Цитаты из книги Уединенное

Господь надымил мною в мире.

О, мои грустные "опыты"... И зачем я захотел все знать. Теперь уже я не умру спокойно, как надеялся...

Литература есть самый отвратительный вид торга. И потому удвоенно-отвратительный, что тут замешивается несколько таланта. И что "торгуемые вещи" суть действительные духовные ценности.

Авраама призвал Бог: а я сам призвал Бога... Вот вся разница.

Техника, присоединившись к душе, дала ей всемогущество. Но она же ее и раздавила. Появилась "техническая душа" - "contradictio in adjecto. И вдохновение умерло.

В террор можно и влюбиться и возненавидеть до глубины души, - и притом с оттенком "на неделе семь пятниц", без всякой неискренности.

Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если ее нет, человек может только "сделать из себя писателя". Но он не писатель.

Спешат ли в далекие страны вновь открытой Америки или древнего Китая посланцы папы, прозелиты веры, возможные мученики: знайте, это девственники.

И рога отвечают некоторой линии в натуре вещи.

Кто любит русский народ – не может не любить церкви. Потому что народ и его церковь – одно. И только у русских это одно.

Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию.

Социал-демократы съедят всех трудолюбием.

Кто омрачает сердце царей, омрачает судьбу народа.

Гадаешь и не умеешь разгадать: да отчего пошлое, отчего именно убогое и бессильное лезет к власти, силе и положению? И никто не может его одолеть, удержать, противиться? Черный огонь.

...у Рима было богатство, сила, знатность, легионы и Гораций, куртизанки и изящество; в катакомбах толпились бедняки. И они победили.

Достоевский, видевший все это «сложение обстоятельств», желчно написал строки: ...«И вот, в XXI столетии, — при всеобщем реве ликующей толпы, блузник с сапожным ножом в руке поднимается по лестнице к чудному Лику Сикстинской Мадонны: и раздерет этот Лик во имя всеобщего равенства и братства»… «Не надо гениев: ибо это — аристократия».

Без веры в себя нельзя быть сильным. Но вера в себя разливается в человеке нескромностью. Уладить это противоречие - одна из труднейших задач жизни и личности

Все-таки ни один и библеистов не рассмотрел этой особенности и странности библейского рассказа, что ведь не Авраам искал Бога, а Бог хотел Авраама. В Библии даже ясно показано, что Авраам долго уклонялся от заключения завета... Бегал, но Бог схватил его. Тогда он ответил: "Теперь я буду верен Тебе, я и потомство мое".

Никакой человек недостоин похвалы. Всякий человек достоин только жалости.

Все политики неразвиты, духовно неразвиты, а революционеры, в которых политика кипит, а не теплится, неразвиты чудовищно.