Собрание сочинений в 11 томах. Т. 3. 1961-1963 гг.

Жалко, что вместо рецензии нельзя написать только "Ы-ы-ы" и множество восклицательных знаков, но так, чтобы все всё поняли. Хотя такую пометку "для себя" я обязательно сделаю.

К такой прекрасной книге даже не знаешь, как подступиться. Сделать намёк на сюжет? Да и так все знают: исследователь с Земли будущего отправляется на планету, похожую на нашу, только отставшую во времени, где он должен наблюдать за аборигенами, а вмешиваться нельзя. Времена там смутные, мрачные, страшные, близкие к нашему Средневековью. Некий дон Рэба пытается захватить власть и уничтожить все светлые умы государства, благородный дон Румата, он же Антон, пытается ему противодействовать, но, напоминаем, вмешиваться нельзя, только наблюдение. Ерунда какая: слова-слова-слова, сухие факты сюжета, не то совсем. Главное как и зачем это написано, хотя сюжет тоже интересный.

Попробую тогда пробежаться по несвязанным друг с другом пунктам, раз уж не получается написать более-менее связный текст из-за зашкаливающих эмоций.

1. Как всегда, придуманный мир у Стругацких бесподобен. Продуман до мелочей, но показаны только осколки, чтобы раздразнить. Теперь я точно уверена, что и не придумывали эти миры Стругацкие, подсмотрели где-то. Воровской жаргон Ваги и Рэбы потрясающ. Или, например, всего два упоминания о вепре Ы, но он уже никуда из твоего воображения не денется, завязнет, будешь вынужден додумывать его.

Говорили, что по ночам с Отца-дерева кричит птица Сиу, которую никто не видел и которую видеть нельзя, поскольку это не простая птица. Говорили, что большие мохнатые пауки прыгают с ветвей на шеи лошадям и мигом прогрызают жилы, захлёбываясь кровью. Говорили, что по лесу бродит огромный древний зверь Пэх, который покрыт чешуёй, даёт потомство раз в двенадцать лет и волочит за собой двенадцать хвостов, потеющих ядовитым потом. А кое-кто видел, как среди бела дня дорогу пересекал, бормоча свои жалобы, голый вепрь Ы, проклятый святым Микой, — свирепое животное, неуязвимое для железа, но легко пробиваемое костью.

Сказочное что-то, но сказка жуткая, страшная. Атмосфера фэнтезийного мира, но не того, где полуголые дамочки в бронелифчиках порхают на шпильках по лесу в окружении прекрасных эльфов, а какого-то сурового, страшного, настоящего.

2. Сатира на общество. Тут досталось всем и каждому, даже не буду приводить примеры, прочтите — и прекрасно узнаете всё сами. И смешно смотреть на всех этих пьяных идиотов, трусящих благородных донов и бюрократов с предписаниями вместо мозгов, и грустно.

3. Боги. Трудно быть богом, совсем нелегко. На Земле исследователей проверяют тысячи раз, но в реальных условиях никакие тренировки не помогают этим самым богам взирать на происходящее. И помогать плохо, и не помогать плохо. В этом мире богам труднее, чем обычным людям, у тех хотя бы есть ещё в кого верить. "Здесь нужно быть боровом, а не богом" — говорит Румата. Тогда ты будешь счастлив.

А ведь на самом деле, никакие они не боги. Неужели только тот факт, что у них лучше развита наука, техника, а мораль продвинулась на другой уровень, делает их настолько отличными от обычных людей? Чушь. Несколько лет среди этих "зверей", и ты сам становишься зверем, потому что иначе ты не сможешь с ними бороться. Страшно потерять человеческий облик в такой обстановке. Приходится изливать ненависть в драках, а вот ты уже и начинаешь получать от этого удовольствие, потихоньку становясь таким же чудовищем, только более умелым и жутким.

Бог — это творец. Творит ли что-нибудь Антон и другие наблюдатели? Ничего. Настоящие боги, которым в этом времени ой как трудно, — это творцы, артисты, учёные, на которых сейчас идут гонения. Эти боги слабы телом, но сильны душой, они делают всё не для себя, а для человечества, невзирая на то, что таким богам живётся совсем не сладко. И дон Рэба, уничтожающий их в своей непонятной злобе, не оттого ли он так лютует, что сам не может принадлежать к ним, что он, человек далеко неглупый, понимает, кто настоящий бог, а кто жалкая песчинка в истории? Уничтожь разум и искусство, "Умные нам ненадобны. Надобны верные". Отупевшая толпа будет плясать под чью угодно дудку.

