Если ты увидишь кого-либо, ползущего по земле на животе, то ты видишь не человека, а кустарник, и если увидишь подобно Калипсо кого-либо, ослепленного пустыми миражами фантазии, охваченного соблазнами раба чувств, то это ты видишь не человека, а животное. И если ты видишь философа, все распознающего правильным разумом, то уважай его, ибо небесное он существо, не земное.

Как говорится в мистериях, нечистому нельзя касаться чистого.

Ведь в действительности изучение философии является несчастьем нашего времени, так как находится, скорее, в презрении и поругании, чем в почете и славе.

У одной весьма благородной дамы во время Варфоломеевской ночи убили мужа, а ее самое подвергли насилию; после этого она стала выпытывать у знающего и ученого священника, сильно ли она оскорбила Господа и память погибшего своего супруга. Тот разъяснил ей, что коли она при этом насилии получила удовольствие, то, значит, несомненно согрешила, а ежели испытала отвращение, то все равно согрешила.

Да и не пристало государю подделываться в своих речах под стиль наших философов либо великих ораторов – сие подобает другим; в его же устах, напротив, весомее звучат немногословные замечания, короткие вопросы и ответы – так, по крайней мере, считают наши знаменитые люди...

... общеизвестно, что всякая женщина сто́ит ровно столько, во сколько сама себя оценивает и продает...

... да и откуда взяться порядку, ежели кавалеров и дам, любви приверженных, развелось столь великое множество, а дела их столь многообразны и запутанны, что, по моему разумению, даже самому бывалому военачальнику не разобраться в них и не выстроить должным образом по ранжиру.

... ибо всего запаса бумаги парижской Счетной палаты недостало бы и на половину историй о дамах и кавалерах.

Подумать только, какая обитает в нем щедрость: он раздает не только свое достояние, но и чужое

Согласитесь, что человек, наделенный воображением, должен все испробовать в жизни.

По свидетельству многих писателей, та женщина больше нравится мужчине, которая привередничает и сопротивляется, а не та, что по первому слову покорно ложится на спину. То же и на войне: почетною считается победа над сильным неприятелем, а не над слабым да трусливым; слава тому, кто одержал ее в жестоком бою.

Вот как оно бывает: иногда скажется такое, чего и не думал выговорить, а иногда, не думая, невзначай и правду вымолвишь.

Коли женщина решилась на измену, ... уж она изыщет в один час столько разных хитростей, сколько нам, мужчинам, и за сто лет не придумать.

Бедный рогоносец Менелай целых десять или двенадцать лет сулил жене своей Елене, что убьет ее, буде она попадет к нему в руки, выкрикивая свои угрозы под крепостными стенами Трои; однако же, взяв город и завладев супругою, вновь так пленился ее красотою, что простил ей измену, возлюбил и заласкал пуще прежнего.

Он был бы не прочь расправиться... и с любовниками жены, но тут ему пришлось отступиться; у супруги водилось их столько, что из этих мужчин составлялась целая маленькая армия, и ему жизни бы не хватило всех их перебить.

Именно женщины придумали супружескую измену и с тех пор украшают мужчин рогами.

Коли влюбленной женщине приходит желание и пылкая нужда возлечь с другом, а тот, боясь всяческих препятствий, не сможет либо не захочет ее ублаготворить, кончено дело — она возненавидит его хуже злейшего врага.

... когда создавали Лигу и показывали этой даме списки примкнувших к ней городов, она, не отыскав там Парижа, все повторяла сыну: «Сын мой, еще ничего не сделано, нам нужен Париж. Если вы его не заполучите – считайте, что у вас ничего нет». Она твердила и твердила о Париже, пока там не появились баррикады.