Н. Помяловский. Очерки бурсы. Г. Успенский. Нравы Растеряевой улицы. Будка. "Выпрямила"

Давно мне таких книг не попадалось. Я прямо слышала, как скрипит мозг, переваривая прочитанное)) Вот есть же выражение "грызть гранит науки".Эту книгу я именно грызла, чуть все зубы не обломала. Растеряевая улица города Т. 19 века. Мещане, горожане, чиновник, работяги... Грязное место. Неспокойное. Жители этой улице в основном неучи, а если кто вдруг решит выделиться и выучить дочь в пансиЁне, то тогда не быть счастья ни этому дому, ни самой дочери. Да, на улице Растеряевой ученье - беда и проблемы, но никак ни свет.Или вот например есть бывший писарь, а на этой чудесной улице он вполне может стать и дохтуром и варить травки для поправки здоровья страждущих. Есть и пример удачной жизни на улице Растеряевой и это жизнь Прохора Порфирыча, который из ремесленника превратился в самого настоящего местячкового буржуя. Вся жизнь жителей Растеряевой крутится вокруг выпить, иногда подраться, проспаться, опохмелиться и иногда поработать. А можно и украсть, обмануть, сжульничать,кто на что горазд. В книге если не пьют, то бьют : жен, подмастерьев, тех, кто ниже, тех, кто слабее... Не понравилась книга. Совсем. Тяжелая и содержанием и манерой изложения.

Бурса дала Карасю сильные уроки ненависти, злости и мести — бурса превосходное адовоспитательное заведение!

Этот сборник начинается с очерка «Зимний вечер в бурсе» и сразу, без подготовки, писатель окунает читателя в трудный, жестокий до садизма мир закрытого учебного заведения, где ни от кого не стоит ждать пощады: ни от учителей и начальства, ни от одноклассников. Возможно, стоило бы вводить читателя в эту атмосферу постепенно, начать с другого рассказа, например, с истории Карася из очерка «Бегуны и спасенные бурсы»: его путь ученья труден, он не был избавлен ни от порок, ни от жестоких шуток товарищей. Но все же, благодаря заступничеству старшего друга, ему удавалось легче сносить все те мерзости, которые происходят вокруг, хоть одно доброе лицо было рядом.

Вообще писатель рассказывает историю обучения (или вернее мучения) в бурсе весьма веселым тоном, даже о порках он рассказывает почти беззаботно, поэтому моментами эта книга напоминает Республику ШКИД. Правда, тут все происходящее намного страшнее (даже игры между ребятами), но также присутствует описание вражды между преподавателями и товариществом, шутки между учащимися, сложности, которые поджидают новичков.

Лично мне читать эта книгу было весьма непросто, слишком много неприятных моментов на страницах. Это и отвратительные условия быта: грязь, плесень, зараженный воздух, холод, паразиты, более того, у некоторых учеников даже черви в вечно мокрых тюфяках.

К такой ядовитой атмосфере должен был привыкать ученик, и поверит ли кто, что большинство, живя в зараженном воздухе, утрачивало, наконец, способность чувствовать отвращение к нему! … они делались до цинизма неопрятны и вполне равнодушны к своей личности; они сами себя презирали

Нравы в этом обществе были не лучше, даже в самом товариществе: воровство, издевательства, взяточничество, жестокие наказания предателям-фискалам, которые доводили до больницы.

Сама учеба чаще всего представляла собой бессмысленную долбёжку, а стиль преподавания быстро вызывал отвращение к любым наукам. Ужасает отношение учителей и инспекторов к ребятам: постоянные порки, избиения, посыпание ран солью и другие наказания, как физические, так и моральные. Не может не поражать, что все это происходит в духовном учреждении, готовящем будущих священнослужителей, настолько происходящее далеко от "всепрощающей, всепримиряющей, всесравнивающей христианской любви".

Отдельно стоит отметить "глухоголовое невежество", что царило в певческих хорах.

Хоры, делая мальчиков дураками, в то же время развращают их. Присутствуя очень часто на поминках, на которых, как известно, наш православный люд не ест, а лопает, не пьет, а трескает, дети не только видят пьяных, но привыкают и сами пить водку. Равным образом они нередко бывают при кутежах больших певчих, слышат цинические рассказы о полуведерных, любовных похождениях, картежной игре, о драках и разного рода скандалах. Кроме того, маленькие певчие получают деньжонки, особенно так называемые исполатчики— деньжонки идут у них не путем.

Чтобы сразу охарактеризовать растлевающую силу хорового быта, представляем читателю следующий факт. В одно время какая-то старая дева, на закате дней своих начавшая похотствовать, приучила к себе маленьких певчих возрастом от пятнадцати до осьми лет, шесть человек, и со всеми ими вступила в гражданский брак. Иногда же маленькие певчие употреблялись для того дела, для которого Нерон употреблял Спора. Понятно, что очень легко погибнуть мальчику в певческом хоре

Содержит спойлерыОткрыть

Описывает автор и ужасающую антисанитарию больницы –"больница была одним из самых страшных мест бурсы"

Подводя итог, хочется отметить, что это произведение открывает малоизвестные подробности об организации учебы, о взаимоотношениях учеников в закрытом учебном заведении и будет интересно любителям истории и классической литературы.

К классике принято относиться уважительно. Согласна, будем уважать время, прошедше с написания рассказов о жуткой, грязной, пьяной Растеряевой улице. Могу даже не упоминать о многословном косноязычии героев. Но это всё равно не поставит автора в один ряд с его современниками, в числе которых были Чехов и Тургенев. Говорят, его творчество очень высоко ценил Ленин, а до него ещё и народники. Но это и вполне понятно: начитаешься про нравы несчастной улицы - и вперёд в революцию, а что ещё остаётся.

Никем не вспоминаемая, никем не сторожимая, Растеряева улица покорно несет свое бремя — нужду.

Каждый персонаж книги, от оружейника Прохора Порфирьича до "медика" Хрипушина, вызывают лёгкую брезгливость. Я понимаю, в том-то и сила писательская, но читать довольно мерзотно. Все пьют, в разной степени беспробудно.

...беды сделали из него горчайшего пьяницу, но опасность попасть в пьяном виде в полицию, а потом в руки жены иногда могла удержать его в пределах одного шкалика в сутки.

Все издеваются над любым, кто не может воспротивиться, будь то жена, служанка или подмастерье. Даже в этом людском свинарнике всем хочется власти.

Разговоры кухарок про строгих господ, хорошие отзывы о "других", вообще все, что составляло чуждую ему жизнь провинциального общества, — все это навалилось на него какою-то громадною тяжестью и заставило его жаждать власти хоть над курами.

Непонятно ни в одной из историй, существует ли хоть где-то, хоть какая-то другая жизнь...

Честному, разумному счастью здесь места не было.

Очень надеюсь, что сейчас в Туле на месте Растеряевой улицы - что-нибудь светлое и хорошее))).