Дни гнева

Когда стариков настигает безумие, время для них обрывается. Это безумие подобно забившейся в дупло сухого дерева сове: изнуренная голодом, холодом и страхом, она застыла бесформенной тенью и только хлопает огромными, неподвижными, невидящими глазами. Но такое оцепенение наступает не сразу; прежде чем окончательно созреть, безумие должно проникнуть в душу жертвы и исподволь заполнить ее мысли, сны, память и все ее чувства, одних беря измором, других штурмом, одних убаюкивая, других оглушая, одних настигая крадучись, других — внезапным прыжком из засады.

Есть несколько книг, открыв которые я проваливалась в них как в затягивающий омут -  сразу и целиком, и только вынырнув, по причине их окончания, озирала нездешним взглядом привычную реальность с чувством "что это было?!". Так на  меня воздействовал Макондо со своим непрекращающимся дождём, Вкус Дыма - Ханны Кент и...наверное с десяток наберётся. В такие книги я ныряю как в листву, трусь об них воображаемой шкуркой, пытаясь то ли впитать, то ли впитаться, мурлыкая "моё-моё-моё". В них не важен сюжет, потому что они - сама жизнь, они делают воздух острее, а глаза мудрее и зорче.

Название крохотной деревушки не значилось ни на какой табличке, существовало лишь для слуха. Его произносили, но никому никогда и в голову не приходило начертать его буквами. Здесь жила горстка людей, и, пока они ходили по бренной земле, стояла деревушка и имело смысл неведомое большому миру название.

Книга написана с какой-то отстраненностью, бесплотностью, так словно писал её печальный дух.

Я не жду, что книга эта отзовётся в душе у многих читателей, и даже не очень желаю ей популярности. Я хочу владеть ею как тайной понятной не многим. Она необычна, своеобразна, о судьбах - и ни о чём одновременно - слишком общо, слишком верхами. Отзыв пишу с большим перерывом, у меня сразу после прочтения перехватило дыхание как от внезапной горькой правды, и у меня не хватило духу что-то писать о ней.

Не знаю, знакомо ли вам это чувство - когда ты стоишь задумавшись возле дороги, намереваясь её перейти, и вдруг в твоём сознании проносится сюжет из чьей-то жизни, это занимает меньше минуты, люди рядом даже не замечают твоего "отсутствия". А потом ты начинаешь им рассказывать только что увиденное. И это бывают не просто бессвязные обрывки, а картины поясняющие возникновение и завершение чужого кармического сюжета, лишённые бытовых подробностей, и не имеющего ни малейшего отношения к твоей текущей жизни. Мои спутники удивлены и спрашивают откуда я взяла эту историю и почему так хорошо её помню и почему рассказываю именно теперь? А я уже через неделю и сама не помню всех её перипетий - помню только что было интересно и волнующе.

Так вот эта книга - она для меня как точно такая история. Словно автор подобно мне тоже ухватила её нити "из воздуха" и успела из них соткать свою книгу. А я - нет! Мои истории остались разве что торопливо рассказанные сразу после "просмотра". А так жаль.

Я сперва огорчилась низковатой оценкой книги на ЛЛ, рецензиями соскучившихся над ней читателей, и сейчас опять взяла книгу и - она небольшая - сразу вобрала в себя половину её текста - он для меня всё так же хорош.

Амбруаз никак не мог поверить, что это не сон и что сын говорит всерьез. А убедившись, ответил: «Нет!» Сказал, словно отрубил, рубанул сплеча — так всаживают топор в ствол обреченного дерева.

Упоителен.

Разве в любой красоте нет безумия, в любой радости — неистовства, в любви — страсти?

В Ле-о-Шен всего этого с избытком. Как будто на маленькую деревушку в пять дворов досталось чувств, приготовленных для целого города, а то и небольшого государства. Кому-то досталось тела за семерых, кому-то – красоты и страсти, кому-то – гнева. И все эти тяжкие, нутряные их любови и ненависти так плавятся в медленном котле уготованных всем этим людям дней, даже темнее и тяжелее, чем сама создавшая их суровая земля.

Совсем небольшая книга, а вмещает в себя историю жизни нескольких поколений. В Ле-о-Шен мог бы приехать Мельхиседек или встать к стене Аурелиано, могли бы определяться, подойдет ли им такая Дева Мария, хазары. Этим и привлекает эта история, но это же и портит ее – она слишком сильно принадлежит к своему магическому миру, чтобы запомниться чем-то другим. Разве что вкрадчивые первые и последние пара фраз книги о старости сделали пару шажков в сторону моей гераскофобии, но потом холодок отступил, жизнь Ле-о-Шен замкнулась на собственной вечности, лишь ненадолго показавшись на глаза. Все родились и умерли. Жизнь пошла своим ходом, но уже для каких-то других людей, с которыми будет все тоже самое - как всегда, но совершенно иначе.

Очень красивый, увлекающий стиль изложения, первобытные чувства, единство с природой, изоляция от цивилизации - не знаю какое по счёту прочитанное мной "Макондо", но это - прекрасно. Здесь жизнь и всё ей присущее в великолепном, сочном былинно-балладном изложении. А не высший балл потому, что после прочтения не остаётся ничего, кроме воспоминания, что читать было удивительно легко и интересно. Ничего, кроме познания очередной родовой истории. Чтение для полнейшего релакса, не содержащее никаких мыслей, и не вызывающее ответных. Настолько не содержащее, что к концу внезапно стало безнадёжно скучно. Рекомендуется при переутомлении.