Кульминация темы бога — два разговора. С Будахом и с Аратой. После них хочется выть в бессилии, но при этом понятно, что они оба правы, пусть и правда у них у каждого своя. Это лучший момент в романе, не просто блестящий, гениальный.

4. Персонажи. Они тут — один колоритнее другого. Ворчливый мальчик-прислуга, вроде и маленький ещё, но уже рассуждает, как умудрённый жизнью старик. Чистая и невинная Кира, прекрасная девушка, которые рождаются во все времена. О, как я её полюбила в тот момент, когда она одной только фразой разрушила все сомнения, мучения и терзания Руматы из-за своего поведения. Вага Колесо, властолюбивый паук, который по-своему гениален, отлично знает человеческую психологию. В пару ему — сам дон Рэба, тоже изрядный властолюбец, но не серый кардинал, которому хватает теневой власти, а требующий восхищения и признания. Арата, который когда-то носил прозвище Красивый, а теперь он одноглазый и калечный, прирождённый бунтарь, мятежник, горящая душа. Мой обожаемый барон Пампа, грузовой вертолёт на холостом ходу, широкая простая душа, настоящий друг, хотя и изрядная дубина, как утверждает Румата. Но это он бежит искать и спасать его сквозь полчища врагов, и он же безумно любит свою жёнушку. Фееричный товарищ. Даже все характеры, показанные мельком, потрясают продуманностью. Присказка "Почему бы трём благородным донам не (любое действие)" приклеилась ко мне уже довольно прочно.

5. Хочется больше. Хочется узнать, что там было ещё и как. Как Антон только прилетел туда, как учился, как познакомился с бароном Пампой, как поссорились Арата Красивый и Вага Колесо, как проводит дни постельничий Гуг, который на самом деле друг Антона Пашка, что за звери водятся в Икающем лесу, откуда пошёл этот святой Мика, что будет потом, в конце концов? Ещё! Ещё! Ну почему вы, жестокие братья, показываете нам так мало? Двести страничек, какие-то жалкие двести страничек...

6. Финал. Осторожно, частичный спойлер! Тут одни эмоции. В том издании "Трудно быть богом", которое я сейчас прочитала, есть предисловие, которое я раньше не встречала. И в нём очень подробно рассматривается и доказывается, что Кира погибла не случайно, в неё не просто попали из арбалета, а стреляли умышленно. И виноват в этом не дон Рэба, а тот самый Арата, который предупреждал, что друг наполовину — всегда наполовину враг. От этой мысли меня просто перемкнуло.

И, само собой, финальная сцена... Не кровь, конечно, сок земляники на руках, но что же ты отшатнулась?

• Пройдёт, - повторил Роберт. - Всё пройдёт. Волна пройдёт. Жизнь пройдёт. И всё забудется. Не всё ли равно, когда забудется? Сразу или потом…

  Действительно, как тут не согласиться с одним из главных героев книги братьев Стругацких? Даже спорить не буду. Все однажды, бесспорно, пройдет. Все и в самом деле когда-то забудется. Рассыплется в прах, будто и не было вовсе. А зачем тогда, спрашивается, жить?..

  Проживите этот один день с обитателями и гостями станции Далекая радуга - поймете, для чего и ради чего можно и точно стоит жить. Всего один (!) день - насыщенный до предела событиями, яркий, жуткий, незабываемый - и вы точно поймете, вы увидите это своими глазами...

  Перелистните первую страницу удивительной книги, окунитесь в космос старой доброй советской фантастики, всегда какой-то по особому уютной и теплой, домашней и душевной (да, да, именно Аркадий и Борис Стругацкие сделали ее когда-то таковой). Вас гостеприимно встретит в этой повести пара влюбленных. Роберт и Таня не сговариваясь поведают вам, что главное в жизни - любовь. Трудно им, знаете ли, не поверить, глядя в эти горящие глаза, трудно вообще не поверить безрассудной молодости и романтике - все когда-то такими были... (Влюбилась в книгу уже после этих, первых, открывающих книгу сцен. Читая их, забывала порою, что бралась я вообще-то изначально за фантастическое произведение. Далекий космос, звездолеты, космические станции. А тут люди - обычные, вот как мы с вами. Даже на далеких незнакомых планетах или в открытом космосе думающие о любви и любимых).

  Роберт Скляров, возможно, не блещет умом по сравнению с коллегами, зато исполнитель он добросовестный и друга в беде уж точно не бросит, что бы ни говорили злые языки за спиной. Он будет радоваться как мальчишка, говоря о любимой, видимо до конца не веря в это: "Она!.. Меня!.. Любит!"

