Сочинения в четырех томах. Том 1

Какое счастье, что наши дорогие представители власти не читают Платона! А то прочитала бы какая-нибудь Мазулина или Молинов (все фамилии вымышленные и любое случайное созвучие с настоящими фамилиями депутатами вызвало бы у меня глубочайшее удивление) диалог "Пир", да и запретили бы его, как рассадник этого самого и пропаганду ну того, запретного. Я-то вот сижу в Питере на Обводном канале и говорю: "Ребята, а прочитайте великого философа Платона! "Пир", например" — и тут оп меня в кутузку, чтобы неповадно было молодёжь совращать.

Чем же может напугать "Пир" читателя, подготовленного на таком же одноклеточном уровне, как вымышленные граждане Молинов и Мазулина? Видимостью гомосятины. Есть такая болезнь, когда все тебе вокруг кажутся этими самыми, и даже в зеркало поутру глядишь с подозрением. Но в "Пире", в общем-то, про однополую любовь пишут не намёками, а вполне конкретно. И если думать, что в романе "Москва-Петушки" воспевается бухло и только бухло, то в "Пире" воспеваются амурные чары умудрённых мужей с юными мальчиками. На самом деле, Платон немножко о другом писал: о том, что любовь к сексу, как к возможности продолжения рода, менее возвышенная и прекрасная, чем любовь к совершенному (с точки зрения гармонии) объекту (коими по слегка мужешовинистическому настрою той эпохи и являются достойные мужички). Цари в тот момент в Греции равноправие полов, так и не было бы повода возмущаться голубоватой непристойностью. Но оно не царило, поэтому в конце диалога можно даже наблюдать, как некий бравый дяденька пытается склеить Сократа и рассказывает о том, как философ его уже некогда отшил.

Ну и, конечно, как не вспомнить про тему андрогинов! В диалоге упоминается некая кулстори, хотя и немного сумбурно написанная, что раньше существовало три пола: мужики, бабы и андрогины. Причём все эти "люди" были с двумя парами рук, ног и всего прочего. Даже пиписек было по две, только у мужчин и женщин они были соответственно только мужские или только женские, а у андрогинов — одна такая, одна другая. Боги решили располовинить этих созданий, потому что "люди" хотели накостылять богам по шее всеми руками, ногами и писами. Так и получились люди разной ориентации: гетеросексуальные сладострастники из андрогинов, лесби и геи из женщин и мужчин.

Вообще же диалог вовсе не про это, но так уж получилось, что скандальные с нашей точки зрения вещи всегда перетягивают на себя львиную долю внимания. В "Пире" много сведений о риторике, эстетике и философии, но вычленить их из общей массы тексты довольно трудно. "Пир" был написан в тот этап жизни Платона, когда он переходил от одного типа размышлений к другому. Основные постулаты его философии, которые в пару абзацев умудряются запихнуть в кратких конспектов, уже почти-почти выкристаллизовались, но ещё недостаточно чётко оформились в определённые формулы. И из-за этой недоофрмленности в "Пире" можно и запутаться. Впрочем, рекомендую на каждое отдельное прочтение вычленять из текста какую-либо одну тему, и пристально вчитываться во всё с ней связанное. Хотя бы в тему красоты и любви, например. От неё как раз легко будет прыгнуть к той мысли Платона, которую мы знаем назубок, — вещи идеальные и их неидеальные воплощения. Ну а уж если человек хочет везде видеть письки и разврат, то его никак не переубедишь.

В этом знаменитом диалоге Платона обсуждается природа Эроса, или любви. На этой пирушке собралось множество выдающихся личностей во главе с Сократом, тут и Алкивиад, и даже очень популярный в свое время Аристофан, и многие другие друзья-философы и писатели.

В искусно построенном и умном диалоге, Платон дает высказаться практически всем присутствующим. Во время оживленной дискуссии выдвигается целая серия различных мнений, одно интереснее другого. В книге Лосева о Платоне и Аристотеле очень хорошо подчеркнут этот момент:

Некоторые верят, что Любовь это некая тень, никакая, ей не свойственны красота или уродство, доброта или зло. Но самый знаменитый взгляд на любовь - это взгляд Аристофана, который рассказывает миф о том времени, когда люди были поделены на две половинки, которые до сих пор ищут друг друга. Да да, знаменитый миф о двух половинках это именно из этого прекрасного диалога.

