The Woodlanders

Чувствительность... была ему [Мелбери] немалой помехой в жизни. Природа правит людьми, никоим образом не принимая в расчет подобные чувства; и когда на старости лет их сердца не защищены от бурь, они "страдают под ударами грома и молний" не меньше, чем слабые лютики. -(Цитата Вордсворта "Лютики").

Как у множества людей физического труда, в очертаниях руки этой девушки не было ничего, подтверждавшего ходячее мнение, что происхождение человека - от высокого до самого низкого неизменно сказывается на форме руки.

Это было одно из тех отдаленных мест, где обычно бывает больше раздумий, чем действия, и больше пассивности, чем раздумий; рассуждения здесь строятся на зыбких основаниях и приводят к фантастическим выводам; тем не менее здесь, как и во всех подобных местах, от нагнетания страстей и тесной взаимосвязи коренных обитателей порою разыгрываются драмы истинно софокловского величия.

Это и был Малый Хинток...

Над ними раскинулась черная сеть ветвей, наброшенная на звездное небо; все деревья походили друг на друга, и ни одно не походило на соседнее.

— Мне иногда кажется, - продолжала девушка, - что эти деревья вздыхают потому, что им грустно начинать жизнь всерьез, - совсем как нам.

есть ли во всей вселенной хоть один мир, где бы в плодах не заводилась червоточина, а в любви — печаль.

Тихое счастье приобретается лишь ценою отказа от дальних планов и устремлений

... никогда так не хочется навеки связать свою судьбу с мужчиной, как через пять минут после решительного «нет»...

Нередко, забывшись, человек дает волю чувствам, и тогда их внешнее проявление нелегко бывает отличить от краснобайства.

Эта смерть с потрясающей убедительностью доказала Грейс, как мало значат блестящее образование и культура в сравнении с чистотой души и благородством характера.

Такого явления, как равномерная любовь, не существует в природе: человек любит то сильнее, то меньше [...]

Грейс вызывала в нем самое искреннее чувство, но он не мог отделаться от мысли, что решается на плохо обдуманный шаг.

Она не умела выражать чувства с той непосредственностью, с какой ее отец высказывал свои мнения, хотя ее обучали красноречию, а его нет.

- Я счастлив, что вы согласны, - сказал Фитцпирс, почти сожалея, что разрешение видеть Грейс досталось ему так легко.

Он усматривал в себе личность с неограниченными возможностями потому только, что это его личность, - хотя в тех же обстоятельствах тысячи ему подобных кончали ничем, - и был уверен, что открыл в Хинтоке совершенно исключительное существо, предназначенное для него одного.

Фитцпирс был в должной мере ученым, готовым ревностно доискиваться сути физических явлений, но в еще большей мере он был мечтателем и идеалистом. Он верил, что за несовершенным прячется совершенное, что незаурядное скрывается в гуще обыденного, что, как бы точно ни повторялись условия опыта, результат окажется всегда новым и непредсказуемым.

Он думал, что Грейс еще прелестнее из-за того, что легко поддается его влиянию, хотя это влияние скорее тревожит ее, нежели очаровывает.

It was one of those sequestered spots outside the gates of the world where may usually be found more meditation than action, and more listlessness than meditation: where reasoning proceeds on narrow premisses, and results in inferences wildly imaginative; yet where, from time to time, dramas of a grandeur and unity truly Sophoclean are enacted in the real, by virtue of the concentrated passions and closely knit interdependence of the lives therein.

Вид заброшенной дороги вызывает одиночество гораздо острее, нежели безлюдные долы и холмы, а ее могильная тишина намного выразительней тишины озер и болот. Вероятно, причиною этому невольное сравнение того, что есть, с тем, что могло бы быть. Поэтому шагнуть из-за ограды на белеющую дорогу и на миг задержаться среди ее пустоты - значит внезапно сменить простое отсутствие людей на ощущение заброшенности.