Цитаты из книги Добыча. Мечта

Жизнь-это значит слушаться: надо слушаться бога, слушаться родителей, слушаться всех выше стоящих, - целая иерархия почтительности, на которой держится мир, вне её жизнь делается беспорядочной и приводит к гибели.

Любить - это ничто, любви нужно благословение свыше.

Она была суха, как счёт, холодна, как извещение о платёже, равнодушна и груба в душе, как полицейский.

Невозможно, невозможно, дорогая, приходите в другой раз. Я вас сегодня не чувствую.

Господа, пусть эти крикуны из оппозиции говорят, что хотят. Взбудоражить Париж — это оплодотворить его.

Что может быть глупее путешествий! Зарабатывать деньги? Я предпочитаю их тратить, хотя это тоже не так забавно, как думаешь вначале. Любить, быть любимым — скоро надоест, не правда ли? О да, все это быстро приедается!

Человек создал бога, чтобы бог спас человека, — нет на свете ничего, кроме мечты. Эмиль Золя Мечта

Как ясно стало, что страшной ложью была вся ее жизнь! Ей казалось, что она живет в счастливом мире наслаждения жизнью и божественной безнаказанности! А жила она в мире позора и вот, в наказание, ощутила теперь, как никнет от бессилия ее тело, как гибнет в смертных муках все ее существо. И она заплакала.

Он давно уже чувствовал, что обладает лишь тенью. Видение, пришедшее из невидимого, вернулось в невидимое. Призрак скрылся, рассеялся обман зрения. Все — только мечта. И Анжелика исчезла на вершине своего счастья с тихим вздохом поцелуя.

Торжество окончилось, Анжелика вышла из круга мечты и двигалась туда, в действительность.

Орган заиграл триумфальный марш, сотрясая древние стены громовыми раскатами музыки.

Величественная музыкальная фраза органа прокатилась по собору и разрешилась градом высоких частых звуков, рассыпавшихся под сводами, подобно утренней песне жаворонка.

И колени она преклонила как смиренная и покорная раба, до конца освобожденная от первородного греха и счастливая своим самоотречением.

Сбылась наконец ее мечта, она сочеталась наконец с богатством, красотой и мощью превыше всех надежд.

Но где они, эти грехи? Уж не прилетают ли они извне вместе с этими пляшущими в солнечном луче пылинками, как бы несущими зародыши жизни к огромной царственной кровати, белой и холодной оттого, что на ней умирает девственница?

И, рыдая, не зная, в чем обрести опору, истерзанный отец умолял небо дать ему силы вырвать из груди свое сердце, ибо это сердце уже не принадлежало богу.

Нельзя посвящать себя церкви после того, как уже успел посвятить себя женщине.

— Я существую, я живой, Анжелика, а вы отвергаете меня ради мечты… — Мечты, — прошептала она. — Ведь эти видения окружают вас только потому, что вы сами уверовали в них… Идемте, не вкладывайте вашу душу в мертвые вещи, и они замолчат.

- Разве вы не слышите: все, что есть в этой комнате, громко требует, чтобы я осталась? И я рада повиноваться. -(Анжелика).

Комната уже стала частью ее самой, мир вещей вошел в нее.