Цитаты из книги Бессмертник

«Главной бедой тех людей, кто узнает жизнь из книг, служит искреннее и трогательное неведение, что ее можно и надобно узнавать как-то иначе».

«Правда, сказанная без любви, это, собственно, и есть ненависть».

«Текст обретает себя постепенно, как сталактит».

«Чудо сродни уродству, поэтому их часто путают».

«Стало зябко без Империи на свете, как с дырой в валенке… Ведь если Бог создал мир, а дьявол – время, если ад – это хаос и невозможность тормознуть его соития и распады, если Империя – это стоп-кран и область отсутствия перемен, то она, выходит, - что-то вроде пилюли от этой гадости: движенье замерло, а после, глядишь, можно в другую сторону двинуть… Ведь ад застывший – уже не ад, в нем невозможно сделать хуже».

«Любовь для нас не может составлять только радость хотя бы потому, что она (любовь), как все в мире, конечна. От этого горько уже в самом начале. Еще куда ни шло, если б в людях она рождалась и умирала одновременно, но люди слеплены на разный фасон, и износ любви у них разный. Так что душу кого-то из двоих обязательно ждет дыба. Впрочем, радость и счастье, как мука и боль, ощутимы и названы лишь потому, что сами конечны. Вечного нет. И не надо… И так хорошо…»

«Нам отъедаться некогда, нам вечно спешить надо к верной цели. Кто же в дороге ест? В дороге закусывают».

«Да, истина вещей двуглава, как греко-русская птаха. Поверху копнешь – смерть неизбежна. Возьмешь поглубже – смерть невозможна. И то и другое гнетет человека».

«Жизнь у всех одинакова – капризничают детали».

«Постепенно у странника высыхает орган, ответственный за привыкание».

«Интересно, как это происходит, что время меняется? Вот показался миг, вот он вылез наполовину, и уж нет его – куда он делся? Вот время ползет, вздувая и перекатывая мышечный бугорок под кожей, как гусеница бражника, вот пластается на луже прелым листом. Когда оно лист, куда оно девает свои нахальные ужимки?»

«…Люди, обученные жить собственными игрушками. Игрушки – это такие забавные ошибки, которые можно тискать, ломать и принимать до и после еды от скуки. Куклы учат в неживом видеть живое, механические игрушки заставляют в живом подозревать шестерни и моторчики, а трансформеры, если немного приврать, посягают на преображение».

«Если прислушаться, жизнь окажется музыкой. То есть достаточно совершать поступки, от которых никому не становится хуже, и говорить слова, за которые ничего не будет. Ни кнута, ни шербета. Приблизительно это и есть синхронизм, совпадение с миром. Чем чище совпадение, тем неслышней скрежет и шумы жизни, тем ровнее рельеф бытия, тем меньше злодеев и праведников, которым и не пристало роиться».

«Уж так устроены маски, что они презирают лица: за мягкотелость, за то, что лицам без них никак. Маски одни знают, какой плотности тьма находится под ними. С маской нельзя договориться, кто главнее: в самом деле – не позволять же ей править. Поэтому лучше выбрать такую, чтоб не стесняла движений. В общем, чтобы не вышло так как с родителями, которые всегда виноваты перед детьми за то, что их не выбирали, - ведь мы бы с ними никогда не общались, не будь они нашими родителями».

«Разум усердно блюдет то дрему, то некий глубокий сон, в котором решительно отчего-то заинтересован. При таком условии смех – в каком-то смысле пробуждение. Конечно, если хорошо знаешь и понимаешь, над чем смеешься».

Все пути одинаковы - они никуда не ведут.

Правда, сказанная без любви, это, собственно, и есть ненависть.

Кого ни возьми, всякий больше боится прослыть за бесчестного человека, чем на самом деле быть им.