Софокл. Трагедии

Вы знаете ль, что если б плач и стоны
Могли помочь, – преступник никогда
Не прекратил бы жалоб перед смертью?

Но ужасна сила Рока:
От неё спасти не могут
Ни твердыни, ни войска,
Ни сокровища, ни в море
Ударяемых волнами
Стаи чёрных кораблей.

Подумай же об этом: все грешат –
Таков удел живущих; но блаженны
И мудры те, кто кается в грехах
И кто нейдёт, познав свою неправду,
Упорствуя, по ложному пути, –
Изобличат упрямых в неразумье.
Помилуй же убитого врага,
Погибшему не мсти. Какая слава
Торжествовать над мёртвыми, мой сын?
Благой совет приносит людям радость, –
Не гневайся: я говорил любя.

Спеши, Креонт, затем, что божьи кары
Торопятся навстречу злым.

Что б ни было, скажите мне всю правду:
К несчастиям привыкла я давно.

Так скорбный брак в жилище тихой смерти
Он заключил. Там, с мёртвой мёртвый, спит
Он вечным сном, пример являя людям,
Как пагубно безумие любви.

Но в беде
Великое безмолвие – такой же
Недобрый знак, как и великий плач.

Сильнее та рана горит, Что своей же рукою себе ты нанëс, А не принял от вражьей десницы.

Кто лишь в себе высокий разум видит,
Иль чары слова, иль души величье —
Тот часто вдруг оказывался пуст.
Ты — человек, и как бы ни был мудр ты, —
Позора нет познать и уступить.
Когда поток весенних вод избыток
Стремит в долину — гибкие лишь лозы
Его выносят, а деревьев силу
Он, с корнем вырывая, истребляет.

Кто в мудрость искусство возвел,
Превыше бессильных надежд,
Тот путь проторил и к добру и к худу.

И назвать счастливым можно, очевидно, лишь того,
Кто достиг предела жизни, в ней несчастий не познав.