Рассказы. Стихотворения

Самомнению Киплинга можно только позавидовать, он решил дать одному из своих рассказов название бессмертного романа Александра Дюма-отца. Конечно, такое название предполагает некую отсылку к оригиналу, и обнаружить её довольно нетрудно.

Во-первых, этот рассказ входит в сборник "Три солдата", следовательно, число три здесь вполне уместно. Хотя мы прекрасно знаем, что сам Дюма был не очень в ладах с математикой и роман назывался "Три мушкетера", а по факту их было четверо. Но Киплинг, как истинный англичанин, более педантичен в таких вещах, если три, то извольте, именно - три.

Так что в ролях "мушкетеров" выступают уже знакомые нам рядовые Леройд, Мельваней и Орзирис. Есть и еще одни повод отправить читателя к героям Дюма, они ведь были отчаянные авантюристы, и герои Киплинга тоже демонстрируют отъявленный авантюризм.

В этот раз им очень не хочется участвовать в параде, который назначен на следующий четверг, это ведь тренироваться придется, а потом еще и сам парад. Выдумал всю эту катавасию офицер по фамилии Бенир, и тогда "мушкетеры" придумали оригинальную комбинацию, которая позволила им и парад отменить, и поощрения заработать.

Они собрали по подписке - вот хитрецы - четыре с половиной рупии, для того, чтобы нанять возницу экки. Экка - это такая повозка с одной лошадью в Северной Индии. Возница должен был подъехать к офицерскому клубу, когда из него выйдет Бенир.

В темном парке возница заорал: "Разбойники!", по стенкам и крыше повозки забарабанили, наверное, сабли. Повозка заехала в пруд. Бенир, сидя внутри, слышал как завязался бой, это на выручку пришли свои и погнали дерзких бандитов. Дверца распахнулась и перед ним предстали спасители: Леройд, Мельваней и Орзирис - три главных авантюриста Британской Индийской армии. Вы уже поняли, что они сами были и разбойниками, и спасителями, а вот Бенир этого не понял.

Зато он так перепугался, что теперь ему было не до парадов - парад отменили, а "спасители" каждый получили по 5 рупий. Итого: вложили 4,5, получили - 15, чистый доход 10,5 рупий и недельный расслабон, о параде можно забыть...

Для нас так привычно словосочетание "Сын полка", помните, что так называли воспитанников воинских частей в годы войны, да и повесть Катаева тоже. А вот "Дочь полка" уже звучит экзотичнее, но литературная "Дочь полка", принадлежащая перу Киплинга почти на 60 лет старше катаевского "Сына полка", так что она ему по возрасту приходится бабушкой.

Обратили внимание, я снова пишу про Киплинга. На самом деле затравку мне дал наш президент, который сегодня дал четко понять "Киплинг - великий писатель". Вот у меня и проснулось вдохновение. Не скажу, что я разделяю мнение президента о величии Киплинга, но талантом его бог, в самом деле, не обидел. И потом не будем забывать, что он, всё-таки, "певец английского колониализма" как определяли его в советской системе литературного образования.

Но рассказы из сборника "Три солдата" у него выходил озорные и весёлые, в том числе и рассказ №9 - "дочь полка". В нем речь идет о девчушке, родившейся и выросшей в полку. Она была дочкой сержанта Мак-Кенна и его жены Бриждит, которую за слишком округлые формы именовали в полку Шариком. Согласен, собачье имя. Но собачье оно в нашей - русской традиции, а у англичан, видимо, с этим проблем нет.

Семейка эта была оригинальная, детей у них было много, и имена они им давали по местам последних сражений, в которых участвовал их полк. Так, одиннадцатому ребенку - девочке - досталось имя Дженси, потому что так называлась деревня, под которой отличился её отец как раз накануне её рождения.

Но семью преследовал жесточайший рок. сначала от нагрянувшей холеры поумирали все их дети, кроме самой младшей дочери, уже знакомой нам Дженси. А потом умерла и мать - Шарик, которая самозабвенно трудилась в полковом лазарете, спасая других. Овдовевший Мак-Кенна искал смерти в бою и скоро встретился с ней. Так Дженси стала дочерью полка, её не отправили в специальное заведение для девочек-сирот, офицеры и солдаты взяли на себя заботу об этом ребенке.