  Вежливо попрощайтесь с влюбленными - на миг или навсегда, оставьте их пока, дайте насладиться минутами счастья, ступайте дальше. Подошедший бесшумно Камилл, местный гений и безумец (для некоторых, впрочем, это почти одно и то же) расскажет о науке - вдохновенно и ярко, с упреком тех, кто его мнения пока не разделяет. Наука тоже может зажигать сердца, делать пресное существование героическим, именно она поднимает нас к далеким звездам, показывая, каким исполином может быть человеком. Не перебивайте, слушайте молча, когда еще услышишь подобные мотивирующие на свершения речи? Восторгаешься мысленно, так же мысленно удивляешься этой кажущейся наглости, а потом понимаешь: в чем-то ведь прав этот странный человек в белом плотном костюме и в маске в эту невыносимую жару... И здесь вновь горящие глаза - только на этот раз их зажгла наука...

  Так, любовь, наука, что там еще...

  Наверное, служение человечеству и его общему делу. А это уже - Леонид Андреевич, легендарный командир "Тариэля", прославленный в веках звездолетчик Горбовский. Не слышали? Зря... Своим подвигом он докажет, что же все-таки самое главное в жизни... Что самое простое, а что - чертовски трудное в этом мире...

  Дадим и ему минутку покоя - от суматохи дня и для подготовки к грядущему.

  А сами тем временем продолжим изыскания смысла жизни.

  - Дети, - тихо подсказывает высокая полная женщина...

  - Работа, кто-то же должен ее выполнять, вот эти рутинные, негероические обязанности, кто-то должен заведовать/распределять/улаживать/решать на местах, - устало произнесет ее муж...

  - Дружба, - выкрикнут из толпы.

  Следом: знания о мире...

  Технический прогресс... Хотя это тоже, наверно, в царстве науки...

  Ради чего вы хотели бы прожить это краткое мгновение, которое в народе зовут жизнью? Что станет критерием того, что жизнь прожита не зря? И как бы хотели провести последний день своего существования?

  Вот так меня спрашивала все время книга, тормошила своими набегающими вопросами, не давая ответов: у каждого ведь свои. Даже любовь и та - разная, неповторимая, тоже своя. Любовь к делу и профессии, мужчине, что так нежно смотрит сейчас на тебя, детям, мирно спящим в кроватке, любовь к человечеству, стране и городу, любовь к познанию и науке. Как тут решить: что важнее и правильнее?

  Это одна из самых прекрасных и самых трогательных книг Стругацких. Отношения с творчеством братьев складываются у меня неровно: или совсем не мое, или же до восторгов. Так вот "Далекая радуга" точно из второй категории. Книга, вместившая сразу все, что я люблю: добротную фантастику, разумеется, элементы производственного романа (очень точно описаны будни исследователей), тонкую романтическую линию, яркие образы персонажей, захватывающие приключения (по ощущениям, это та самая "книга-катастрофа", когда на одном дыхании и с беспрестанными переживаниями о героях), обрекающие действующих лиц на непростые решения, философские размышления, на которые так и тянет после прочтения этой небольшой повести.

  А где будешь ты, когда на космической скорости к тебе приблизится Волна? Волна, сжигающая все на своем пути... Не сжигающая только - ей это не под силу! - порядочность и долг, любовь и силу, преданность и верность (людям, профессии, стране и миру).

  Она настигнет каждого: все ведь когда-нибудь уйдем... А пока еще живы, в состоянии найти свой личный огонек, зажигающий смысл и стремление, желание двигаться и что-то делать...

  Это действительно одна из самых героических вещей у Стругацких. Как обычно, говорящая иносказательно и на языке символов. Каждый непременно найдет здесь свое. Вас точно очарует сюжет или философия, или герои. Может, все сразу.

  Вы проживете вместе с книгой всего один день (кстати говоря, по объему она небольшая, поэтому ее вполне можно прочитать за день), а кажется - много жизней ее персонажей, переплетенных волею судеб и автора, перекрещенных на Далекой радуге.

  Неумолимый конец приближает развязку. Грустно на душе - и вместе с тем светло и спокойно. Жизнь прожита не зря...

