Слезы жирафа

Некоторые женщины, которые получили гораздо более низкие оценки (бывало, что и пятьдесят один процент — низший допустимый балл), удостоились отличных предложений, тогда как она (получившая девяносто семь) не удостоилась вообще ничего. Как же так?

Ей все объяснила другая неудачница. Она тоже ходила на интервью и тоже потерпела фиаско.

— Работу ведь дают мужчины, так? — спросила она.

— Полагаю, что так, — ответила мма Макутси. — Ведь бизнесом управляют мужчины. Они и выбирают секретарш.

— А как вы думаете, по какому принципу они отбирают тех, кто получит работу? Может, по оценкам? Вы ведь так думаете?

Мма Макутси молчала. Ей никогда не приходило в голову, что подобные решения можно принимать как-нибудь иначе. Все, чему ее учили в школе, свидетельствовало о том, что чем больше трудишься, тем лучше потом устроишься на работу.

— Так вот, — криво усмехнулась ее знакомая, — я знаю, что вы думаете. Но вы ошибаетесь. Мужчина выбирает себе сотрудниц, ориентируясь на внешний вид. Мужчины предпочитают красоток и именно им дают работу. А другим говорят: приносим свои извинения, но вакансий больше нет, нам очень жаль. Сейчас во всем мире экономический спад, и работа есть только для красивых. Во время экономического спада так обычно и бывает. Короче, во всем виновата экономика.

— Некоторые люди с трудом что-то отдают, — сказала она. — Их неправильно воспитывали матери. Я читала об этом. Есть такой врач, доктор Фрейд, он очень знаменитый и написал много книг о таких людях.

— Он из Йоханнесбурга? — поинтересовался мистер Дж. Л. Б. Матекони.

— Вряд ли, — ответила мма Потокване. — Книга издана в Лондоне. Но очень интересная. Там говорится, что все мальчики влюблены в своих мам.

— Но это же совершенно естественно, — удивился мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Разумеется, мальчики любят своих матерей. Почему бы им их не любить?

Мма Потокване пожала плечами.

— Я с вами согласна. Не вижу ничего предосудительного в любви к матери.

— Тогда почему же доктор Фрейд переживает по этому поводу? — продолжал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Ему следовало бы переживать, если бы они не любили своих мам.

Мма Потокване глубоко задумалась.

— Да. Но он уж очень переживает и, по-моему, пытается им помешать.

— Но это же смешно, — улыбнулся мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Лучше бы он занялся чем-нибудь другим.

— Конечно, — кивнула мма Потокване, — тем более, что несмотря на старания доктора Фрейда, мальчики продолжают любить своих мам, потому что так и должно быть.

По сравнению с тем, что я увидела в Африке, моя страна казалась фальшивой и нереальной. Да, люди здесь много страдают, они бедны, но замечательно относятся друг к другу. Когда я впервые услышала, как африканцы называют незнакомых людей братьями и сестрами, мне это показалось странным. Но вскоре я поняла глубокий смысл этих слов, прочувствовала его. И когда в один прекрасный день какая-то женщина впервые назвала меня сестрой, я заплакала, а она никак не могла понять, почему я так расстроилась. Я сказала ей: «Ничего страшного. Я просто плачу. Не обращайте внимания». Мне тоже хотелось называть своих подруг сестрами, но это показалось бы неестественным и никак не выговаривалось. Но я чувствовала, что они мои сестры. Я училась. Я приехала в Африку, чтобы многому научиться.

Она считала постыдными эти календари с худющими девушками, сидевшими на покрышках или прислонившимися к машинам. Девушки выглядели совершенно никчемными. Вряд ли им можно доверить деторождение. Судя по их виду, ни у одной не было аттестата о среднем образовании или даже об окончании шестилетки. Совершенно никчемные девицы, от которых мужчин бросает то в жар, то в холод, а это никому не приносит пользы. Если бы мужчины знали, каких глупцов делают из них эти девицы; но они об этом не догадываются, и объяснять им совершенно бессмысленно.

Разве сам Христос не был плотником в мастерской своего отца? Мистер Дж. Л. Б. Матекони задумался. Если бы Христос вернулся в наш мир сегодня, он, пожалуй, стал бы механиком. И это сделало бы честь механикам всего мира. Но Христос несомненно выбрал бы Африку: в Израиле сейчас слишком опасно. И чем больше мистер Дж. Л. Б. Матекони об этом думал, тем больше укреплялся в мнении, что выбор пал бы на Ботсвану, а точнее — именно на Габороне. Ах, какая это была бы честь для ботсванцев! Но, это, увы, невозможно, так что нечего об этом и мечтать. Господь возвращаться не собирается. Он уже давал нам шанс, но мы им, к сожалению, не воспользовались.

Поначалу она не верила, что бывают такие люди. Почему они заботятся о других, а не о своих собственных семьях? Да, она тоже заботилась о брате, но ведь это ее долг.

Однажды воспитательница ей все объяснила.

— Нужно заботиться о других людях, — сказала она. — Они наши братья и сестры. Если они несчастны, то и мы тоже несчастны. Если они голодны, то и мы тоже. Понимаешь?

Девочка все усвоила. Это будет и ее долг — заботиться о других людях. Даже если у нее никогда не будет своих детей, она станет ухаживать за чужими. А еще об этом добром человеке, мистере Дж. Л. Б. Матекони. И следить за тем, чтобы в его доме было чисто и опрятно. Вот это и будет ее работа.

Мма Рамотсве питала склонность к философским построениям, но лишь в известных пределах. Подобные вопросы, безусловно, звучат весьма заманчиво, но они порождают дальнейшие вопросы, на которые может не найтись ответов. И вы можете зайти в тупик — придется признать, что мир таков, каков он есть, и другим быть не может. Вот, например, всем известно, что мужчине нельзя находиться там, где рожает женщина. Это настолько очевидно, что совершенно не требует объяснений. Но в некоторых странах вдруг ни с того ни с сего решили, что мужчина должен присутствовать при рождении своего ребенка. Когда мма Рамотсве прочитала об этом в журнале, у нее перехватило дыхание. Но потом она задалась вопросом: почему бы отцу не посмотреть, как появляется на свет его ребенок, не встретить его в этом мире, не разделить радость с матерью? И не смогла придумать причину для запрета. Вопрос совсем не в том, должен ли отец там находиться. Конечно, не должен, это совершенно ясно. Но в чем причина запрета? В конечном счете ответ прост: моральные устои старушки Ботсваны говорят, что это дурно, а старушка Ботсвана с ее моралью, как известно, безоговорочно права. Считается, что права.

Это была традиционная ботсванская корзина с вплетённым орнаментом.
— Вот эти малюсенькие крапинки означают слёзы, — объяснила она. — Жираф отдаёт свои слезы женщинам, а те вплетают их в корзины.
Миссис Куртин приняла корзину по-ботсвански — обеими руками. Как же невоспитанны люди, берущие подарок одной рукой, словно выхватывают его у дарителя. Миссис Куртин знала, как это нужно делать.
— Вы очень добры, мма, — сказала она. — Но зачем жираф отдаёт им свои слёзы?
Мма Рамотсве пожала плечами. Об этом она никогда не задумывалась.
— Наверно, это означает, что у нас всегда есть что отдать, — предположила она. — А у жирафа больше ничего нет, только его слёзы.
«Интересно, так ли это?» — подумала она. И представила себе жирафа, выглядывающего из зарослей, и его странное тело на ходулях, замаскированное среди листвы; его влажные бархатные щёки и водянистые глаза. И подумала обо всей той красоте, которая есть в Африке, о смехе и любви.