Собрание сочинений в 24 томах. Том 8. Лилия долины. Утраченные иллюзии (ч. I)

Классика - это о вечном и на вечном. И здесь Бальзак говорит тоже о вечной теме - о пути к успеху, славе и богатству.

Люсьен Шардон, взявший себе фамилию матери де Рюбампре и живущий в маленьком французском городке Ангулеме, мечтает стать известным поэтом. Поэтом ли или просто известным? Этим вопросом Люсьен задастся позже.

А на своём пути, который в этой книге составляет совсем немного лет, Люсьен успеет побывать и среди писателей с низов, работающих за идею, и променять писательство на журналистику, и узнать о продажности и беспринципности издателей, и изучить манипуляции мнением публики, и даже пережить настоящую любовь.

В противовес линии Люсьена разворачивается судьба Давида Сешара - простого книгопечатника, увлекшегося изобретением более дешёвых способов производства бумаги. И если Люсьен отвечает за сломанные идеалы (они же утраченные иллюзии), он жертва общества, которое его перемололо. То Давид Сешар - это образец для подражания. Иногда настолько идеальный, что аж шлейф морализаторства развивается. Хотя, к счастью, Бальзак не сильно в это ударяется, и дух романа вполне себе ироничный.

Думается, что Люсьен и Давид могли бы быть двумя крайностями сущности самого автора. Как Люсьена, на первое творчество его вдохновили романы Вальтера Скотта. Как и Давид, он участвовал в запутанных перипетиях, связанных с его типографией. Но это и анализ начала пути писателя (да и любого творческого человека, да и нетворческого тоже), причём неважно, в каком веке. Абсолютно универсальные ситуации, категории, пороки, отношения между людьми кочуют из столетия в столетие.

Слог Бальзака монументальный, витиеватый, изысканный, производит внушительное впечатление профессионально-отточенными сравнениями и метафорами и красотой формулировок. Однако в величественности слога можно и увязнуть. Это вдумчивое и долгое чтение, в которое нужно упорно втягиваться и внимательно вникать. Но, как и чтение почти любого классического произведения, это очень любопытный опыт.

Свое знакомство с Бальзаком я решила начать с его самого большого романа из цикла "Человеческая комедия" - "Утраченные иллюзии", который достался мне из библиотеки моей бабушки.

"Чем выше взлетаешь, тем больнее падать" - истина стара как мир и отчетливо прослеживается в этом романе.

Роман погружает нас в атмосферу Парижа 19 века. Красивая жизнь аристократов - театры, балы, пышные светские приемы и параллельно, нищая жизнь великих умов своего времени.

Главный герой, Люсьен де Рюбампре (Шардон), молодой поэт из провинции, отправившийся в Париж в поисках славы и богатства.
Путь к писательской известности тернист и лежит через дебри лжи, интриг и предательств.
Париж поглотил тщеславного поэта целиком, соблазны светского общества вскружили голову, а лицемерный мир журналистики уничтожает его талант. Парижская богема превознесла Люсьена за его красоту и талант и, с таким же успехом, утопила в грязи. Осознание своих ошибок приводит Люсьена к тяжелым душевным терзаниям и, в конечном итоге, ломает.

Слог Бальзака красив и сложен. Местами приходилось перечитывать, но несмотря на это, первую половину книги я прочла взахлеб,
вторую - неторопливо и с интересом смаковала. Книга оставила после себя пищу для размышлений и приятное послевкусие.

Легкомысленный, порывистый, артистичный и непрактичный? А может беспринципный, по-детски жестокий, слабый, самовлюбленный эгоист? Люсьен Шардон - красавец и поэт, любимец муз и любитель денег. Небольшое семейство Шардон, мать и сестра Люсьена, готовы трудиться не покладая рук, положить всю свою жизнь на алтарь своего легкомысленного кумира, свято верят не только в его талант, но и в его благородство. В местном провинциальном обществе нет надежды на славу и богатство, на признание стихотворного таланта, и Париж манит огнями. А тут и «транспортное средство» в виде влюбленной Луизы де Баржетон, и вот, наш герой завоевывает весь мир. Отличное название у книги, развеяны иллюзии у всех, кроме нашего героя: на пепелище он вновь возомнил о себе.