Я так думаю, что этот роман – история болезни.
«Трудно быть богом» не про опасность дегуманизации. Нет. Это история одного невроза, который называется: «синдром лишнего человека».
Это клише придумал критик Добролюбов. Он назвал «лишними» людьми Чацкого, Онегина, Печорина. Все эти литературные персонажи категорически не могут вписаться в наличную социальную систему, не могут найти себе приличной деятельности. Это их объединяет. А почему не могут? Они глупые? Они слабые? Нет, конечно. Они умные и благородные. Просто они благодаря причудам тогдашнего дворянского воспитания «социализированы» в ценностях другой культуры. Республиканской Франции, Древнего Рима, конституционной Англии. И, «вступая в жизнь», они не могут преодолеть зазора между тем, как, по их мнению, должно быть, и как на самом деле в России есть. Им бы в сверкающих латах освобождать города от тиранов, а они попадают в душный департамент, где сидят крючкотворцы и взяточники, живущие по принципу «как бы что не вышло».
Радищев, Чаадаев, Герцен, уже реальные исторические личности, страдали этим же синдромом. Что-то было в моем организме, писал Герцен, что не давало возможности существовать в атмосфере николаевской цензуры, «официальной народности», чиновничьего лизоблюдства и подобострастия, барской тирании.
Понятно, что – воспитание.

И вот хороший парень, Румата, заброшенный на «отсталую» планету, стал «лишним человеком». Конечно, здесь вовсю бесчинствует позднее Средневековье, а Антон Малышев прилетел из развитого социализма. «Что-то в организме» не дает ему возможности существовать в атмосфере нарастающего «фашизма» дона Рэбы. Весь роман герой находится на грани нервного срыва. Бедный Румата! Он видит насилие и ничего не может сделать. Мы симпатизируем Румате, ассоциируем себя с героем, но забываем, что у «синдрома лишнего человека» есть и отрицательные черты.

Прежде всего, изнутри этого невроза человек неадекватно воспринимает действительность. Румата видит только ужас Арканара: серый ужас, черный ужас. Он видит грязь, смрад и насилие. Больше ничего. Блестяще описан приступ брезгливости Руматы, который не дает ему потрахаться с веселой средневековой примадонной, Румата чувствует все запахи ее надушенного немытого тела, видит катышки пудры на лице… И убегает, сдерживая тошноту. Все, что не соответствует его гуманистическим и гигиеническим принципам, он бракует. Не видя в народе желания сопротивляться репрессивной действительности, он бракует и людей. Называет граждан Арканара «не-людьми», заготовками, рабами. Если внимательно присмотреться к роману, становится понятно, что в нем повествуется не о действительности абстрактной планеты, а о восприятии Средневековья гуманистом из будущего.

Это восприятие очень характерно. Свести все многообразие средневековой жизни к насилию – типичная редукция историков Нового времени. Средневековье – это костер инквизиции, на котором злобная церковь и тупое государство жарит ведьм и ученых. Либеральная историография представляет Средневековье как «темные века». Это история, написанная победившим гуманизмом. Проблема только в том, что в Средневековье еще не знали, что такое гуманизм. С таким же успехом можно объявить тупым трехлетнего ребенка, который не знает таблицу умножения, или назвать «фашистом» за то, что он дергает за хвост кошку и порвал книжку. Я не фанат и пропагандист Средневековья, но фрустрированному Румате хочется дать книжку Умберто Эко, Ле Гоффа, крупнейших ученых-медиевистов, занимавшихся развенчанием мифа о «темных веках», которые восхищенно говорили о Средневековье, как эпохе высшего напряжения интеллектуальных сил, написания «Троицы» Рублева, постройки Кельнского собора. Эпохе, заложившей основы христианской цивилизаций. Румата же не видит ничего, кроме катышков пудры на лице примадонны и серых штурмовиков.

«Трудно быть богом» – вредная книга. Она пропагандирует культ лишнего человека. Руматовский невроз жутко обаятельный, байронический, аристократический. Тираны – жалкие тупицы, люди – трусливые муравьи. Один я – Д’Артаньян. Мрачный и разочарованный. Какая красота! У романа куча поклонников, потому что авторы дают читателю сладкую возможность глазами Руматы посмотреть на людей, как на низших тварей. «Да, – думает читатель, почесывая живот, – и правда, трудно быть богом!»

Роман Стругацких особенно вреден сейчас. Мы живем в разделенном обществе, где есть «большинство телевизора» и «меньшинство интернета». Сейчас хипстеры из фейсбука – такие же лишние люди, как Радищев и Чаадаев. Они воспитаны в другой системе координат, нежели представители ТВ-большинства. У них другая правда, они умны и благородны, но у них есть Руматовский соблазн назвать большинство «не-людьми», «заготовками», «рабами». А как еще называть 85 % населения, не желающих бороться за свою свободу?!
Презирать приятно, приятно замкнуться в обаятельном неврозе «лишнего человека» и даже не пытаться понять чужую правду.
А искать какой-то консенсус с большинством – неприятно. Можно замараться.
Роман «Трудно быть богом», к сожалению, про возвышенное удовольствие быть «лишним» человеком.

