Комедии. В двух томах. Том 2

ПИСФЕТЕР: У нас, у птиц, еще закон имеется,
Запечатленный на скрижалях аистов:
Когда родитель-аист вскормит птенчиков
И все его птенцы летать научатся,
Тогда они кормить отца обязаны.

НЕПОКОРНЫЙ СЫН (поет):
О, если б орлом поднебесным я сделался, вдруг,
Над морем пустынным летел бы, над бездною волн,
Над водой бирюзовой!

ИРИДА: Да я ж бессмертна!
ПИСФЕТЕР: Все равно бы надобно
Тебя казнить. Ведь это же неслыханно:
Все нам подвластно, только вы, бессмертные,
Бунтуете и не хотите слушаться...

- Нет запрета в птичьем царстве петушиться петухам.

ПРЕДВОДИТЕЛЬ ХОРА (пер­на­тых):
О ничтожное, жалкое племя людей, дети праха, увядшие листья,
О бессильный, о слабый, о немощный род, преходящие, бледные тени,
О бескрылые, бренные вы существа, вы, как сон, невесомы и хрупки,
К нам, бессмертным богам, обратите свой взор.

- Ты не знал, что простая ворона живет целых пять человеческих жизней?

- Ведь недаром же есть поговорка:
«Где мой клад похоронен, не знает никто, разве только небесные птицы».

ПИСФЕТЕР: Птичий город, во-первых, вам нужно создать и единым зажить государством,
А затем высоченной кирпичной стеной, наподобие стен вавилонских,
Воздух весь окружить, обнести, оцепить весь простор меж землею и небом...
А когда многомощная встанет стена, вы от Зевса потребуйте власти.

- Вот Лампон и теперь, если хочет солгать, непременно гусем поклянется.

- Прежде люди богами совсем не клялись, лишь пернатых в свидетели звали.

ПИСФЕТЕР: Но всего любопытнее то, что и Зевс, повелитель теперешний мира,
Носит птицу – орла на своей голове как свидетельство власти верховной.
Как слуга, носит сокола Феб, а сову носит Зевсова дочка Афина.

ПИСФЕТЕР: А что вовсе не боги, а птицы людьми управляли и были когда-то
Надо всеми царями, – немало тому я могу привести доказательств.

ПИСФЕТЕР: От Эзопа мы знаем, что жаворонок самым первым на свет появился, даже раньше Земли.

- По природе своей человек
Всегда хитер,
Коварен во всем.

- Умный многому сумеет научиться у врага.
Осторожность – вот спасенье!

- Кто бы волка стал щадить?

УДОД: О подруга моя, пробудись от сна!
О подруга, священной тоски полна,
В этом горлышке пусть зазвенит струна.
Ах, об Итисе песнь твоя.
Пусть напев святой по листве бежит,
И дрожит листва, и от слез дрожит
Шейка рыжая соловья.

УДОД: Но что нам делать?
ПИСФЕТЕР: Жить единым городом.

ПИСФЕТЕР: Когда о человеке легкомысленном
Ты спросишь: «Что за птица?», то Телей тебе
Ответит: «Это человек порхающий,
Пустой, непостоянный, непоседливый».
УДОД: Свидетель Вакх, насмешка справедливая.

ПИСФЕТЕР: Ого-го-го!
Судьба большая птицам предназначена
И власть. Я вижу все.