Цитаты из книги Клингзор

Во все хорошие, плодотворные, пылающие времена своей жизни, уже и в юности, он жил так же, позволяя своей свече гореть с обоих концов, жил то с ликующим, то с надрывным чувством буйного, сжигающего расточительства, с отчаянной жадностью осушить чашу до дна и с глубоким, затаенным страхом перед концом.

если не удастся вновь обрести вскоре какое-то спокойствие и какую-то радость, впору отчаяться

Его мозг стал как бы калейдоскопом, в котором сменой картин управляла чужая рука.

Тебя я люблю, может быть, потому, что ты похожа на меня. Других я люблю потому, что они не такие, как я.

У каждого свои звёзды, у каждого своя вера.

А есть одно — страх смерти. Его можно побороть, против него есть оружие. Это дело одного часа — преодолеть страх. Но Ли Тай Пе не хочет. Ведь Ли Тай Пе любит смерть, ведь он любит свой страх смерти, свою печаль, свою беду, ведь только страх научил его всему, что он умеет

Ты затравленный, жалкий, замученный и запуганный человек. Ты затянул песнь гибели, ты поешь ее, сидя в своем горящем доме, который ты сам и поджег, и тебе при этом нехорошо. Ли Тай Пе, хотя ты каждый день осушаешь три сотни чаш и чокаешься с луной. Тебе при этом нехорошо, тебе очень больно при этом, певец гибели, — не хочется ли тебе перестать? Не хочется ли тебе жить? Не хочется ли тебе пребывать на свете?

Ничем другим мы и не живем, кроме как нашими бедными, прекрасными, великолепными чувствами, и каждое, которое мы обижаем, — это звезда, которую мы гасим.

Мы переоцениваем чувственное, считая духовное лишь заменой чувственного за его отсутствием. Чувственное ни на йоту не ценнее, чем дух, и наоборот. Все едино, все одинаково хорошо. Обнимать женщину и писать стихи — одно и то же. Было бы только главное — любовь, горение, одержимость, и тогда все равно — монах ли ты на горе Афон или прожигатель жизни в Париже.

Обнимать женщину и писать стихи – одно и то же. Было бы только главное – любовь, горение, одержимость, и тогда все равно – монах ли ты на горе Афон или прожигатель жизни в Париже.

Да, да. Вы хотите об этом побеседовать. Вы что-то узнали и теперь хотите об этом поговорить. Ах, это не поможет. Говорить - это верный путь к тому, чтобы все понять не так, сделать все плоским и скучным... Вы же не хотите понять меня, да и себя тоже! Вы хотите только сохранить спокойствие, несмотря на то что почувствовали какой-то призыв. Вы хотите отделаться от меня и от этого призыва тем, что находите рубрику, под которую можно меня подогнать.

Гибель, упадок - это нечто не существующее на свете. Чтобы были упадок или подъём, надо, чтобы были низ и верх. Но низа и верха нет, это живёт лишь в мозгу человека, в отечестве иллюзий. Все противоречия - это иллюзии: белое и чёрное - иллюзия, жизнь и смерть - иллюзия, зло и добро - иллюзия. Достаточно часа, одного жгучего часа со стиснутыми зубами, чтобы преодолеть царство иллюзий.

... я чувствую и поступаю как человек, который не верит в жизнь и смотрит на каждый день как на последний.

По-летнему теплый вечерний ветер, пыльный и ароматный, благодушно порхал под яркими фонарями.

В школе, правда, никаких огорчений на мою долю не выпало, но и там все опять казалось безотрадным, мертвым и удручающим, соединившись в том уже знакомом мне чувстве бессилия и отчаяния, которое говорит нам, что время бесконечно, что мы на годы, навеки останемся маленькими и безответными под гнетом этой дурацкой, противной школы и что вся жизнь бессмысленна и отвратительна.

"Внутри себя носишь всё, что имеет какое-то значение, никто со стороны не может помочь. Не быть на ножах с самим собой, жить с самим собой в любви и доверии - и тогда сможешь всё. Тогда сможешь не только ходить по канату, а и летать".

Кто же ты — беспутный мерзавец, прошедший сквозь всю грязь мира, босяк и дрянь или малое, глупое дитя?

"Понедельник втрое длиннее и втрое скучнее других дней".