(спойлерность весьма умеренная)

(Не)Случайная цитата:

С творчеством Стругацких у меня складываются странные отношения. Всё, что я читал мне очень понравилось, например, "Хромую судьбу" готов перечитывать в любое время с любого места, но при этом читал я очень немногое и список этот расширять не тороплюсь. Наверное, растягиваю удовольствие, иного объяснения у меня нет. И вот пришло время "Понедельника...", который я и попытаюсь "отрецензировать" в меру своих скромных способностей.
Повесть "Понедельник начинается в субботу" написана Аркадием и Борисом Натановичами Стругацкими в 1964-65 годах и состоит из трёх частей (историй): "Суета вокруг дивана", "Суета сует", "Всяческая суета". Повествование ведётся от лица ленинградского программиста Александра Привалова, оказавшегося в отпуске неподалёку от города Соловец. Со встречи Александра с двумя случайными попутчиками и начинаются его приключения, которые приведут героя в стены одного необычного, если не сказать странного, но очень интересного научного учреждения.
"Суета вокруг дивана"
В первой части авторы отправляют героя в крайне необычный музей, сталкивают со столь загадочными персонажами и явлениями, что не раз заставят его сомневаться в реальности происходящего. Однако это лишь раззадорит интерес Александра и отправит его на поиски разгадок, которые и приведут героя в тот самый институт. Дополнительное удовольствие любому, кто как и я провел детство в обнимку со сборником А. Н. Афанасьева будет обеспечено радостью узнавания многочисленных персонажей и сюжетов русских сказок.
"Суета сует"
Вторая часть проходит уже в стенах НИИЧАВО. Персонажи и обстоятельства становятся ещё более колоритными, один Кристобаль Хозевич Хунта и Амвросий Амбруазович Выбегалло чего стоят. В этой части читателю расскажут, чем может обернуться рядовое, казалось бы, дежурство по институту в новогоднюю ночь и на мой взгляд она лучшая. А четвёртая и пятая главы, так просто блеск! Описание опыта профессора Выбегалло и его результатов - великолепно! Давно я так не смеялся!
"Всяческая суета"
Третья часть является практически детективной историей, тесно связанной с неодноликостью директора института и удивительными способностями одного попугая. Разгадка этой истории способна натолкнуть пытливого читателя на размышления о природе будущего. А на десерт авторы побалуют его очень необычными путешествиями во времени.
Отдельно хочу отметить отличные иллюстрации Сергея Лемехова (к сожалению, уже ушедшего от нас), которые придают повести дополнительный шарм. Ранее я не сталкивался с его творчеством, теперь буду обращать внимание на те издания, которые он иллюстрировал.

Нелюбовь к Стругацким у меня давно. И надежды на то, что это изменится, нет. Но периодически я встречаю их произведения в разных списках в духе "100 лучших книг" и решаюсь попробовать ещё раз. До "Понедельника" я читала три других произведения, и более-менее сносным показалась повесть "Трудно быть богом", но только на уровне "лучшее из худшего". Живого интереса к Стругацким у меня нет и, вероятно, не возникнет. Мне совершенно непонятно, почему, например, Дмитрий Быков так высоко оценивает их творчество (уж он-то явно искушён в литературе), и я планирую это выяснить, но пока мне это видится примерно как любовь к книгам детства и юности с его стороны. Объективных достоинств в творчестве Стругацких я для себя не могу найти. "Понедельник начинается в субботу" не зря называется также "Сказкой для научных работников младшего возраста": в этом дополнительном названии отражены два направления повести, которые мне особенно не понравилось. Во-первых, это действительно как бы "сказка", в ней отражены основные персонажи русских народных сказок, мифов и легенд разных стран. Довольно пёстрая картина получается, но насколько пёстрая, настолько и бессмысленная. Включение в повествование мифологических героев, на мой взгляд, должно быть очень деликатно обыграно, иначе получается безвкусица и непонятная спекуляция на аллюзивности. Во-вторых, в "Понедельнике" обыгрывается внутренний мир воображаемого НИИ со всеми его исследованиями, научными сотрудниками, бесконечной работой, докладами, конференциями и т.д. Мне эта тема не близка, поскольку я ценю в научной работе вдохновенность и стремление к познанию, а не корпоративность, атмосферу "научного сообщества" и бюрократию. Мне вообще не нравятся сюжеты эдакого "закулисья". Важен результат - научных изысканий, в данном случае, а не то, как у работников НИИ происходят трудоустройство, дежурства, их личные взаимоотношения и т.д. Что-то должно быть хорошего в книге... Но тут ничего нет. Сюжет абсолютно не интересный: три мало связанные между собой повести без определённой структуры. Никакой практической пользы: новых знаний я от неё не получила. Стилистически, мягко говоря, ничего хорошего, а если прямо, то довольно гаденький слог у авторов, начиная с противных имён у персонажей: Наина Горыныч, Выбегалло и т.д., заканчивая повествованием в целом. Сюда в большей степени относится несмешной юмор в стиле "А вот тут надо смеяться", то есть какие-то навязчивые шутки. Возможно, "Понедельник начинается в субботу" может быть интересна как очень злободневное произведение, но я его не понимаю. Всё же я придерживаюсь такой позиции, что по-настоящему талантливые книги написаны "на времена", а такая специфическая сатира вряд ли выдержит испытание временем.

