Позади него нарастал утробный рык старого пса, насмерть вставшего над Вожаком. Он, этот пес, прожил жалкую и одинокую жизнь, которую жизнью-то в полном смысле называть зазорно, потому что тянулась она без внятного смысла, без любви, без радостного служения. И вот наступали последние мгновения этой не-жизни; пёс отчетливо понимал, что уже не увидит нового дня. Но это было неважно. Он не собирался поджимать хвост и прятаться в конуру, продлевая паскудное существование. Он смотрел на троих кромешников, медленно подходивших к нему, и впервые знал, ради чего и ради кого станет сражаться. Это было счастье.
1 понравилось