"Пир" Платона - это очень красивая вещь, изысканная, умная, и кроме интереснейших рассуждений, еще и предлагающая прекрасный образец чудесной прозы. Рекомендую от всей души, и если вы считаете, что древнегреческая проза не для вас, почитайте "Пир" и потом поспорим.

Если прочитанные ранее три диалога особо ничего нового не сказали мне о Сократе и его учении, то вот этот диалог удивил. В нем Платон рассказывает о последних часах жизни Сократа и приводит последнюю его беседу с друзьями и учениками. Я до сих пор слабо понимаю, где в диалогах мысли Сократа, а где Платона, потому буду считать все озвученные в этом диалоге идеи сократовскими.

Начинается диалог достаточно сюрреалистично: Сократ радуется приближающейся смерти, ученики скорбят, лучший друг Критон беспокоится, не повредит ли многоречивость друга действию яда. Затем Сократ начинает пояснять, почему он не боится смерти, и убеждать сомневающихся учеников в бессмертии души.
Во время чтения у меня постоянно в голове звучал знаменитый монолог Гамлета («Быть или не быть»), которому Сократ как бы возражает. Для мудреца все очевидно – не быть здесь, а быть там. Сократ полагает, что ожидающее его за смертной чертой намного прекраснее жизни и потому радостно принимает положенное. Что Сократ считал душу бессмертной, я знал и ранее. Неожиданностью для меня стали его слова о реинкарнации. Он считает, что любая душа после смерти попадает в Аид, а впоследствии снова воплощается в теле. Причем, не обязательно человеческом. При этом Сократ совершенно уверен, что душам философов «грозит» самая благая участь – они сразу становятся богами. Такая вот гарантия будущего. И никаких: «Когда бы неизвестность после смерти». При этом самоубийство он осуждает, хотя особо на эту тему не говорит.
Известно, что у древних греков Аид не был похожим на христианский ад. Впрочем, у них существовали разные точки зрения о том, кто куда должен попадать. Сократ также придерживается одной из них, согласно которой добродетельные получают блага, а души нечестивцев отправляются в Тартар. Как именно эта концепция сочетается с перевоплощением, я не очень понял. Наиболее интересной мне показалась другая мысль: души слишком сильно себя запятнавшие земной жизнью некоторое время не могут вообще никуда попасть и задерживаются на Земле, не до конца теряя телесность (так Сократ говорит о призраках).
Любопытна также деталь, как Сократ представляет жизнь своих друзей после своей смерти. Если Христос перед вознесением напутствовал учеников: «Идите, научите все народы», то Сократ рекомендует не только учить, но и искать тех, у кого можно научиться. По мне, второй подход более верный.
Хотя большая часть диалога посвящена доказательствам бессмертия (весьма любопытным), Сократ довольно много успевает сказать (и о строении Вселеной, и о своем пути к познанию, и о свойствах вещей). После же всего принимает яд, причем еще до захода солнца, так как медлить ему незачем. Поразительная, на мой взгляд, деталь – последняя просьба принести Асклепию в жертву петуха, что означает выздоровление, хотел бы я быть таким же оптимистом, как Учитель.

Хотя я практически ни с чем не согласен, диалог меня сильно впечатлил, а рассуждения действительно понравились. Начну чтение второй тетралогии.

Как справедливо заметил Лопе де Вега в «Собаке на сене»: «Как выпьешь греческого так и пойдешь по-гречески чесать».
Интересно было бы выпить этого самого греческого и поболтать с товарищем Сократом, чтобы потом товарищ Платон, словами товарища Аполлодора, пересказал эту беседу в каком-нибудь своем диалоге.
Главное, что стоит понять перед чтением: не нужно воспринимать и уж тем более судить о «Пире» через очки сегодняшней морали. Да, в те времена любовь взрослого мужчины к мальчику считалась естественной. Сократ, Платон, Александр Македонский и многие другие не были преступниками или отщепенцами. Давайте попытаемся это принять, а потом уже начинать читать диалоги Платона (и не только их).
Ну а теперь о самом «Пире». Лучшие умы за бокалом вина воздают хвалы Эроту. Согласитесь, интересно. Череда рассуждений, которые привлекают красотой и искусностью, читать приятно и легко. Платон не учит, а действительно беседует и дело даже не в форме изложения мысли, а в том ощущении, которое возникает при чтении. Мудрый друг в непринужденной обстановке, с легкостью рассуждает о природе эроса и ты вплетаешься в эту беседу даже если и не вступаешь в диалог в общепринятом смысле этого слова. Ты ложишься рядом, с вином в руках и слушаешь разговор сквозь века… Удивительно и ни на что не похоже.
Каждый участник беседы описывает Эроса со своей точки зрения и мы с вами получаем взгляды с разных сторон.
Представьте, например, как бы были удивлены ведущие свадеб, если бы узнали, что своей набившей оскомину у всех фразой о двух половинках, которые наконец-то нашли друг друга, они косвенно цитируют Платона, а вернее речь Аристофана, в которой он говорит об Андрогиннах. Кстати в ней есть и оригинальное объяснение природы однополой любви. Не буду рассказывать, читайте первоисточник.
А как вам такая фраза:

Какой кошмар, какая мерзость и т.д.? Давайте вспомним, что Платон жил немного в другое время и обратим внимание на то, что «во-вторых», разве это не актуально сейчас?
Или, например:

Интересно, не эта ли фраза вдохновила Маркеса на «Любовь во время чумы»? И, да, именно Богом и именно вдохновлен.
Сколько же цитат хочется привести, но, боюсь, так я перепишу весь диалог в отзыв, что, согласитесь, не очень правильно, да и в цитаты запихивать смысла особого нет. «Пир» надо читать полностью. Самый, на мой взгляд, «вкусный» кусок – речь Сократа. И описанный в ней путь любви изложен просто прекрасно! От одного красивого тела ко многим красивым телам, от красивых тел к красивой душе и от красивой души к красоте наук.
Но не только о любви рассуждают философы. Для того чтобы убедить не читавших открыть томик Платона, я все-таки приведу еще одну небольшую цитату:

Ах, красиво…
Ну что ж, мне кажется, что хватит читать чужие отзывы, которые в любом случае в миллионы раз хуже самого произведения. Пора читать первоисточник!

Перечитала платоновского «Федра», потому что столкнулась с ним при чтении другой книги, решила освежить для лучшего понимания контекста. Оказалось, что не помню этот диалог абсолютно, потому что в самом начале совершенно наивно попала в ловушку, когда Сократ важно рассуждал о том, почему лучше уступить нелюбящему, чем любящему. Когда он развернулся на 180 градусов, я с облегчением вздохнула, потому что все встало на свои места: Платон мне запомнился боговдохновенным и неистовым.

Неистовость Платона проявляется в центральном пассаже о душе, ищущей истину, которой нет на земле, и лишь в красоте воплощается ее подобие. И ей, душе, ничего не остается как влюбиться в эту красоту чистой и бескорыстной любовью. И от такой любви обретает душа крылья и становится видящей и стремящейся к благу.

Признаться, кроме этого пассажа, все остальное довольно нудно. Помимо души и любви этот диалог касается также риторики. Сократ осуждает ораторов, которые говорят, что искусство риторики не требует знания истины, достаточно лишь быть правдоподобным, чтобы увлекать толпу и убеждать суд (риторика была важна, потому что использовалась в судах и именно там она приобретала свои сомнительные качества). Сократ говорит, что без истины и блага нет истиной риторики, а чтобы не погрешать против истины, нужно использовать диалектику и слушаться богов, и «только в речах назидательных, произносимых ради поучения и воистину начертываемых в душе, в речах о справедливости, красоте и благе есть ясность и совершенство, стоящие стараний».

Тут лично для меня вылезает библейское «что есть истина», и можно ли ее познать диалектически, но на этом диалог заканчивается и Федр с Сократом идут от источника, осененного музами, по своим делам. Словечко про Федра, именем которого назван диалог: он не что иное, как живая декорация для красноречия Сократа, и вся его роль – время от времени вставлять реплику для связки высказываний мудреца, что характерно для всех диалогов Платона, где главный оратор Сократ (или псевдо-Сократ, за которым автор скрывает свою скромную персону). Хотя диалогу, повествующему о праведной любви к красавцам, присутствие молодого красавца придает неподражаемую живость.

В целом, этот диалог важен для понимания ключевых моментов философии Платона описанием блужданий бессмертной души, отбившейся от источника и обреченной на скитания, до тех пор пока она не припомнит свой божественный исток. Увлекательным чтением его не назовешь, потому что, помимо сути, в нем полно «гимнасической» нудятины, перечислений греческих болтунов всех времен (понятно, откуда пошла западная академическая традиция), похвал богам и музам. И да не плюнут в меня поклонники греческой классической философии, сколько бы их ни осталось: я не специалист, а значит, выражаю точку зрения профаническую, и потому достойна снисхождения хотя бы за мое неразумие.