- А вы сами-то верите в привидения? - спросил лектора один из слушателей.

• Конечно, нет, - ответил лектор и медленно растаял в воздухе.

Мне иногда очень хочется рассказать о книге, но я не знаю, как. Да и стоит ли делать рецензию на таких мастеров слова, как Стругацкие? О недостатках речи нет, а о достоинствах все уже сказано. Вот и получается, что нечего добавить, кроме сухого "понравилось".

Я добиралась до "Понедельника" без малого два года. Сменялись города, эпохи... в общем, некогда мне было. А тут вдруг захотелось чего-то доброго, светлого и мудрого. Иногда меня клинит, и я складываю мистику в стопочку и отправляюсь к стопочке классики.
И почему я выбрала именно "Понедельник" - тайна за семью печатями. Доброе и светлое - да, без сомнения. Мудрое? Может быть. Но, наверное, я так хорошо посещала лекции по русской литературе, что Стругацкие вылетели из зоны моего внимания. Я искренне не знала, что это ЮФ,
"Учи матчасть, студент"
Поначалу я удивилась, потом подумала отложить, а потом втянулась. Таааа, такой полет фантазии современным беляниным и не снился :) Теперь я знаю, откуда все пошло.

Итак. Стиль не совсем мой. Лично я такие книги читаю со скрипом. Не потому, что не нравится, а просто перечитала много ЮФ в свое время. Да и тематика русских сказок, вплетенная в современность, меня мало интересует.
Но мысли!
Я почти не жила при Советах (три года не в счет). Знаете, после этой книги появилась ностальгия по СССР - это странно, да? Но только в СССР, наверное, работа могла преподноситься столь жизнерадостно. Не рутина, а развлечение, смысл жизни. Утопия просто.

Но вообще-то, отметку "понравилось" я поставила только после третьей истории. После глав про путешествие в выдуманное будущее. И мне вдруг стало так грустно.

Советские фильмы. Что мы видим? "Прекрасное далеко", благородных людей, счастье и спокойствие. Да, пафосно. Да, скучно. Но зато это было светлое будущее - будущее, которого ждали, а не боялись.
И что сейчас? Я вдруг отчетливо поняла, что боюсь будущего. Нас пугают концом света, мировым правительством, уничтожением всего живого, рабством - появился ужас перед будущим. Оно кажется темным и беспросветным - и мир подстраивается. Мир реагирует на эти мысли, поворачиваясь темным боком.
И как замечательно передали все это Стругацкие. Железный занавес - по одну сторону скучная, но спокойная жизнь, с полетами к другим планетам, слезами радости и огромным пафосом (не отнять). А по другую - другое будущее. Будущее, где...

Оказалось, что слева от рва человечество доживает последние дни под пятой свирепых роботов. (...)Справа от рва, на территории, которую он охраняет, людей поработили пришельцы из соседствующей Вселенной. (...) А милях в двадцати отсюда, если идти вдоль рва, находится область, где людей поработили пришельцы с Альтаира (...) Есть еще области, порабощенные разумными паразитами, разумными растениями и разумными минералами, а также коммунистами.

Легко понять, что за железная стена такая.
А вообще, грустно все это, товарищи. Страх перед будущим = плохое будущее. Страхи всегда исполняются.

А книге - 9 из 10.

Бесконечно умная книга. Я возвращаюсь к ней постоянно, каждый раз вижу что-то новое, но рецензию пишу первый раз. Как-то неправильно, что такой книге я не оставила рецензию. Любимая книга, все-таки. Настолько любимая, что я постоянно пускаюсь ее пересказывать, а окружающие останавливают меня словами: "Ты уже три раза рассказывала"... Падение с небес на землю, так и хочется ответить, что "А вы еще ни разу не прочитали", но я верю, что прочитают.

