Ламах: Подай сюда скорее панцирь воинский.
Дикеополь: А мне подай ты кружку вместо панциря.
Ламах: Я в нем сражусь с врагами озверевшими.
Дикеополь: А я напьюсь с друзьями охмелевшими.

Какой там царь! Плевал я на посланников,
Послов, ослов и всяческих мошенников.

Парю в про­стран­ствах, мыс­ля о судь­бе све­тил.

В афинском судопроизводстве обычной мерой наказания был штраф в пользу государства, размер которого зачастую устанавливался тут же на суде. Истец предлагал сумму штрафа, ответчик или защитник называли свою цифру. Если судьи соглашались на минимальную сумму, они ставили на восковых дощечках короткую черту, если на максимальную – длинную.

Хотя в словечке «фил» лежит весь корень зла.

Вон Сосий говорит Деркилу, что старик,

Наверно, Винофил, – куда там! Вовсе нет.

Такая хворь – удел порядочных людей.

Вон Никострат из Скамбонид решил, что он,

Наверно, жертвофил иль ярый гостефил

Фидиппид
Но кто ж они?
Стрепсиад
Не знаю точно имени, -
Мудрило-заводилы благородные.
Фидиппид
А, знаю, негодяи бледнорожие,
Бахвалы, плуты, нечисть босоногая,
Дурак Сократ и Херефонт помешанный.

Пусть меня, если надо, Деметрой клянусь,
Изотрут в колбасу
И на ужин дадут мудролюбцам!

Я должен зрителям суть дела объяснить,

Но предварю сперва немножко вот о чем:

Не ждите ничего высокого от нас,

Ни шуток, краденных в Мегаре; нет у нас

Рабов, что зрителям бросают из кулька

Орехи грецкие; не выведен у нас

Геракл прожорливый, лишаемый еды;

И Еврипида вновь трепать не станем мы;

Клеона вознесла судьба, но не хотим

Окрошку делать здесь вторично из него.

Для вас есть басенка неглупая у нас

И вашему уму доступная: она

Мудрее пошлостей комедии иной.

Резни не любит Тишина-владычица,
Ее алтарь не терпит крови.

Малюсенькими сверху вы казались мне.
Эй, люди, с неба поглядеть – ничтожны вы,
А снизу глядя – во сто крат ничтожнее.

Велишь под­рост­ку скром­ным быть. Две гру­бые ошиб­ки!
Где ж вида­но, чтоб кто-нибудь стал через скром­ность сла­вен,
Силен, могуч?

Рас­ска­зы­ва­ют, там, у этих умни­ков,
Две речи есть. Кри­вая речь и пра­вая.
С кри­вою этой речью всяк, все­гда, везде
Одер­жит верх, хотя бы был кру­гом неправ.

Мыс­лиль­ня это для умов воз­вы­шен­ных.
Здесь оби­та­ют муд­ре­цы. Послу­шать их,
Так небо — это про­сто печь желез­ная,
А люди в этой печ­ке — слов­но у́голья.
Того, кто денег даст им, пред судом они
Обу­чат крив­ду делать речью пра­вою.

Про­щай, венок! В печа­ли рас­ста­юсь с тобой!
Дру­гой тебя возь­мет, тобой укра­сит­ся,
Не боль­ше вор, а раз­ве что счаст­ли­вее.

Бедный люд! Уж нет сомненья,
Что подкралась тирания
Незаметно...

- Много, много лютых бедствий угрожает старости!

- Пустите, иначе судиться буду я.

• За что судиться будешь ты?
• «За тень осла». -

Ну, при­кинь: если столь­ко гро­зы и гро­мов в живо­тиш­ке тво­ем, так поду­май,
Как чудо­вищ­но воздух без­мер­но боль­шой и бур­чит, и гре­мит, и гро­хо­чет.