романтизм и слепота живут в сердцах давида и люсьена - пока что друзей, чьи отношения еще не познали тлетворной власти не столько денег, сколько запретных желаний и нетерпения сердца, жаждущего всего прямо здесь и сейчас. впрочем, подобного люсьен так и не смог избежать - и именно за его путем нам и предстоит проследить.

именно люсьен представляет куда больший интерес. если его сестра  ева и мать - прекрасные лица без изъянов, этакие классицистические положительные героини, то люсьен - это куда более богатый характер, меняющий взгляд так быстро, что не успеваешь поспевать за его умонастроением.

сначала он безгрешный ангел, но, как заметил один из героев, что же это за ангел такой, которого не обольщают? поднявшись на ступень выше, не знающий жизни юноша опьянен вниманием прекрасной женщины, которой он посвящает оду. окрыленный успехом в обществе, он думает, что это навсегда. и даже в париже он все еще не может расстаться с этой мыслью: успех одной статьи заставляет его выставлять перья напоказ, словно он павлин, а не птица калибром поменьше. прустовская одетта де креси женской хитростью добилась злополучной и такой желанной частички "де" в своем имени. люсьен же, с трудом добавившись этого права почти аналогичным способом, тотчас роняет честь своей семьи в нищете и экономической афере. как низко готов пасть человек, жаждущий минутной славы и денег, что он растратит в истеричном припадке на туманной пирушке? но в столице выживают сильнейшие: закон естественного отбора как нельзя кстати применим к тяжелой парижской жизни, где кто-то перебивается с куска хлеба и воды и вязнет, как в пучине, в долгах, а кто-то купается в шелках и разъезжает по каретам. удержаться на олимпе стоит большого труда, и одной удачной статьи недостаточно. бедная жизнь и упорный труд вкупе с талантом и терпением, как у д'артеза, или быстрый успех и легкие деньги путем предательства друзей? есть нечто христоподобное в фигуре люсьена де рюбампре - его вечно искушают. французский христос какой-то слабовольный: он так часто ведется на эти дешевые уловки.

одна из самых кульминационных и эмоционально-насыщенных сцен романа - это смерть возлюбленной героя. к моменту ее скоропостижной гибели они истратили все, да еще и оказались в долгах. одним словом, нет денег на похороны. готовый на самый отчаянный поступок - броситься на колени перед теми, кому раньше злорадно улыбался вслед, люсьен в последнюю минуту находит заработок: написать несколько веселых стихотворений. темная и бедная комната с навеки молодой и прекрасной покойницей, а рядом, за столом, держась за голову и нервно кусая губы, быстро сочиняет стишки несчастный поэт, переживший за этот день больше, чем за всю свою прошлую жизнь. казалось бы, после подобного любой должен был бы одуматься. но не люсьен. эта натура метущаяся, не способная ни себе найти места в обществе, ни себя.

испанский аббат эрер (в этом романе известный нам только под этим именем; остальные десять опустим, ибо это уже совсем другая история) - дьявол во плоти, завораживающий своими циничными речами. внезапно появившись перед люсьеном, он ставит крест на возможности люсьена явить собой любимый достоевским тип "великого грешника": соверши главный герой задуманное, он походил бы на ставрогина, что кается перед народом, да стоя к нему спиной (в случае с люсьеном - нарядившись во все щегольское). но слушая эти динамичные и будто на духу произнесенные речи, что вырывают из оцепенения и заставляют задуматься о своих гнилых червяках, съедающих сердечные прожилки, люсьен начинает думать, что и правда, дельце можно отложить, ибо настолько речи аббата обольстительны в своей пафосной могущественности. люсьен обольщен, он уверовал в беса, что предлагает ему руку помощи, думает он. а аббат словно создатель, что хочет усовершенствовать и возвысить над остальными своего сверхчеловека, своего люсьена - дать ему все: деньги, славу, успех, а самое главное - месть. ибо как можно замкнуться в своем горе, не увидев перед этим головы своих противников?

так, по крайней мере, пока что говорит аббат. но, конечно, вчерашний друг легко может стать сегодняшним врагом в жизни человека, что меняет точку зрения в зависимости от ситуации. кем еще суждено стать люсьену?