А рассказ, кроме того, что повествует о сложной судьбе Дженси, еще и дает картину того, как три солдата - героя цикла - устраивают судьбу уже выросшей и заневестившейся Дженси. Они приметили, что девушка нравится положительному, но робкому Слену, и организовали сватовство. Что меня неожиданно удивило, так это, что на свадьбе английские солдаты, служащие в Индии, танцуют... черкесскую круговую. Это не мой домысел это у Киплинга так дословно - черкесская круговая.

Панч и Джуди вместе с родителями живут в Бомбее. Но однажды родители вынуждены отослать их на воспитание к тетке Анни-Розе в Англию. Тогда-то жизнь Панча и Джуди круто меняется: вместо вереницы лелеющий их прислуги и любящих родителей — тетка-пуританка; вместо яркого, красочного Бомбея — серая, унылая, иная Англия; вместо ярких историй и сказок — Библия и учебники. Маленькая Джуди, пережив первое острое горе, обустроилась в новой жизни комфортно, снискав расположение тетки, Панч же стал Паршивой овцой.

Некогда яркий, живой, обладающий творческим воображением ребенок стал порицаем за само свое существование: то он слишком громкий, то неуклюжий, и вообще — закрой рот и помолчи. Малейшие провинности возводились в ранг смертного греха. За чем следовали нотации, порка, наказания. О бесполезности и порочности Панча (который именовался не иначе как Паршивец) знал весь честной люд — соседи, священник, школьные учителя и дети в округе. Единственным спасением и утешением для Панча оставались книги: в их миры он сбегал от ужасной действительности. Когда получалось.

Вот такая печальная история взросления, рассказанная в самых прозаических красках. У Панча был единственный защитник — дядя Гарри, который хоть как-то защищал от нападок невзлюбившей тетки. Постоянное насилие, обвинения во лжи, унижения и пренебрежение глубоко ранят. И даже спасение в финале — возвращение матери — не может полностью излечить душевные раны.

Мне рассказ понравился. Очень хорошо показана растерянность ребенка от изменившихся условий жизни, его боль и отчаяние, его агрессия и ненависть по отношению к Анни-Розе. Впрочем, удивляться глубине психологизма не приходится — рассказ во многом автобиографичен: в шестилетнем возрасте Киплинг и его сестра были отправлены из Бомбея в английский пансион, где жизнь Киплинга сложилась совсем не сладко. Прогрессирующая слепота Панча, любовь к чтению — опыт самого Киплинга. Сильный и печальный рассказ.

По вкусу если труд был мой
Кому-нибудь из вас,
Пусть буду скрыт я темнотой,
Что к вам придет в свой час,

И, память обо мне храня
Один короткий миг,
Расспрашивайте про меня
Лишь у моих же книг.
Редьярд Киплинг . Пер. Вяч. Вс. Иванова

Не знаю другого писателя, слава которого была бы столь непостоянна; кому пришлось бы пережить на своем веку признание как национального поэта и кумира целого поколения, а вслед за тем презрение и почти полное забвение, чтобы потом, уже после смерти, вновь обрести популярность и любовь читателей разных стран.
Киплинга любят путешественники, военные, юные романтики. Это понятно, ведь он воспевает смелость, стойкость, силу, мужество. Это чтиво для сильных духом людей.
Надо признать, что самая известная часть творческого наследия Киплинга - это его сказки, и потому многие считают его детским писателем. Хотя и сказки эти с философским подтекстом, а какие там характеры! Смелый Рики -Тикки -Тави, мужественный Акела, женственная, мудрая Багира.. И ведь, хоть и звери, они ведут борьбу не за территорию, воду, еду, а за Достоинство - главную ценность.
Но его взрослая поэзия и проза не менее интересна, хотя и противоречива. Настолько, что его соотечественник Дж. Оруэлл писал: «В тринадцать лет я боготворил Киплинга, в семнадцать ненавидел, в двадцать - восхищался им, в двадцать пять - презирал, а теперь снова нахожусь под его влиянием, не в силах освободиться от его чар».

Если не лень читать...