«Теэтет» - диалог, в котором рассматривается вопрос о природе знания. А я как раз с некоторых пор задумал создать файл, где содержался бы некий минимум необходимого знания – своего рода персональную ликбезную википедию. А то ведь многое из того, что просто необходимо знать - не знаешь, но и, что хуже, многое из того, что знаешь вроде бы точно, знаешь точно, да не очень. Критерий же обладания знанием один и это простейший из критериев: просто задайте себе вопрос «я знаю это?» и попытайтесь ответить на него четко и ясно. Если можете – знаете, не можете – не знаете. Я вот как раз недавно проделывал такой опыт в отношении одной книги, и выяснил, что почти ничего из нее не помню, а, следовательно, и не знаю, ведь знание есть нечто, прочно оседающее в нашей памяти, тогда как воспринимаем мы вообще говоря что ни попадя, но, как оно легко в голову заходит, так же легко оттуда и выветривается. Это «оно» соответственно есть что угодно, но не есть знание.

Ну что же, все банальности, которые я наговорил в первом абзаце, должны быть дополнены еще несколькими в последующих. Итак, я решил начать составление персональной ликбезной википедии. И почему бы не начать как раз с диалога «Теэтет», раз уж он и стал детонатором этой затеи? Что же я знаю в отношении этого диалога? Список следующий:

1. Диалог «Теэтет» написал Платон. Ну, это почти всякий дурак знает.
2. В диалоге «Теэтет» разбирается вопрос: «Что есть знание?». Это я уже говорил, но повторение – мать учения. У меня еще много банальностей за пазухой, даже не сомневайтесь:)
3. Именно в диалоге «Теэтет» Сократ, сын повитухи Фенареты (а это тоже не мешало бы помнить) подробно раскрывает свой метод философствования как родовспоможения мысли, что еще называется словом майевтика. При этом, если почитать диалог внимательно, то вы поймете, что Сократ (с подачи Платона) и рта Теэтету не дает раскрыть, но сам и порождает рассуждения и опровергает их.
4. Именно в диалоге «Теэтет» Сократ вспоминает о споре о сне и яви; этот отрывок часто цитируют, когда речь заходит о проблематике сна. Здесь же любопытно сравнить слова Сократа со схожими словами Декарта, а также обратиться и к прямо противоположным словам Аристотеля. Сравнив, сядьте и подумайте. Главное, не засните:)
5. Хоть я и не большой сторонник заучивать гольные даты наизусть, но даты жизни Платона и Сократа хорошо бы помнить. Итак, Сократ (470-469 до н.э – 399 до н.э). Платон (428 или 27 до .н.э. – 348 или 347 г. до. н.э). Можно твердо запомнить хотя бы следующее: Сократ философствовал в пятом веке до нашей эры - и прямо вплоть до начала четвертого века, эстафету у него принял Платон, философствовавший непосредственно в четвертом веке до нашей эры. Эстафету Платона, как мы помним, подхватил Аристотель. Что ж, и его помянем: Аристотель (384 до н.э. – 322 до. н.э). Эстафету же Аристотеля подхватил Александр Македонский, но о нем я и знать ничего не хочу. С философской точки зрения Александр совершенно неинтересен. Итак, повторим урок: Сократ философствовал в пятом веке до н.э., Платон и Аристотель – в четвертом. Садитесь, пятерка.
6. Вернусь непосредственно к диалогу «Теэтет». Что еще совершенно необходимо знать о нем? Ощущение не есть знание. Мнение не есть знание. Что же такое знание? Как говорилось в одном известном анекдоте – еще неизвестно. Этот анекдот знать не обязательно. Ну а Сократ знает, что он пока что еще ничего не знает.
7. Вы же знайте, что диалог «Теэтет» - прекрасный диалог! Тот, кто с этим не согласен, глубоко заблуждается. И это не мое ни мнение, ни ощущение, это так оно и есть на самом деле.