Читала книгу целую неделю, регулярно вспоминая Ларни и его "болтливых классиков", для которых у современного читателя нет времени. Ну в самом деле, язык богатый, много прекрасных оборотов, но неужели в 19 веке правда так разговаривали, объемистыми монологами страниц на пять убористым шрифтом? Или это просто книжная речь? Вживую даже представить не могу такого разговора, где общество сначала внимает пятиминутной тираде одного оратора, потом еще семь минут слушает другого...
Очень много букв, и в данной книге затрудняюсь сказать, плюс это или минус.

Герои, молодые наивные мечтатели Люсьен и Давид, все 700 страниц мечтают и жестоко разочаровываются, когда их возвышенные стремления разбиваются о суровую реальность мира, где и по сей день балом правят: а) деньги; б) связи; в) хитрость. И каждое поколение молодежи испокон веков наступало, наступает и будет наступать на те же грабли. Это печально, но так уж устроен мир. Хочешь прославиться при жизни - твори сиюминутное, хочешь заиметь шанс остаться в веках - прозябай в бедности, оставаясь верным своим идеалам. И вроде как все говорят разумные речи, все звучит логично и не придерешься (о всезнающий автор со своим моралите), а посмотришь с другой стороны - за редким исключением каждый персонаж преследует сугубо свои цели, без зазрения совести пользуясь другими людьми. Для наших романтичных героев деньги, капитал, будущее - это очень условные вещи, они живут настоящим и своими мечтами, легкомысленно тратя все заработанное. И поэтому закономерно оказываются в долгах и с голой ж.пой.

Книгоиздательский бизнес, скажу я вам, со времен Бальзака не изменился )) Как и любой бизнес, если уж на то пошло.
Я обязательно прочитаю продолжение "Блеск и нищета куртизанок" про новые приключения Люсьена в Париже.

