Бальзак без маски

Вопреки названию, книга Пьера Сиприо не открывает читателю никаких скандальных или отталкивающих подробностей жизни Оноре де Бальзака. Речь идёт о другой маске – преуспевающего дельца, завсегдатая светских салонов, домовладельца и коллекционера антиквариата, за которой сам писатель пытался скрыться от современников. Богатство, мечта и проклятие героев “Человеческой комедии”, неизменно ускользало от Бальзака, а денежный вопрос постоянно присутствовал даже в любовной его переписке. Не случайно Сиприо уже в предисловии подробно останавливается на стоимости жизни во Франции 1820-40-ых годов. Его вообще интересует в большей степени внешняя, событийная сторона жизни писателя, нежели творческая.

Нетрадиционная композиция книги – не большие главы об этапах пути, а очерки объёмом от полстраницы до нескольких – нужна для учёта мельчайших деталей быта, настроений эпохи, традиций сельской и городской жизни. Детство Бальзака проходит под гром наполеоновских войн – Сиприо останавливается на последних актах драмы императора; в Париже наивный провинциал пытается стать издателем – и перед нами описание нравов столичной прессы, заметки о цензуре и трудностях начинающего предпринимателя; страну охватывает революция – и мы узнаём о политических партиях, негодных министрах, о взглядах самого Бальзака. Даже подготовленный читатель может потерять голову от нескончаемой череды эпизодических персонажей, авторских отступлений и обширной бухгалтерии бальзаковских счетов, а уж тому, кто не отличит Полиньяка от Кавеньяка лучше за этот труд и не браться. И тут уже неважно, сам ли журналист Сиприо переборщил с бытописанием или его подвела переводчик Елена Сергеева, получившая антипремию “Абзац” за свою работу, но главный герой книги потерялся основательно. А ведь всё могло быть иначе.

Бальзак как личность – просто готовый клиент для любителей пофрейдить на досуге. Отец его Бернар-Франсуа положил жизнь на создание своего маленького мещанского рая, с непременным банковским счётом, тёплым местом городского заседателя и матримониальными фантазиями. Домечтался: женился на склоне лет на молодой “Бовари”, которая вскоре бросилась искать развлечений на стороне, поручив детей нянькам (Бальзаку потом придётся неоднократно выручать из долгов незаконнорожденного сына собственной матери!). И вот Оноре (чьё имя означает “честь”) ровно так же бился о порог благополучия, писал по письму в день, по книге в год, выставлял роскошь напоказ, чтобы в конце концов умереть в заложенном-перезаложенном доме, когда жена его вышла на прогулку. Это Ева Ганская, которую он шестнадцать лет обожествлял в строках самого неравноправного эпистолярного романа в истории литературы. Польская помещица с посредственным вкусом, у которой он искал материнскую заботу. Она отбрыкивалась как могла от настойчивого ухажёра, пока Бальзак не устроил дела её дочери. Евы не было с ним в последние минуты, зато уже через полгода после Оноре появился у вдовы новый любовник. Так и во всём: какое-то проклятие неустроенности, странничества словно довлело над Бальзаком. Большинство героев “Человеческой комедии” сверхреальны и даже типичны, но где-то на периферии всегда присутствуют персонажи иные, будто бы из романтических или доисторических времён, выбравшие духовный путь, движение к необъяснимому идеалу. Бальзак всегда говорит о морали, он всегда с богом, как и его любимые герои. Он проносит по пути литературы к реализму и натурализму героя неприспособленного, страдающего и кроткого, рядом с которым падают все маски самоуверенности, наглости и цинизма. Вот где взаимопроникновение автора и текста, вот о чём бы месье Сиприо написать…

За всем ворохом подробностей книги мне запомнилось, что у Бальзака не было передних зубов. Так что эту биографию я стал называть “Бальзак без зубов”. Ну а что, тоже этнография.

«Реализм и острое внимание к деталям придавали захватывающую правдивость измышлениям сочинителя, который, в сущности, всегда презирал реальность»

(С. 210).

Поклянитесь, что дочитали один из больших романов Бальзака! Не получилось? Возможно, вам поможет предлагаемая биография, включающая в себя рассказ о его произведениях. Жизнеописание писателя без разговора о его творениях немыслимо, и в этом отношении Х. Пирсон, знаменитый биограф Диккенса, крупно проиграл, так как слишком намеренно облегчал себе задачу и не писал о диккенсовских книгах. Изящество, с каким Пьер Сиприо пишет о Бальзаке, достойно похвалы! Автор забавно пародирует зачастую выспренний бальзаковский стиль и успевает в немногих словах пересказать сюжет того или иного творения французского классика. Надеюсь, что после таких беглых зарисовок вам захочется прочесть оригинал, во всяком случае, мне захотелось. И что важнее всего: никаких разочарований! Знаю, что я не одинок: до сих пор находятся мужчины и даже женщины отнюдь не бальзаковского возраста, которым чтение книг мсье Оноре доставляет истинный восторг. Бальзак в интерпретации Сиприо предстал читателю во всей сложности и противоречивости собственной натуры. Он одновременно хотел быть великим писателем и великим богачом. Он – единственный и неповторимый творец французского романа, предтеча Золя, Франса, Пруста, Дрюона и etc. Его правда – это правда художника:

«Так знайте же: эта драма не выдумка и не роман. All is true, – она до такой степени правдива, что всякий найдет ее зачатки в своей жизни, а возможно и в своем сердце»

(Бальзак «Отец Горио» 1960: С. 182).

«И все-таки «Шуаны» – это исторический, любовный или мистический роман? «Шуаны» – отвечал Бальзак, – это правдивый роман»

(С. 162).

Очень сдержанно и вместе с тем живо обрисованы взаимоотношения Бальзака с женщинами, преимущественно более зрелого возраста. Их имена и портреты вы отыщете в книге. Не забыта и роковая возлюбленная мсье Оноре… Жизнь Бальзака проходила на фоне жизни Франции, сотрясающейся от революционных бурь. Писатель и здесь шёл совершенно особым путём, отличающимся от «траектории» его предприимчивых коллег, таких как Стендаль, Мериме, Сю и многих других, сумевших добиться «тёпленьких местечек» после прихода к власти Луи-Филиппа. Тема «неслужения» вообще отдельная в XIX веке: вспоминаются Карамзин и Пушкин… Перевод Е. Сергеевой, подвергнутый во многом не справедливой критике, достаточно хорош и, мне представляется, соответствует оригиналу. Главное, его интересно читать, чего не скажешь о других переводах в серии ЖЗЛ, в которых помимо ошибок можно встретить настоящие зияния (см. биографию Людовика XI, написанную Ж. Эрсом и опубликованную в урезанном виде). Пожалуй, единственная очевидная несуразность в книге это «блондинистая борода» (С. 432) Георга Мнишка (может быть, конечно, следовало перевести не «Георг», а «Ежи», хотя, наверное, сам Бальзак, скорее всего, называл его «Жорж»). Несмотря на ряд трагических происшествий, годы изнурительного труда (этот момент с понятным удовольствием муссировался в советском литературоведении), Бальзак занимался любимым делом и наслаждался жизнью, как мог. Он был счастлив! Браво, мсье Бальзак! Спасибо, мсье Сиприо.