P.S. На этом я хотел и закончить, но есть еще один немаловажный момент, который следует знать. Текстовый вариант этого диалога, блуждающий по сети заканчивается словами Теэтета: «Скажи, к чему же сводились эти твои вопросы?». По-моему, это совершенно блистательная концовка, но, так как истина всего дороже, то я вынужден сказать, что это еще не конец диалога. По нынешним временам – далеко не лишнее уточнение, более того, мне легко представить нечто вроде фантастического рассказа, в котором данная пропавшая в текстовом варианте концовка окажется утраченной навсегда. Главный герой этого рассказа соответственно и будет занят поисками концовки и вот он вдруг случайно находит некий сайт с рецензиями, и на этом сайте он находит рецензию на диалог «Теэтет», где под катом выложена недостающая часть текста:) Итак, все под кат.

Дальше...

Окончание диалога «Теэтет»

Теэтет. Скажи, к чему же сводились эти твои вопросы?
Сократ. Если присоединить объяснение к правильному мнению означало бы знать, а не иметь мнение об отличительном признаке, то это было бы приятнейшим из всех положений о знании. Ведь узнать – значит, видимо, получить знание, не так ли?
Теэтет. Да.
Сократ. Значит, как видно, на вопрос, что есть знание, можно ответить, что это правильное мнение со знанием отличительного признака. Ведь присоединение объяснения заключалось именно в этом.
Теэтет. Похоже, что так.
Сократ. Вот уж простодушны мы были бы, если бы, исследуя знание, мы говорили, что это правильное мнение со знанием будь то отличительного признака, будь то чего другого. И выходит, Теэтет, что ни ощущение, ни правильное мнение, ни объяснение в связи с правильным мнением, пожалуй, не есть знание.
Теэтет. Видимо, нет.
Сократ. И мы все еще беременны знанием и мучимся им, милый друг, или уже все родили на свет?
Теэтет. Клянусь Зевсом, с твоей легкой руки я сказал больше, чем в себе носил.
Сократ. И все это наше повивальное искусство признает мертворожденным и недостойным воспитания?
Теэтет. Решительно все.
Сократ. Итак, если ты соберешься родить что-то другое, Теэтет, и это случится, то после сегодняшнего упражнения плоды твои будут лучше; если же ты окажешься пуст, то меньше будешь в тягость окружающим, будешь кротким и рассудительным и не станешь считать, что знаешь то, чего ты не знаешь. Ведь мое искусство умеет добиваться только этого, а больше ничего, да я и не знаю ничего из того, что знают прочие великие и удивительные мужи, сколько их есть и сколько их было. А повивальное это искусство я и моя мать получили в удел от бога, она – для женщин, я – для благородных юношей, для тех, кто прекрасен. Теперь же я должен идти в царский портик по тому обвинению, что написал на меня Мелет. Утром, Феодор, мы опять здесь встретимся.

Я оказалась мало подготовленной к заявлениям о том, что любовь мужчины к женщине — пошлость, а любовь мужчины к юноше — небесна. Н-да... Скрипуче как-то в голове поворачивалась эта идея, не укладывалась, я искала ей оправдания и плохо находила. Разве что одно: да ладно, какое мое дело.
Игнорируя половую предвзятость участников пира как будто несуществующую, я стала отмечать, какие характеристики даются любви как цельному явлению. Вот это уже было интересно. Да: многие признаки оказались универсальными.

Вообще чтение Платона — к прибавлению житейской мудрости. Неожиданно полезными оказались описания некоторых мимолетных ситуаций, например, такой:

(надо запомнить!)

(обращение, прозвучавшее из уст хозяина пира античных времен — не есть ли ключ к великолепному обслуживанию?)

Привело в восторг определение творчества — чемпион по краткости и полноте! Ни добавить, ни убавить:

Системы доказательств, которые применяет каждый оратор — чрезвычайно занимательны. Читаешь и диву даешься: как же так можно повернуть?! Не будучи философом, ни за что не сможешь доказывать так, как доказывает философ.
И уж что совсем поразительно — я нашла в этих речах что-то вроде прообразов. В частности, того, что Бог есть любовь; что Он говорит с людьми через пророков; что любовь и бессмертие тесно связаны; что путь любви есть постепенное восхождение к (Тому, Кто) не имеет природы и не ведает изменения; что дух сильнее плоти...

Познавательная книга.

Вот это атмосферка! Вау!
К стыду своему, я не читала раньше античной литературы. Разве что урывками по школьной программе.

Не знаю, насколько адаптированный перевод мне достался, но первое, что меня удивило, это насколько, не побоюсь этого слова, современный слог у Платона. Просто задуматься, чувак жил до нашей эры, а пишет лучше многих наших современников. Я хорошо помню, как читала привет из 15го века Томас Мэлори - Смерть Артура . Или даже из 18го - Гораций Уолпол - Замок Отранто .
Стоит ли говорить, что манера письма у этих авторов была достаточно примитивна по сравнению с нашим временем?
Да, кажется я только сейчас в полной мере осознала, как сильно откатилась культура с падением цивилизаций древних Греции и Рима.