В этот зеленый сборник, о котором я пишу, вошли именно «взрослые» произведения Киплинга, начиная от самых первых, опубликованных еще в индийских газетах в 1988 – 89 годах, и заканчивая самым последним его поэтическим завещанием «Просьба», которым он сам завершил в 1933 году собрание всех своих стихов (см. эпиграф).
Индия и Киплинг связаны неразрывно. Какой индийский писатель сделал еще столько же для того, чтобы весь мир узнал об этой удивительной, но непонятной стране! В Индии, в Бомбее, он родился и прожил первые шесть лет, которые показались ему восточной сказкой и раем земным. Еще бы! Вокруг буйство красок природы и только любящие люди, няня, индийские слуги, готовые исполнить любой каприз и умеющие интересно рассказывать. А потом несколько страшных лет в английском пансионе, где ему пришлось вынести много физических и моральных страданий потому, что хозяйке его не понравился этот мальчик с независимым характером и острый на язык. От бессилия он чуть не ослеп и всю жизнь страдал кучей комплексов, пытаясь освободиться. Позже тема независимости и достоинства станет главной в его творчестве. Потом – колледж, который готовил кадры для Империи в ее колониях. Киплинг мечтал о военной карьере, но здоровье не позволило эти мечты осуществить.

Все эти бурные впечатления и богатый, разнообразный опыт первых лет жизни стали основой для его ранних произведений. Уже в колледже он начал писать и отец устроил его репортером в газету в Лахоре. Тут-то и началось его восхождение к мировой славе. Он работал по 16-18 часов в день, будучи и корреспондентом, и корректором, и наборщиком в одном лице потому, что наемные индусы плохо знали грамоту, но получал массу впечатлений, разъезжая по стране, заглядывая в самые ее отдаленные уголки, встречаясь с разными людьми.
Экзотичная загадочная Индия в его рассказах и очерках раскрывается изнутри, без прикрас, представая во всех бытовых подробностях, повседневных заботах ее коренных и пришлых жителей. Там есть место и национальным традициям, обычаям, жизненной философии коренных обитателей, и мрачным картинам нищеты, дикости, страданий. Киплинг восхищается силой духа, благородством туземцев, их доверчивостью и простодушием. Именно так выглядит героиня из его первого сборника «Простые рассказы с гор» Лиспет. Если любовь-то с первого взгляда, если любить-то навсегда, а не судьба быть вместе, то и не надо больше ничего искать .
Киплинг знал о чем говорил, когда восклицал:

«О, Запад есть Запад, Восток есть
Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на
Страшный господень суд.»

. Ни тогда - в 19 веке, ни в 21 не исчезнет разница в системе ценностей и в менталитете восточного человека и европейца. Но можно пытаться понять образ мысли и жизни, как это делал Киплинг. Он восхищается Камалом, разбойником, который почувствовав равного в белом человеке отдал ему своего сына. Или Пуран Даса, героя рассказа «Чудо Пуран Бхагата», который находясь на вершине карьерной лестницы, отринул светскую службу и ушел жить отшельником в горы.
Не всегда англичане выступают носителями цивилизации, Киплинг не льстил своим соотечественникам. Есть среди них честные труженики, совестливые идеалисты, а есть и пустоголовые чванливые выскочки, подобные Пэджету, члену Парламента, но симпатии его на стороне тех, кто строит, учит, помогает людям. Он верил в добрую миссию англичан в Индии. Это о них:

«Твой жребий - Бремя Белых!
Но это не трон, а труд:
Промасленная одежда,
И ломота, и зуд.
Дороги и причалы
Потомкам понастрой,
Жизнь положи на это -
И ляг в земле чужой.»

…

А вот армейские стихи, больше похожие на песни, герои которых солдаты, саперы, пехотинцы, восторга у меня не вызывают. Да, они созданы для маршей, для пьяных посиделок, но слишком уж или пафосные, или намеренно циничные. Здесь есть его известные «Томми» и «Служба королевы», «Праздник у вдовы», которые и дали повод говорить о нем, как о «барде империализма», а вот «Мародеров», « Британских рекрутов», которые меня когда-то просто вогнали в ступор, нет вообще. .. Именно такие его стихи способствовали тому, что от Киплинга отвернулись солдаты первый мировой, "потерянное поколение", убежденные, что воевали зря. После войны он впал в немилость, а на его похоронах не было ни одного писателя, ни читателей, никого, кроме родных и официальных лиц.

Тогда, уже в 1907, году труды Киплинга были вознаграждены. Он, не имея литературного образования, получил Нобелевскую премию по литературе «за наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей и выдающийся талант повествователя». Герои рассказов Киплинга – англичане и туземцы - доверительно рассказывают о себе и это придает им достоверность, особый колорит. Солдаты, офицеры, строители, старые его приятели… Автор использует репортерский прием, предоставляя им говорить самим, привычным им языком. Киплинг вдохнул новую жизнь в жанр рассказа в английской литературе.
Но как же этот «Железный Редьярд», он мог быть упоительно нежен и лиричен!

Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье

…
А вот «Мохнатый шмель – на душистый хмель» не могу адекватно воспринимать после исполнения песни на эти стихи этим барином Никитой Михалковым, они потеряли для меня все свое очарование.(
Поэзия Киплинга всегда о самом главном. Со школы помнятся звонкие, бескомпромиссные строчки «Заповеди» в переводе М. Лозинского:

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть чac не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других...

Сразу вспомнилась последняя школьная весна, выпускной и вся жизнь впереди, как дорога, уходящая вдаль… ))

В нашей стране Киплинга, кажется, любили всегда. Он оказал большое влияние на наших писателей . Начало века… Не его ли примеру следовал Н. Гумилев, певец романтики дальних странствий, отваги, риска, смелости, отправившийся в Африку воевать, и подаривший нам изумительные стихи «Капитаны», «Судан», «Деревья» и это:« Послушай: далеко, далеко, на озере Чад /Изысканный бродит жираф.»
Киплинга охотно переводили. К.Симонов, один из лучших переводчиков Киплинга, сказал о нем: «Киплинг нравился своим мужественным стилем, своей солдатской строгостью, отточенностью и ярко выраженным мужским началом, мужским и солдатским» .
Не могу не вспомнить чудесную песню барда конца 20 века, Юрия Кукина, этого путешественника «за туманом и за запахом тайги», который тоже перенес в свою поэзию киплинговский образ, чеканный ритм, высокий стиль, очень точно ухватив суть поэзии «Железного Редьярда»:

Сегодня вижу завтра
Иначе, чем вчера.
Победа, как расплата,
Зависит от утрат.
Тринадцатым солдатом
Умру, и наплевать -
Я жить-то не умею,
Не то, что убивать…

Повесит эполеты
Оставшимся страна,
И к черту амулеты,
И стерты имена...
А мы уходим рано,
Запутавшись в долгах,
С улыбкой д'Артаньяна,
В ковбойских сапогах.

И, миражом пустыни
Сраженный наповал,
Иду, как по трясине,
По чьим-то головам.
Иду, как старый мальчик,
Куда глаза глядят...
Я вовсе не обманщик,
Я - Киплинга солдат.

Нет, совсем не тем, о ком пел Владимир Семенович. Представьте, если вашим другом оказался бы, например, ... слон. а в, опять же, к примеру, совершенно беспутный махаут (погонщик, всадник или тренер слона).
Самому Дисе Киплинг уделяет в рассказе крайне мало строк. Только и того, что он горький пьяница и, по большому счету, бездельник. центральный образ здесь, конечно же слон. Как у человека, выросшего в Индии, у писателя было совершенно особое отношение к этим благородным гигантам джунглей, вынужденных выполнять для людей тяжелую работу до самой смерти. Киплинг вообще был большой мастер в изображении братьев наших меньших. И , в отличие от того Сеттон-Томпсона, у него намного меньше сцен жестокости в обращении с ними. Для Киплиннг, здесь опять влияние индийской культуры, животные - такие же люди, только в другом облике. Но в своих поступках они лучше многих людей.
У старого слона в этом рассказе воистину самое благородное сердце. Чего стоит только эпизод, когда слона совершенно по человечески обращается с ребенком человека, который только что хотел его зверски избить за отказ работать.

Но как бы не был благороден слон, по сути своей он раб. По большому счету в рассказе изображены два раба: человек - раб алкоголя и слон, раб этого человека. Рабство само по себе, вне зависимости от того, человеческое оно или слоновье, глубоко противно душе писателя. По своему рабскому состоянию слон тоскует, получив кратковременную свободу. Ему не нужен человек, который с ним обращается вроде бы лучше старого хозяина. Ему нужен тот, вечно пьяный, тупой, но зато угощающий ромовыми катышками и чешущий за ушами. Так брошенный матерью ребенок никогда не скажет о своей родительнице ни одного дурного слова.
Очень теплый и трогательный рассказ. Рекомендую к прочтению взрослым и детям

