Цитаты из книги Валькирия

Галатский Самхэйн наступал в первый день нашего месяца грудня. Галаты делили год пополам, на зиму и лето, и в Самхэйн распахивались ворота зимы, выпуская холод и смерть на долгих полгода, до праздника весенних огней. Скверный день, этот Самхэйн, а того хуже ночь перед ним. ...
... в этой ночи падали все препоны между мирами и время рвалось, как полотно, открывая лик вечности, и зловещие древние силы выламывались из узды, наложенной когда то Богами... Почти, как у нас в Корочун, только наш праздник был светел, он солнышко у весне поворачивал, а Самхэйн ничего доброго не сулил.

Летние облака плыли над вершинами леса, предвечернее солнце понемногу их золотило. Облака сходились и расходились, а меж ними светила бездонная синева. Вот синий разрыв меж двух белых комков стал похож на токующего глухаря: не всякая человеческая рука сумела бы так вывести распущенные крылья, изогнутую шею птицы, закинутую головку... А вот зыбко возник вдалеке насторожённый, принюхивающийся вепрь... Облака сметанились, их края теряли чёткость и понемногу смыкались. За такими облаками частенько следуют страшенные тучи. Скоро солнышку придёт пора отдыхать, прятаться с глаз косматый земной горб. Поднимается по стволам густеющая темнота, пробудится в дупле сова, загорится во мраке зелёный глаз лесного кота...

Во сне раскрывается око души и зрит невидимое наяву. Крепкое тело до срока прячет недуг, а заснёшь - и помстится, что  заболелл. Бывает, во сне громким кличем кличет беда, прихватившая кого-то в чужом далеке. Разгадаешь увиденное - быть может, узнаешь судьбу. Или задумаешься, в себя глянешь поглубже.
...Такие сны шлют хранители-Боги. Иного хлестнуть по рукам, отшибить охоту к злодейству. Иного предупредить и спасти. А иного еще - наказать, отплатить за давнее малодушие, быть может, не ведомое никому. ...Не молятся этому Богу, и у каждого он свой. Малый или великий, смотря по тому, каков сам человек.

Вот так кончилось лето. А потом чередой пошли туманные дни, когда трава еще зелена и свежа, но в воздухе реет предчувствие инея. Были, конечно, ослепительные золотые рассветы, но редко. Осень выдалась дремучая, слякотная и кромешная. Только ведь и тут у меня все было не как у людей: мне нравился заунывный осенний дождь. Нравилось сидеть у ласковой каменки,слушая шуршание и топоток в пожухлой траве на крыше избы. Задумаешься, глядя в огонь, и покажется: это собрались к теплу маленькие существа, которым мы оставляем краюшки у родника, у скрещение троп, у края болота... Невольно помстятся озябшие лешачата, жмущиеся напоследок к жилому углу. Тоже страшно, небось, засыпать на целую зиму. Лесная сила крепче нас помнила времена мертвого солнца, когда год за годом не приходила весна... Сбудется ли на сей раз?

– Сговорил я тебя, беспутную, – сказал дядька и пристукнул кулаком по колену. – Благодари! …всё, мёртвым голосом сказал во мне кто-то другой. Вот и всё. – За кого, батюшка?.. – спросила я еле внятно, так, что дядька даже подался вперёд, прислушиваясь, что лепечу. Девки редко отваживаются прямо спросить – за кого. Убегают с жарко и сладко колотящимся сердцем и лишь после, окольными путями выпытывают, кто суженый – тот ли, с кем миловались, с кем у святых ракит о любви толковали на великом празднике, в короткую летнюю ночь? – За Соболька, – ответил дядька сердито.