Но вернёмся к Пиру. Удивил меня далеко не только слог, но и содержание. Боже мой, насколько же здорово работала у них голова! По крайней мере в том, что касается ораторского искусства. Если в реальности они доносили свои мысли хотя бы в половину также хорошо, как это передано в книге, то это просто что-то невероятное. Такие беседы, где каждый участник способен не просто высказать своё мнение, но и отлично его обосновать. Интеллектуальные споры, где люди способны уважительно выслушать другого до конца его речи, но при этом не чураются дружеских подколок... Да... Если рассматривать прогресс с этого ракурса, то возможно мы до сих пор не догнали наших античных предков по культурному развитию.

Возможно, стоило бы сказать что-то про сам смысл описанных в "Пире" разговоров, но уже как-то не до этого. Да и зачем пересказывать? Обсудить тему лучше, чем сами действующие лица я всё равно не сумею.
Но вот кажется, осознав свой ужасный пробел в античной литературе я уже с этой книги начинаю в неё влюбляться.
Кажется пора серьёзно пересмотреть свои планы на чтение, потому что теперь я хочу познакомиться с большинством известных произведений того времени.

Говорит Сократ в укор своим собеседникам.
Поэтому постараюсь в своем отзыве не приписывать "Пиру" тех исключительных качеств, которые не грех было бы и превознести в хвалебной рецензии, демонстрируя собственную утонченность.

На мой взгляд, диалог, который предполагает собой гимн Эроту, на деле простому читателю кажется гимном Сократу. Речи его, пропущенные через два пересказа, не теряют своего завораживающего блеска, и ты вдруг понимаешь, почему все эти красивые восхваления, посвященные любви и ее божествам - не больше, чем обычные речи собравшихся за столом, а Сократ - это Сократ. Он стоит совершенно отдельно, он - это нечто особое, честно. Есть в нем какая-то потрясающая искра, что-то выделяющее его среди прочих. Говорит об этом и Алквиад, обращаясь к самому Сократу в своем панегирике в его честь:

И это действительно так. Речь Сократа и рассказ о нем хочется раздергать на цитаты, потому что образ этого человека, мало того, что складывается отчетливее прочих, так еще и обладает удивительной и притягательной силой. Сократ - это фигура, это человек, которому даровано бессмертие в нашей памяти.
Конечно, если отвлечься от Сократа, то можно отметить, что в диалоге проскальзывают очень любопытные наблюдения и выводы:

Низок же тот пошлый поклонник, который любит тело больше, чем душу; он к тому же и непостоянен, поскольку непостоянно то, что он любит.

«Чего же хочет тот, кто любит прекрасное?»
— Чтобы оно стало его уделом, — ответил я.

Впрочем, у "Пира" есть и еще одно неоспоримое достоинство: он неожиданно показывает, что нет ничего такого уж страшного и тяжелого для понимания в трудах античных философов. Некоторые представления о мире кажутся нам, детям двадцать первого века, наивными, но мастерство, с которым эти люди разбирают человеческую природу и движения души, не может не вызвать восхищения.

И что характерно?
Эти вот приколисты-демократы, во-первых, вообще не напрягались по поводу всеобщей демократии. Да и фиг с ней, со всеобщей - не пришло ещё её время!
Во-вторых, те же самые приколисты создали культур-мультур не то чтобы на века - на тысячелетия. Так, между прочим, между очередными возлияниями. А прикиньте, что бы было, если бы к всенародному делу по созданию культуры и продвижению её в массы других культур, вышеозначенные приколичты отнеслись бы с такой же серьезностью, с какой они отнеслись ко всеобщей демократии!!!
В-третьих, и это типа чё - из-за упоминаний о любви мальчика к мальчику нужно было всю эту байду под названием "Пир" запрещать в Советском Союзе во избежания сотрясения основ? И чё типа это тогда были за основы такие?
Рекомендую!
ПыСы: я чёй-то то не понял-не догнал: мне предложили что-то прокомментировать. Я подумал, что это и есть типа отзыв. Оказалось, что это совсем не "типа", что это всё проходит по разным ведомствам. Поэтому не обессудьте за повтор: на "Пир"у же был!