"Воскрешая в памяти образы далекого прошлого, вновь переживая те чувства, которые когда-то освещали ..."
Замечательная книга о великом русском писателе Михаиле Евграфовиче Салтыкове-Щедрине, достойная его личности и таланта. О нем я знала очень мало, но как-то появилось желание прочитать его роман «Господа Головлевы». Поскольку этот роман, как известно, во многих своих героях имеет прототипами близких писателю людей, захотелось узнать про самого Михаила Евграфовича. Однако, первое знакомство с биографией Салтыкова-Щедрина (по другим источникам) было не совсем удачным, поэтому и к этой книге я приступала с опасениями. Но... с первых страниц меня покорил язык и мастерство автора - Константина Ивановича Тюнькина. О нем я прочитала очень теплый отзыв на страничке Николая Подосокорского https://philologist.livejournal.com/8351706.html
«Константин Иванович Тюнькин. Доцент кафедры русской литературы филологического факультета МГУ. Автор многих статей о Достоевском, составитель замечательного двухтомника "Достоевский в воспоминаниях современников", одной из лучших книг о Салтыкове-Щедрине. К.Тюнькиным написаны глава о Достоевском в научном издании "Развитие реализма в русской литературе" (Т.III, кн. 2, М., 1973), книга (в соавторстве с Л.Н.Кузиной) о романе Л.Н.Толстого "Воскресение" (1978), капитальный труд о жизни и творчестве М.Е. Салтыкова-Щедрина (1989). Также К.Тюнькин составил, подготовил текст и откомментировал двухтомный сборник "Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников" (1990). К.И.Тюнькин - автор учебного пособия для школ, гимназий, лицеев и колледжей "М.Е.Салтыков-Щедрин в жизни и творчестве" (2001). Перу Тюнькина принадлежат также многие статьи и комментарии, сопровождающие собрания сочинений и отдельные издания русских классиков».
Эту рецензию я начала писать, еще находясь в процессе чтении книги, потому что боялась упустить те впечатления от чтения, что начались сразу с первых же строк… Поразил сам ритм книги… И потому хочется сказать как раньше писали в письмах «Во-первых своих строках…» - и перед читателем неспешно, как-то степенно, очень подробно (о родителях, и их предках, о и даже о том, что когда-то они были не Салтыковыми, а Сатыковыми) будто бережно приоткрылся лист папиросной бумаги, которым прикрывались фото в семейных старинных альбомах, и мы увидели в дымке времени Спас-Угол, в котором прошло детство будущего великого писателя…
«Как и раньше, как и всегда, по всему лицу земли русской — «Пошехонья» — плодились и множились неисчислимые массы дворян, мужиков, купцов, населяя эту землю, возделывая ее до кровавого пота, торгуя лесом, хлебом, овсом и льном, живыми и мертвыми душами... И молясь в многочисленных церквах Преображения, Вознесения, Рождества Христова, Ризположения, Успения…»
Рассказывается о том как сложилась эта семья, как росли дети, что писали в письмах к друг другу их родители, почему Миша оказался особенным среди других детей, и какая атмосфера семейных отношений процветала в этом дворянском семействе… А ведь все это потом найдет свое яркое отражение в больших, очень сильных произведениях Салтыкова-Щедрина («Господа Головлевы», «Пошехонская старина» и др).
