Партизаны Третьего рейха
Британские солдаты у тела убитого немца на улице города в Германии. Рядом с убитым поставлены портрет Гитлера и табличка: «Dieser Mann hat auf unsere Posten geschossen in der Nacht vom 3. zum 4. Mai» — «Этот человек стрелял в наших часовых в ночь со 3 на 4 мая».
Скорее всего перед нами опять акт пиратства характерный для "Яузы" в позапрошлом десятилетии, потому что в западных списках литературы по теме я такого автора не нашел, поиск по ключевым словам тоже завел в тупик, скорее всего переводчик Андрей Васильченко перевел одну из трех-четырех немецких книг по теме, выходивших с 1980 по 2005 год, а дальше издательство придумало несуществующего автора. Тем не менее, это лаконичный и очень информативный труд по теме, с традиционной немецкой четкостью и разложением по полочкам. Книгу я уже читал по выходу в 2007 году, про военные операции мне в целом читать надоело, поэтому остаток года буду разбирать и перечитывать отечественные и переводные труды по экономике и обществу Третьего Рейха.
Когда маятник военной удачи окончательно уклонился в сторону союзников, и линии фронтов замаячили у границ Германии, партизанские действия как и всякие надежды на чудо-оружие, стали одной из соломинок, за который хотел ухватиться режим. Логики в этом уже не было, если сам Вермахт не может остановить противника, то что сделают партизаны из подростков и пенсионеров? Тем не менее, функционеры из сразу нескольких конкурирующих организаций начали работать над этой идеей, и в условиях отсутствия нечто подобного ЦШПД при СВГК у Союза, она провалилась еще на организационном этапе. Вообще, идеология создания своих партизан в Германии имела свою давнюю историю из Тридцатилетней войны и Наполеоники, и вместе с тем была совершенно недопустима для прусской военной мысли. Кроме того это входило в противоречие с самой идеологической накачкой, что война никогда не пересечет собственно границ Фатерлянда, посему идеи о партизанах в Тюрингии выглядели пораженческой крамолой. Но как только идея была озвучена как реинкарнация "народного порыва", который некогда привел нацистов к власти, своих "оборотней" начали организовывать аж четыре разных инстанции.
Эсесовцы в рамках своей структуры имели наибольшие материальные возможности для своих партизан, но выпускали оборотней частично для полицейских целей, они по ночам делали тоже, что делало гестапо днем - борьба с разнообразными предателями и пораженцами, причем строго в пограничных районах Германии, организовывать что-то в глубинных землях мешала идеология. Против союзников это была классическая тактика ударов по коммуникациям. Вторым актором стал Артур Аксман и его Hitlerjugend, обладавший наибольшими людскими ресурсами и повышенной фанатичностью своих подопечных. Большинство отчаянных и отчасти самоубийственных атак вроде притаившихся в придорожних канавах подростков с пистолетами и фаустпатронами были следствием как раз таких наспех организованных отрядов "волчат". Свои программы по ДРГ имел и вермахт, но там понимали бессмысленность их в условиях военных поражений, и кроме того армейское руководство надеялось договориться хотя бы с западными союзниками, а в этом партизаны в Эльзасе могли только помешать. Впрочем, в условиях после капитуляции 8 мая все несдавшиеся части Вермахта автоматически стали этакими партизанами в ожидании плена или разгрома. И четвертой силой была собственно НСДАП, конкурирующая за ресурсы с тремя остальными организациями, и пытавшаяся превратить в партизан своих мобилизованных в фолькштурм, тех же гитлерюгендцов и стариков, но больше преуспевшая в идеологических заклинаниях, направленных на уже давно отчаявшееся население. Общественное настроение уже было давно подорвано бомбежками городов и потоком похоронок с фронта, так что уходить в партизаны немцы не торопились, большинство назначенных просто посдавалось или разошлось по домам.
Успехи подобных отрядов и их выживаемость четко коррелировала с массовой поддержкой нацистов в землях Германии вообще, с местными традициями самообороны и наличием фанатичных лидеров. Рейнские области, населенные католиками особо не рвались, а вот пруссаки, тюрингцы или силезцы, со своими традициями фрайкора очень даже успели попартизанить, пока не были переловлены союзниками или войсками НКВД. На востоке дольше всего действовали отряды в районе Бреслау, какие-то несгибаемые арийцы партизанили в окрестностях уже после перехода города к польской администрации, рядом с ними партизанили польские националисты из Армии Крайовы, с ними боролись польские коммунисты Армии Людовы, поляки грабили и притесняли выжившее немецкое население, а Красная Армия и НКВД пытались наводить во всем этом порядок. Были уникумы и в Альпах, и в Эльзасе, и в бельгийском Мальмеди. Гасилось оно привычным методом репрессий, а на востоке - еще и депортацией немецкого населения с новых польских и советских территорий. Но дольше всех движение, как это не странно, продолжалось в южном Тироле, который еще с WWI был оппозиционен итальянским властям, и движение подкрепленное запасами оружия и взрывчатки просто переросло в немецкое национальное сепаратистское вооруженное сопротивление вплоть до конца 60-х годов (!), а окончательное решение в юридической автономности региона было поставлено только в 1992 году. Вот такая неожиданная мини-партизанская война в Альпах, о которой вообще мало что известно на русском языке, и о которой я узнал только из этой книги.
16 понравилось
