Осажденный город

Нужно большое терпение, чтоб строить и разрушать, и строить сызнова, и знать, что можешь умереть как раз в тот день, когда разрушила с целью воздвигнуть.

Красные розы на обоях были вне пределов зеркала, горы из роз, что в своей неподвижности наступали на нее.

...она с отвращением взглянула на эти вещи, сделанные из самих вещей, фальшиво домашние, курочки, что клюют из ваших рук, вас не узнавая, - всего лишь вещи, одолженные у других вещей, а эти другие - у третьих. Приютясь на полках или бесстрастно прилепясь к полу и к потолку - безразличные и спесивые, как петух. Ибо все, что было создано, было одновременно спущено с цепи.

Неприступный город был последним опытом. Пройдя через него, оставалось только умереть - это и было завоевание.

Он без слов смотрел на неё, в то время как Лукресия Невес пыталась выразить себя, заставить понять себя единственным способом, каким умела говорить о себе, — глубоким и непрерывным молчанием.

В порыве искренности, какая, ища выраженья, оборачивалась ложью

Забыть - это был для неё лучший способ сохранить навсегда.

Так легко найти то, что потеряли другие, никогда только не найдёшь того, что потеряно

Осмотрительность состоит в том, чтобы не знать, что делаешь.

зажгла огонь бесплотный и для бесплотия предназначенный, в каком и сгорели участницы во имя грядущего совершенства души.

так далеко зашла ее суровость. До предела молчания и жестоты, как случается с людьми, у каких никогда не было необходимости думать.

Человек богоподобен и пуст внутри.

Они были враги, но объединились против общего взрослого противника — а то как же!.. — против человека из другого времени

Она старалась возвыситься через возвышенные мысли.

...каждый человек - вершина, и не надо стремиться найти другую.

...когда умираешь, то это всегда в чужом доме.

Но между людьми, друг друга не понимающими, объяснения бесполезны.

Когда заучиваешь, не размышляешь, широкая мысль заменяет тебя самого и конкретный предмет, существующий в действительности.