В провинциальном Ангулеме живут два друга: Давид Сешар и Люсьен Шардон де Рюбампре. Оба юны. Оба талантливы: Давид готовит чуть ли не революцию в типографии, изобретая совершенно новый вид бумаги, Люсьен – поэт и автор большого исторического романа. Оба начинают не с нуля: Люсьеном всерьёз заинтересовалась богатая дворянка Луиза де Баржетон, которая вывозит его в Париж, у Давида богатый отец и своя типография. Казалось бы, ещё немного – и обоих ждёт оглушительный успех.
НО…
Это тот случай, когда название содержит спойлер.
Жизнь оказалась жёстче, чем оба юноши предполагали.
Люсьен
Его история – прекрасная иллюстрация пословицы «не в свои сани не садись». Не имея ни светского лоска, ни знакомых, которые стали бы его проводниками в совершенно новом для него мире, ни денег на поддержание соответствующего уровня жизни, ни принадлежности к дворянскому роду, Люсьен неминуемо становится лохом для той среды, в которую он так стремится. Луиза? Луиза, может, и хотела бы вытащить Люсьена из безвестности, но сама делала первые шаги в этом обществе. И встать на одну ступень с лохом? Разумеется, она не хотела.
Юность, впрочем, - время ошибок. И вряд ли можно Люсьена за это категорически осуждать. В конце концов у него есть недюжинный талант. Почему бы не пробиться самостоятельно?
Вот тут-то Бальзак и рассказывает, каково это пробиваться самостоятельно творцу, которого в мире большой литературы никто не ждёт. Потому что таких творцов в Париже сотни, и конкретного Люсьена среди них с лупой не разглядеть.
Впрочем, почему не разглядеть? Талант виден. Но в лучшем случае виден издателям, желающим получить в качестве автора канарейку за копейку, чтобы пела и не ела (что не всегда со зла: неизвестно, насколько неизвестный роман неизвестного автора способен «выстрелить», а многие издательства часто сводят концы с концами). В худшем – таким же творцам, которые давно утратили иллюзии и продали свой талант, посему ненавидят талантливых новичков, оказавшихся у них на пути. За что? Да за то, что те самим фактом своего существования бьют по больному.
На беду Люсьен оказался слишком наивным, чтобы разглядеть за приветливыми улыбками фальшь. И совершено не умел делать выводы. Самым лучшим для него было бы идти прямой дорогой и держаться верных, надёжных друзей, в лице Даниэля д`Артеза и компании. Или, если уж решил продаваться и делать деньги, подходить к делу как расчётливый бизнесмен.
Но нет: раз за разом поэт продолжает долбиться в то общество, которое его отвергло. Причём долбится как проситель, что уважения к нему, естественно, не прибавляет. Перед ним помахали возможностью получить дворянство – как морковкой перед ослом. И он… повёлся. Разрушив связи, растеряв репутацию, лишившись источника дохода... В довершение всего юноша пристрастился к парижским соблазнам (типа рулетки) и влюбился. Возлюбленная оказалась хорошей женщиной, но совершенно недальновидной, поэтому удержать от ложных шагов не могла. Но невольно послужила катализатором.
На протяжении всего романа Люсьен вызывает смешанные чувства. С одной стороны, его жалко, и здесь он жертва. С другой, вся его жизнь напоминает танец на граблях, и этими граблями порой прилетает по людям, в танце не участвующим.
Давид
Более волевой, чем Люсьен. Он готов упорно изобретать и упорно работать. Но перед ним встаёт вопрос: на что жить? Богатый отец помогать ему не спешит. Более того: типографию он ему не отдаёт, а продаёт за цену явно завышенную. И вот тут-то Бальзак показывает: для коммерческих дел юноша чересчур мягкотел. Между тем бизнес не терпит сантиментов. Здесь не имеет значения, родной человек или не родной. Здесь прибыль надо.
Старик Сешар ещё не самый опасный тип и не самый предприимчивый бизнесмен. Его предел купи-продай. Далее Давиду приходится сражаться с братьями Куэнте. Эти прекрасно видят выгоду изобретения, но опасного соперника рядом не потерпят.
Между тем подобные приземлённые вещи совершенно не приходят Давиду в голову. Типографию свою он фактически забрасывает, переложив всё, что с ней связано, на плечи жены и верных слуг. (И если не разорился в первый же месяц - спасибо жене, у которой оказывается небольшая коммерческая жилка). О будущем изобретении треплется открыто. Тревожные «звоночки» игнорирует.
И вот этот наивный юноша связывается с профессионалами, способными применить 1001 относительно законных способов отъёма ресурсов. И до последнего продолжает надеяться то на доброту отца, то на порядочность юриста-бывшего одноклассника. И даже не может затаиться, когда речь идёт о судьбе его изобретения и свободе.
Конец немного предсказуем.
Автор, впрочем, слегка его просветлил, не оставив ни Люсьена, ни Давида абсолютно без средств к существованию. Правда, одному пришлось отказаться от мечты, другому и вовсе продаться. Так что иллюзии утрачены полностью.
В романе «досталось» и нравам богемы, и дырам в современном Бальзаку законодательстве, и издателям с типографами, чья цель не столько стать просветителями, сколько банально нажиться, и продажности политиков, а также лиц, с политикой связанных, и так называемому высшему обществу титулованных паразитов. Ну и, конечно, слабости и легковерности людской. Потому что лохи – они не мамонты. Они не вымерли.

Знакомство с одним из моих любимых писателей — Оноре де Бальзаком — продолжилось такой вот многогранной и сложной книгой. «Лилия долины» — это гимн любви, любви разной, в каком-то смысле заглушающей все остальные порывы в голове влюбленного, но также и чувство, которое в состоянии обуздать тот, кто силен волей. Нельзя просто взять и сказать, что этот роман написан исключительно об одном: назовите любую проблематику и вы окажетесь правы, ведь у шедевров мораль редко лежит на поверхности.

Главному герою Феликсу его существование в собственной семье приносит лишь страдания и лишения, ведь с самого детства, без видимой причины на то, его мать отвергает свое дитя. Это влияет на дальнейшую судьбу мальчика, юноши, а затем и мужчины, ведь он до конца своих дней будет искать тот самый материнский образ и идею того, что его однажды полюбят. Эта история довольно современная, хотя нравы в ней старомодные — 19 век обязывает. Однажды Феликс встречает незнакомую графиню и совершает довольно дикий поступок. Все от того, что ему срывает крышу от любви, в тот момент он не помнит себя и делает то, что делает. Впоследствии Феликс разыскивает таинственную незнакомку, из-за которой потерял голову. Тут-то и начинается самое интересное.

