Валькирия

За цыплёнка и курица лютый зверь.

03.08.2008, воскресенье

Мне свирепая буря всегда нравилась больше тихого ветерка.
Большеглазое теля лижет руки, напрашиваясь на ласку, зато угрюмый тур как уж ударит - дерево
наземь!
Всегда нравилось мне не то, что добрым людям потребно. Мать говорила, я
молода и жизни не видела, - я была у неё то мала, то стара, смотря за что меня
надо было бранить.

Я съёжилась, ткнулась носом в
колени. Хотелось стать ещё меньше и закатиться горошинкой в щель меж половиц. И
лежать там, слушая издали голоса, скрип и шорох шагов, пока крепость будет
стоять. А потом тишину, когда ей настанет время рассыпаться. И даже кто-то
другой, привыкший смотреть со стороны и ухмыляться, помалкивал. Наверное, ему
тоже было довольно.

...вожди ходят посередине между людьми и Богами, при них, как при молнии, не обогреешься, а страху!..

Истинный воин сперва украшает свой меч, потом уж
себя. Верный клинок - справедливый заступник в суде, помощник в бою и клятвам
свидетель... как не отблагодарить за любовь?

У Славомира солнце было в
глазах. Светел весь, как речная струя над чистым песком. Брат вождю, а сколь
непохож. На того солнышко совсем не светило. Омуты были в нём, тёмные омуты.

...и мне
прыгнуло в душу что-то холодное

Вот ведь чья воля будет теперь
надо мной! Соболька!.. Я вспомнила, как он метал нож в Злую Берёзу. Покорюсь - и
сама переломлю в себе что-то, чему уже не срастись. А не покорюсь... У нас так
об умерших говорили: ушёл из рода совсем!

Дядька Ждан тогда проводил свою сорок шестую осень, и к
его волосам прилипло уже порядочно снега.

И, как он, никогда не ударил бы ради бахвальства. Таков
должен быть воин...
Видели вы спесивого, осанистого молодца, оступившегося в лужу у добрых
людей на глазах? Закричит ведь, отряхивая узорчатый плащ, на ком ни попадя
сорвёт обиду и зло. А случись поблизости человек кроткий да безответный - кабы
ещё не прибил...
Весь наш род был теперь похож на такого спесивца, извалявшегося в грязи и
не чающего найти виноватых.

Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надёжно расти клонящемуся вьюнку. Твёрдый камень, тёплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится весь мир. Весь мир маленького вьюнка...

Неужто сказать Славомиру - ан есть другой на уме, только я его ещё не встретила? Такого, чтобы подле него мои крылья не изломались, но стали вдвое сильней, чтобы вместе выше лететь?