Цитаты из книги Валькирия

Послушать бы, что станут врать дома, особенно та, с расквашенным носом… Ладно, как-нибудь вывернутся. Небось не впервой.

Нет, я действительно не боялась всех четырёх. Не подоспей Славомир, управилась бы одна. Но… подоспел ведь и шёл по правую руку, и я теперь знала, какими глазами глядели на мир другие девчонки, когда свирепые парни вели их до дому после честных бесед. Из-за такой спины можно язык показать хоть целой деревне. Я этого делать, конечно, не собиралась, но всё-таки…

— Ты меня не учи. Я тебя под стрелами не видал.

Я кривым сучком была — или всё дерево криво росло?..

Когда-то, очень давно, верили деды: живая кожа земли, нельзя её ранить. Тогда не сеяли хлеб и сено не скашивали, не уряжали репища на пожогах. Мы, внуки, знали иное – без муки, без обиды телесной и не зачнёшь, и не родишь; любить, ласкать землю, плодотворить, вот она, сила.

Воины дарят себя Перуну, хозяину молний, на них пребывает грозная благодать. Бой для них — не простая сшибка из-за добычи, это — служение.

За воинами стоят суровые Боги. Как скалы, растущие к небу из спокойной черной воды.  Посмотришь, и дух зайдется от страха, а не отвести глаз!

У мечты не было внятного облика — просто хотелось не то бежать куда-то, не то взмахнуть нежными крыльями — и лететь...

Вражда девке с кузовком, что не ходит он пешком!

Сидела всеми обижена и перед всеми виновна, сама себе не мила

Теперь я знала, что Тот, кого я всегда жду, был воином. Подобно Славомиру, он мог скрутить неразумного, кинувшегося с топором. И, как он, никогда не ударил бы ради бахвальства. Таков должен быть воин…

Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.

Сколь тропинок порознь бежит, как тут встретиться, как разглядеть – одного-то на весь белый свет…

Всё прежнее кончилось безвозвратно; меня ждал неведомый грозный мир за пределами рода и неведомая страшная жизнь. Для неё следовало умереть и родиться вновь подобно младенцу, зарёванным, одиноким и голым

Радовался отец, песни пел, выглаживая люльку для сына… но первенца подменили у матери в животе, и родилась я

Скоро солнышку придёт пора отдыхать, прятаться с глаз за косматый земной горб. Поднимется по стволам густеющая темнота, пробудится в дупле сова, загорится во мраке зелёный глаз лесного кота

"Земляничная поляна осушила детские слезы, мохнатая елка-шатер поманила спрятаться от дождя... я и проспала под ней до утра, как на полатях. И ночь напролет кто-то большой стоял подле, гнал все злое прочь от меня и из моих снов... А утром, как это ни странно, я без забот нашла дорогу домой."

"В детстве мне мстилось — у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих. Спроси семерых, шестеро брови сведут — что ещё за диво неслыханное? Моё вешнее солнце было бы им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторённой, надёжной тропы. А мне их ясная жизнь была бы вовсе не жизнью — сном тяжким вроде того, что мучил Злую Берёзу... Не могу лучше сказать."

Разве могут рассеяться без следа страх, надежда, полеты души от отчаяния к торжеству, обеты Богам на случай, если вдруг повезет... кто-то ведь слышит каждое наше слово, даже не произнесенное, запоминает поступок, которому, кажется, не было видоков...