Нужно сразу обозначить: эта история не про сюжет. Не ждите от нее чего-то крышесносного, она вряд ли захватит вас и вряд ли не даст оторваться от чтения темной ночью. Здесь сюжетные элементы, небыстрое, но развитие событий, перемежаются с огромным количеством психологизма, мы будто бы находимся не в голове у героев, а в их израненных сердцах и переживаем все невзгоды вместе; лирическими отступлениями, многостраничными рассуждениями Бальзака о том, чем различаются Франция и Англия (увы, сравнение не в пользу Англии ). Но несмотря на все это, что может оттолкнуть непривыкшего читателя, мне было безумно интересно следить за таким неспешным повествованием, мне всегда хотелось возвращаться к этой чудесной книге, она обладает каким-то воистину магическим очарованием. Думаю, дело тут в слоге.

Это сложный роман о долге человека, о том, как принципы и характер могут влиять на нашу судьбу, о том, что добро не всегда побеждает зло. И люди бывают очень разные. Да, нравы тут уже устаревшие, сейчас это все решаемо, но тогда, в 19 веке, конфликт, описанный в произведении, естественно наделялся неразрешимостью.

Во время учебы в университете я восторгалась произведениями Бальзака: Отец Горио, Гобсек, Шагреневая кожа - все проглатывалось моментально. И на этой же волне я решилась на прочтение Утраченных иллюзий (причем вначале мой выбор пал на "Куртизанок", но поняв что один из главных действующих лиц был центральным персонажем "Иллюзий", решила начать таки с них) и что я могу сказать: действительно, это монументальный труд, рассказывающий не просто некую историю молодого человека, решившего выбится в свет (очень много параллелей было с Жульеном Сорелем) и все преграды, взлеты и паднения, сопровождающие его на этом пути, но и описывающий нравы и обычаи, предметы быта, одежду, да буквально все, что было характерно для той эпохи.
Возможно раньше мне эти детали и были бы интересны, но сейчас они лишь утомляли и сбивали с линии повествования. Да в принципе и главный герой со своим эгоистичным поведением и желанием "пробиться"не только отворачивает от себя, но и вся его судьба характеризуется "за что боролся, на то и напоролся".
В общем, утраченные иллюзии были в принципе-то у всех: у Люсьена, у г-жи де Баржетон, у семьи Люсьена и у меня в том числе. ое мнение - не стоило делать это в таком объеме, хотя желание автора изобразить все в деталях, чтобы дать полное понимание жизни того временного отрезка и причин поведение тех или иных персонажей.

Что ж, спасибо французской экранизации 2021 г. за преодоление предубеждения перед "страшным и громоздким Бальзаком, которого невозможно читать". Не просто возможно, а необходимо. Хотя сродство великого француза с нашими классиками литературы прямо-таки бросается в глаза (в очередной раз понимаешь, насколько мы культурно европейцы), есть в этом романе вещи, которых в нашей классике днём с огнём не найдешь. В первую очередь - широта и глубина показа экономической жизни. Наши литературные герои деньги презирают, боятся их и не умеют с ними обращаться (а порой даже зачем-то жгут), бальзаковские же персонажи деньгам счёт знают (хотя отрицательные, увы, гораздо лучше), в романе буквально можно найти бухгалтерскую калькуляцию накладных расходов по векселю. Нахожу такие детали довольно интересными, хотя даже и мне не удалось понять все денежные выкладки и бизнес-комбинации в романе.
Есть прямо описание производственных процессов производства бумаги, которые кто-то найдёт скучными, а для меня было сюрпризом, что в то время изготовление бумаги и печать ещё не разделились и были полукустарными технологиями. Узнал я и то, что та "крафтовая" бумага, в отличие от прогрессивных вариантов из целлюлозы, со временем не желтеет.
Следующая вещь, которой удивляет Бальзак - это разнообразие оттенков и нюансов человеческой подлости и продажности. Интересно, что из фильма полностью исключены безусловно положительные герои: Давид Сешар и члены парижского Содружества во главе с д`Артезом, в связи с чем не показаны важные сюжетные линии. Из-за этого фильм заканчивается на 2/3 книги. А на контрасте, без "белой" стороны, теряются важные моменты. Например, меня впечатлило, как хорошие парни из Содружества осудили отказ Люсьена от их безвозмездной помощи, узрев в нём проявление гордыни и семена будущего порока (и были ох как правы).
Книга пробуждает интерес к чрезвычайно турбулентной французской истории XVIII-XIX вв., помогает понять, почему всё в этой стране было так переменчиво, и почему так бывает в других местах в другие времена.