Бесконечно актуальная книга. Арканар реален в нынешнее время настолько, что слезятся глаза. Берегитесь, скоро не останется ни одного грамотного... А люди не читают книги. А правительство признает вузы не эффективными, грозится закрыть их, реорганизировать... процесс запущен?

Бесконечно близкая мне книга. Дон Румата - необычайный образ. Он настолько человек, что подумать страшно. Человек, со всеми его минусами и плюсами. Он настолько историк, что подумать тяжело. Настоящий историк.

• Подумать только! - пробормотал Румата. - До сих пор вся Земля воображает, что самым и сложными проблемами занимается нуль-физика...

Подумать только! Как сложна и трудна история, как она изменчива и переменчива, как она неожиданна, запутанна и ужасно неизвестна. История - очень точная наука, но иногда мне кажется, что мы утонули в этих фактах.

А еще эта книга дает возможность понять, что будет если изобретут машину времени. Я не говорю о других планетах. Если бы появилась возможность отправиться назад и поизучать.. то вместо проблемы - отсутствие возможности исследовать объект напрямую, появятся миллионы, тысячи новых проблем.

Что будет, если историки попадут в прошлое?

Энтузиасы, черт бы их побрал...
Спринтеры на короткую дистанцию.
Историки.

А если запросто, то пора, уже давно пора... включить Аркадия и Бориса Стругацких в список любимых авторов! Потому как степень приятия на этой вот книге достигла стадии непередаваемого ВОСТОРГА. Читала ее перед сном, постоянно приобщая к этому чуду супруга: "Ну жгут, ну не могу!" И действительно не могла..., не могла прийти в себя от остроты ума авторов, их мудрости, их знания человеческой натуры, да их фантазии, наконец.

Держите меня семеро, но я по-настоящему в экзальтации. Да, да, это мне вообще-то несвойственно. Но тут. Даже сейчас для рецензии не могу собраться, снова стать самой собой, чтобы разложить все по полочкам. Да и какие тут полочки, если все тут смешано: от сказочных домиков на курьих ножках до двухэтажных зданий, вмещающий сразу несколько этажей.

̶Н̶а̶х̶о̶х̶л̶и̶л̶а̶с̶ь̶ Собралась...

Роман в трех историях, соединенных одним героем, местом действия, идеей. Уф, не могу, слишком серьезно, нет, это совсем не про эту книгу.

Чумовой роман-сказка-быль, невероятная смесь из традиционных сказочных архетипов, советской действительности и фантастического разгула самобытности. Герой - обычный советский парень-программист, в то же самое время человек с открытым сознанием, готовый к диалектическому мышлению. Готовый, но он и сам не знает, как это с ним случилось. Просто въехал в эту сказочную реальность на своем авто. А дальше... Дальше нашему Александру предстояло начать новую жизнь, жизнь, где ты не удивляешься говорящему коту, меняющей название и содержание книге, неразменному пятаку, проезжему тупику, зарождающейся в автоклаве автономной жизни, и так дальше пошло-поехало. Причем все это рассказывается простым языком, особенно действенным, когда надо рассказать о непростой стороне самого обыденного. нужно просто пошире раскрыть глаза своего воображения и свой разум.

НИИЧАВО очень порадовал. Этакий прототип любого научного учреждения: масса увлеченных самыми разными идеями ученых; псевдонаука в трудах некоторых из них; мощный Модест Матвеевич, вмещающий в себя всю бюрократическую систему сразу. Меня просто умилили и порадовали уши. Да, да, обрастающие уродливым волосяным покровом уши тех ученых, которые долгое время только делали вид, что работали.

Думаю, мой отзыв отчасти сродни книги. Может показаться бредом. Но я уточню: это такой понятный мне самой бред. Так что для себя будущей я отзыв написала. Не знаю, будет ли он полезен еще кому-то, ведь многое в сюжете я пропустила через себя.

К фантастике в целом и к советской в частности я отношусь настороженно, но эту книгу хотела прочитать давно. Вроде как все уже прочитали, а я ещё нет. Честно скажу, я не стала ни читать аннотацию, ни просматривать рецензии, а просто открыла книгу и погрузилась в увлекательнейшее чтение.

Молодой советский программист из Ленинграда Александр Привалов находится в отпуске на Севере. Он едет в город Соловец, чтобы там встретиться с друзьями. По пути Саша подбирает двух местных бородатых жителей, которые, узнав о его профессии, предлагают ему работу. Взяв Сашу в оборот в полном смысле этого слова, они предлагают ему остановиться у их знакомой Наины Киевны в скромном деревенском домике за вполне символичную плату и обдумать их предложение. И Саша, на свою голову, соглашается.

