Убийства в Плейг-Корте

... предчувствие — это, так сказать, идея, в верности которой вы сомневаетесь.

Сами по себе противоречивые показания могут быть не такими уж необъяснимыми.

Тогда, я думаю, мы все поняли бессмысленность попытки выскочить в эту дверь — я не знаю, кто из нас поднял эту суету, но мы вели себя как овцы, следующие за вожаком.

— Видите ли, — осторожно произнесла Мэрион после паузы, — мысль о том, что кто-то из нас вот так бродит, была... была гораздо ужасней всех прочих.

Ну вы же разумный человек, сами подумайте! Это не стоит и выеденного яйца, просто чепуха какая-то. Кто-то выходил во двор, а теперь боится признаться.

Молился! Конечно нет. Неужели я похож на благочестивого методиста? Я пытался установить связь, чтобы дать силу разуму, изгоняющему привязанность к Земле.

Художник или композитор не теряет своей гениальности из-за наркотиков или алкоголя.

Я думал, что ей пойдёт на пользу, если он объяснит ей её собственные эмоции.

Я начинаю понимать, как трудно быть методичным и все учитывать, когда ты сам завязан в деле.

Ты хоть понимаешь, что не будет никакого толку, если мы обвиним кого-то в убийстве, но не сможем показать, как убийца это сделал? Мы даже не осмелимся обратиться в суд.

Мы не знаем, был ли мистер Дарворт мошенником. Если на то пошло, то я уверена в одном. Они не мошенники. Они настоящие. Он вмешался в их дела, и они убили его.

И все же противостоять этим людям было бы до неприличия легко, настолько они были охвачены страхом, витавшим в этой комнате за спиной каждого.

Кроме того, я подумал, что было бы лучше, если бы я принял сегодня вечером двойную дозу, потому что мне понравилось лекарство, и оно понравилось бы мне вдвое больше, если бы я вдвое больше его принял. Разве не так?

Пока он (призрак) только рыскал и дребезжал стеклами, это вызывало тревогу. Но вот что забавно: в тот момент, когда он берет самое смертоносное оружие и проделывает в ком-то дырки, мы становимся скептиками.

В общем, колеблешься и стоишь как в ступоре, а потом тебя тошнит при мысли, что ты должен был не стоять, а действовать.

Это убийство, его атмосфера, весь клубок противоречивых фактов говорили о том, что здесь что-то не так.

— Это был не спиритический сеанс. Они молились. И вот тут при ближайшем рассмотрении кроется самая подозрительная часть всего этого дела. Они не хотели, чтобы Джозеф был там.

И поскольку с этого сигнала началось одно из самых поразительных и запутанных дел нашего времени об убийствах, следует очень осторожно относиться к моим словам, не преувеличивай их значение и не впадая в заблуждение, в котором пребывали мы сами.

Мой отец сказал, что если бы однажды Льюис Плейдж осмелился сделать всё, что ему хотелось, то, вероятно, он был бы настолько грешен, что не смог бы умереть, как другие.

Либо вы подпадаете под его чары, либо он поворачивается к вам спиной, притом так нагло, что хочется дать ему в челюсть.