Пожалуй, из всей первой Книги джунглей мне больше всего понравились не рассказы про Маугли, может потому, что я их отдельно читал раньше, а, стоящие особняком, рассказы про Рикки-Тикки-Тави, маленького Тумаи, и, конечно же, Белого котика.
Раз здесь речь о Белом котике, то тогда о нем. Рассказ написан легко, держит, пока не дочитаешь до конца, благо, он не очень велик. Но меня затронули две темы, которые, как мне показалось, и хотел обозначить здесь Киплинг.
Первая - это чисто английская, заявленная лордом Теннисоном, а затем так талантливо вознесенная нашим русским писателем Вениамином Кавериным в его "Двух капитанах" - "Бороться и искать, найти и не сдаваться!" Надо признать, что творчество Киплинга тоже в большой степени проникнуто этим замечательным крылатым выражением, а "Белый котик", наверное, лучшее её воплощение, вышедшие из-под пера этого писателя.
Ну, а вторая тема, это уже порождение позитивизма XIX века - роль личности в истории, взаимоотношение личности и массы (толпы). Толпа, как правило, обладает массовым интеллектом, заставляя своих членов следовать утвердившимся традициям и установкам. Вот и "общество" котиков в рассказе отличается слепым традиционализмом, все идет, как должно идти, и ничто не должно этому мешать; есть замкнутый круг существования, есть необходимые драки и такие же необходимые сдирания шкур, но, уж так повелось, это жизнь, это надо понимать! И тут появляется ОН - Белый котик - Личность! Он уже изначально не такой как все - он белый, а, значит, особенный.
Здесь автор касается еще одной темы, которая сначала не так заметна, темы избранности - Белый котик - это некий "котиковский" Моисей, приведший стадо в "Землю обетованную". Он изначально избран "котиковским" богом для великого деяния, о чем свидетельствует имевшая до того хождение в "котиковском" сообществе легенда о Белом котике.
Кроме того, если тема избранности выходит из-под пера певца блага и прогресса, которые несут цветным народам белые колонизаторы, то неизбежно возникает параллель соответствия стада котиков - обществу цветных, а Белого котика - белому человеку.
Но рассказ, несмотря на такие непрозрачные расовые аллюзии, все-таки замечательный.

Да, бывает такое, бывает! У меня часто было такое с работой, и ни раз в жизни я «дезертировал», не получив даже зарплату. Зло и бессмысленность некоторых обязанностей настолько противны природе человека, что однажды человек из этого искусственного ада, сам того не понимая, уходит в «природу», в естество, в НОРМАЛЬНУЮ жизнь.
Мне ОЧЕНЬ хорошо понятен этот рассказ Киплинга потому, что у меня самого не раз были такие «приступы». Но есть масса людей, которые ни разу не позволяли себе «сбежать». Поймут ли они рядового Ортериса? Не знаю.

Бывают в мире такие люди, которых следовало бы истреблять. На мой взгляд, Анни-Роза относится к этой касте.
Иногда матери не любят своих детей. Всякое бывает. Дети могут быть нелюбимы, потому что нежеланны. Или возможно что-то меняется в жизни и дети начинают мешать. Это ужасно, отвратительно - но можно понять.
Но брать на себя ответственность за чужих детей и свысока решать, что один малыш хороший, а другой - паршивая овца? И уверенно доводить ребенка до выбранного тобой состояния?

Омг.
И никто не желал спасти его. Забытый родителями и отданный тупой старой клуше. Ужасно. В последней строке вся правда - никогда он не сможет этого забыть.
Почему дядя не вмешался? Слабый характер.
Как такие тупоумные недолюди, как Анни-Роза вообще существуют?
Да-да, я знаю, их очень много. И будет много всегда. Но это по-настоящему страшно...

Еще нужно отметить вновь проскальзывающую у Киплинга тему слепоты. Она здесь как бы вскользь, но все равно остро чувствуется - автор хорошо знает, о чем пишет. И как об этом писать. Чтобы волосы вставали дыбом. Чтобы ужас обволакивал читателя.

Рассказ же в целом... не плохой. Но и не резанувший душу, не осевший в сердце. Обычный. Просто хорошо написанный.
Вот.

Флэшмоб 2016: 20/66.

Я очень люблю "индийские" рассказы Киплинга. Но мне понадобилось время, чтобы оценить по достоинству "Лиспет", - уж очень коротким показался мне в свое время рассказ, очень сжатым и сухим.
Тем ярче, как я теперь понимаю, проявилось в нем мастерство автора, сумевшего показать фатальное различие культур чопорной Англии и "дикарской" Индии на фоне трагедии обманутых ожиданий и разбитого сердца женщины, чья нехитрая, но одновременно трогательная и жестокая история от младенчества до старости заняла у Киплинга всего пять бумажных страниц.