«Тут располагались конюшни, коровники, риги, хлебные амбары, кладовые, погреба, кузницы. Жизнь здесь, в особенности летом и осенью, постоянно била ключом, шумела и бурлила — запрягали, распрягали и подковывали лошадей, выгоняли и загоняли скот, ехали возы с сеном и снопами, сушили, молотили и веяли зерно, засыпали его в амбары, погреба заполняли молочными «скопами» (маслом, сметаной, творогом) и всяческими плодами и ягодами из собственного сада и из леса, куда наряжались «брать ягоду» дворовые девки. Здесь стоял круживший голову смешанный запах хорошо высушенного сена, ржаной соломы, лесной земляники и малины, конского и коровьего навоза... Слышались и сливались в удивительную симфонию разнообразнейшие звуки — удары цепов в риге и молота в кузнице, ржание копей, мычание коров, лай дворовых собак, а порой и грозный маменькин окрик, и робкие, а иной раз и дерзкие оправдания и возражения «рабов», и их крики при наказании на конюшне…»
Чувствуется, что все это очень скрупулезно изучалось, облекалось в образы эпохи целого народа, который стал Салтыковым-Щедриным. Читать эту книгу было очень интересно. Каждый этап жизни будущего писателя-сатирика развернут панорамно – в подробном «интерьере» светского общества, политического строя, литературного и культурного мира, общественных проблем и реформ, и страданий и трагедии русского народа. И это все создает образ сильного, очень непреклонного в своем честном отношении к жизни, самобытного, верного себе Михаила Евграфовича Салтыкова, который стал известным писателем Щедриным.
«По воспоминаниям рязанских чиновников, при первом же приеме своих подчиненных, служащих Губернского правления, «Салтыков, нахмурившись и обводя всех глазами, сказал: «Брать взяток, господа, я не позволю, и с более обеспеченных жалованьем я буду взыскивать строже. Кто хочет служить со мною — пусть оставит эту манеру и служит честно...» И многим закоренелым «подьячим» пришлось расстаться со своими местами в Губернском правлении»
«На святках 1857 года вспоминает Салтыков рождественскую ночь года 1854-го, когда ехал он ловить раскольников в вятских и пермских лесах, — так рождается «Святочный рассказ». Боязный, трудолюбивый и честный русский мужик заполняет сознание Салтыкова: «...я несомненно ощущал, что в сердце моем таится невидимая, но горячая струя, которая, без ведома для меня самого, приобщает меня к первоначальным и вечно бьющим источникам народной жизни». Мир народной жизни — это тот мир, который никогда не умрет, который будет жить вечно»
Повествование очень «плотно» по информативности (в нем много цитат, выдержек из писем, воспоминаний, произведений), но это так умело и обоснованно соединено в единую логическую и стилевую канву книги, что только работает на глубину образа самого писателя и его творчества.
«И действительно, не только в характерном, насмешливом и точном слове, но и в самой внешности Салтыкова, особенно к старости, было что-то простонародное, крестьянское. Изможденное лицо, упорный, самоуглубленный, проницательный взгляд— это был взгляд умудренного, постигнутого многими жизненными невзгодами и трудами простого русского человека. Это было лицо, как бы воплотившее в себе мудрость, страдания и веру великого народа»
Главы книги имеют четкое хронологическое и логическое определение – в начале это этапы его жизни, потом произведения, которыми отмечены эти этапы. Помимо очень основательных анализов произведений Михаила Евграфовича, здесь рассказывается и о том, как происходил сам творческий литературный процесс рождения идеи, темы, образов его статей и сборников. Очень примечательно, что несмотря на то, что автор показывает нам писателя именно таким каким он был в жизни – порой резким, даже во впечатлениях некоторых людей «диким», но одновременно с этим ясно видишь, что это обусловлено силой его характера, его жесткой независимой принципиальностью взглядов и потребностью влиять на те процессы, что происходили в общественной и литературной жизни того времени.
«Время громадной душевной боли» — назвал Салтыков свое время. «Громадная душевная боль» охватывает Салтыкова при виде «душевной боли», фатально переживаемой его героями.
Образ писателя созданный Константином Ивановичем Тюнькиным не просто живой, а глубокий, противоречивый, и в то же время яркий, сильный, вызывающий интерес и восхищение.
В итоге — как результат необыкновенной, почти аскетической, самодисциплины, осознанной и целеустремленной «выделки» характера — сложилась личность огромного величия и силы, личность гениального мыслителя и художника, «сатирического старца», которого «трепещет вся литература»
17 понравилось
