Триптих. Пьесы

Каждый, кто в униформе или был в униформе, когда убивал, или обещает носить униформу, когда надо будет убивать или приказывать убивать, — спасен.

Как мимолетно, однако, ощущение, которое в тот самый миг, когда мы его испытываем, настолько близко подносит нас к вечности, что она ослепляет нас!

Я никогда не клялась блюсти мою неверность.

Чтобы человек в двадцать лет говорил, что женщины его не интересуют... Непостижимо!

Народ ликует, как всегда, когда что-нибудь происходит.

Мятежники не играют в гольф

Иногда в суде, когда я смотрю на такое скопление народа, особенно на присяжных, оставивших - ради торжества справедливости - свою службу, я бываю почти утешен: как им всем дорог человек! Кто мог это предполагать, пока он стоял у дверей и никто не обращал на него внимания - до тех пор, пока я не убил его...

Может быть, деяние, которое мы называем преступным, - лишь кровавый иск, предъявляемый самой жизнью.

Бывают минуты, когда удивляешься, скорее, тем, кто не берет в руки топор. Все довольствуются своей призрачной жизнью. Работа для всех - добродетель. Добродетель - эрзац радости. А поскольку одной добродетели мало, есть другой эрзац - развлечения: свободный вечер, воскресенье за городом, приключения на экране...

Селестина. <…>Ты переоцениваешь мужей, золотце, ты их знаешь только такими, какие они у нас.