И тут начинаются чудеса чудесные и загадки загадочные. У Наины Киевны, оказывается, есть говорящий кот Василий, который к тому же играет на гуслях; с дуба во дворе сыпется русалочья чешуя; в колодце живёт щука, исполняющая нематериальные желания; а сама хозяйка может проходить сквозь закрытые двери и посещает сомнительные ежегодные республиканские слёты на Лысой Горе. А ещё в избушке есть расчудесный диван, на который пытаются посягать все, кому не лень. Такое положение вещей не могло не возбудить интерес любознательного Саши, поэтому он решил принять предложение друзей о работе в их загадочном НИИЧАВО – Научно-Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства.

Во второй части мы наблюдаем за работой того самого НИИЧАВО, в котором трудятся на благо отечества самые настоящие маги, чародеи, ведьмы и их подопытный материал. Местные работники беззаветно преданы любимому делу и даже новогоднюю ночь предпочитают проводить в своих лабораториях, а не за праздничным столом. Но как и на любом государственном предприятии без бюрократии и местечковых интриг и здесь не обходится. Впрочем, новоиспёчённый учёный Привалов органично влился в коллектив, и теперь ему и и его друзьям-коллегам предстаит установить подлинную личность директора института. Юридически узаконенная двойная личность директора, похороненная среди загадок Института, азарт молодых сотрудников и понимание таймлапсов, помогают группе установить несоответствие, связанное напрямую с ректором и его попугаем.

Пусть эта история кажется сейчас немного устаревшей, тем не менее от этого она не становится менее увлекательной и вызывающей улыбку. Это история не только о людях, преданных делу и готовых посвятить ему себя, но и том, что даже в самых простых вещах можно найти чуточку волшебства.

Трудно быть богом.
Трудно, когда тебя все считают им, а на самом деле ты - просто человек, такой же слабый и уязвимый.
Трудно быть гуманистом там, где гуманисты еще не предположены природой, в этом месиве людей, барахтающихся на нижних ступенях пирамиды потребностей и не то что не стремящихся вверх, даже не думающих взглянуть вверх. Зачем? Нам и так неплохо живется - выпить, поспать, зайти к благородной доне, сломать кабачок-другой: красота.
Самое, конечно, тяжелое - невмешательство, когда ты почти всемогущ и при этом связан по рукам и ногам запретом на прямое воздействие, как Гулливер - тонкими веревочками лилипутов: вроде и смешное препятствие, а с другой - держит намертво. Впрочем, связан не только запретом, но и собственным здравым смыслом - увы, благородный дон Румата не просто борется с желанием вычистить эти конюшни, но и прекрасно знает, чем обернется его вмешательство: за время обучения он прекрасно усвоил, что все такие попытки лишь отворяют раны шире и проливают еще больше крови. И неизвестно, что больнее: попробовать сделать мир лучше и увидеть, что ты сотворил лишь большее зло, или даже не иметь возможности попробовать.

Засланный с Земли Антон ведет себя примерно так же, как вел бы себя почти любой интеллигентный человек: морщится из-за немытых тел, не может спать с кем попало и рубить налево и направо. Иногда думаешь: зачем же авторы так акцентируют на этом внимание? А потом, поразмыслив, понимаешь, что сам бы уделял этому не меньше внимания на месте благородного дона, и это при том, что мы дети другого, куда менее гуманного и открытого века, что уж говорить про Антона.
Сам мир тоже прописан отлично: вроде бы, парой мазков, но эти мазки так органично ложатся на знания о нашем, земном средневековье, что в итоге выходит достаточно живо и ярко - ровно в той степени, чтобы сам мир не становился интереснее действующих лиц. А на лица тут стоит посмотреть, при том, что они тоже обрисовываются не слишком подробно: ласковая Кира, бурчащий Уно с прекрасным сердцем, шумный барон Пампа и скользкий дон Рэба... Дон Рэба - вообще персонаж особый, большую часть текста лишь нависающий серой тенью, этаким Ришелье, а в итоге оказывающийся не таким уж дальновидным и гораздо более скользким типом, чем можно было предположить поначалу.
Замечательная, совершенно замечательная книга, которая, увлекая, незаметно вгоняет тебе под ребра ядовитое лезвие вечных вопросов: имеешь ли ты право? Что справедливо? Что же могут сделать боги?
И вот боги, кажется, могут только уйти.

• Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.