На ложе любви. Из японской поэзии Серебряного века

В Японии тоже был свой "серебряный век" и примерно тогда же, когда и в России - на рубеже XIX и XX веков. Ёсано Акико, одна из самых известных японских поэтесс того времени, входит в число тех, кто возродил старинный жанр танка и сумел вдохнуть в него не только новую жизнь, но и "страстность эпохи Мэйдзи".
Ее стихи стали сенсацией, она не боялась откровенно говорить о чувственном.

Для дочки купца из Осаки - это было очень смело. А вот такое стихотворение считалось верхом неприличия:

"Трава луговая" - это метафора плотской любви, а приличные японские девушки не говорят об "этом", особенно с приподнятыми грудями.

А еще Ёсано Акико ломала все классические каноны жанра. В танка одним из требований было соблюдение "сезонности". Если осень - значит, грустим, если весна - радуемся. А наша Акико то осенью радуется, то и вовсе весну и осень в одном стихотворении упоминает, а это - полный непорядок.

Но, как ни странно, Акико все сходило с рук и слава ее только увеличивалась. Она мешала времена года, Восток и Запад, забывала упомянуть о природе, что тоже было неправильным:

Акико не знала еще, когда писала этот стих, что будет у нее одиннадцать детей, и вряд ли удастся тихо умереть от любви за книгой. Самый пик ее популярности пришелся на молодые годы, потом она тоже работала, издавалась, но все признают, что ранние сборники - самые изысканные и утонченные.

Поэтесса Ёсано Акико (1878 - 1942) - та, кому принадлежат известные многим по роману братьев Стругацких, сильные, страшные строки...

Сказали мне, что эта дорога
Меня приведет к океану смерти,
И я с полпути повернула обратно.
С тех пор все тянутся передо мною
Кривые, глухие окольные тропы…

К слову, современная японская поэтесса Тавара Мати, автор полюбившегося многим сборника "Именины салата" называет себя ее наследницей... В поэзии Ёсано Акико легко сочетается несочетаемое - например, два сезона - весну и осень, в одном "поэтическом пространстве", нарушая этим все каноны жанра танка.

Ветку
Для тебя отломил,
Но весне вопреки
В багрянце она –
Осени знак.

В ее стихах нет того покоя, того равновесия, созерцательности, что ли, которые, мне казалось, отличают все японские поэтические формы. Поэзия Ёсано Акико открывает читателю смятение, царившее в ее душе, ее раздвоенность...

Цитры напев
С колокольным гулом смешался.
И на это странное созвучие -
Удивляюсь сама! -
Эхом откликнулось сердце.

Она балансирует на грани между традиционно-японским и новаторским, европейским; именно ее поэзия положила начало смелым и откровенно эротическим любовным мотивам в литературе. Даже образы греческой мифологии в ее стихи вписываются совершенно органично.

О, богиня Медуза, молю,
Окамени меня взглядом,
Чтобы я
В оцепенении сна пребывала
До его возвращения.

Подчас же ее танка звучат едва ли не модернистски...

Ночью умаялась
Бормотать над тетрадной страницей.
А в дольнем мире,
Упав, заплутала звезда
Среди спутанных прядей.

В комментариях к одному из стихотворений мне встретился интересный факт - ветер, по представлениям японцев, имеет цвет, его даже можно увидеть - "созерцать", как пишет поэтесса...

Опершись о перила,
В задумчивом забытьи
Созерцаю:
Осенний ветер пробирается
Сквозь заросли хаги.

Холодный осенний ветер всегда белого цвета, а теплый ветер – весенний или летний – по представлениям японцев темный. У Ёсано Акико появляется даже "синий ветер" - по мнению ее комментаторов этот образ – изобретение поэтессы.

Выскользнув
Из рукава тончайшего шелка,
Крохотный светлячок
Погас-истаял
В синем ветре ночном.

Но в первую очередь ее поэзия, конечно, любовная, пусть и достаточно новаторская, смелая для ее времени. Ее первый сборник назывался "Спутанные волосы" - в средневековой поэзии - символ страсти...

Хочется поделиться едва ли не каждым стихотворением в этом маленьком сборнике, но я все же постараюсь выбрать те, что понравились больше всего...

Всего-то половинка любви -
любовь без ответа, -
Но разве она пылает не ярче
Слепящего солнца
В высоком небе?

Дальше...

Ты - сияние звезд
В зимнем ночном небе.
Кто-то скажет:
Всего одной, -
Отвечу: всех до единой.

Неотвязная мысль:
Любовь до конца исчерпалась!
Вдруг поняла,
Что горечь печали
Только любви продолженье.

Его не вернет мне
Ранний вечер весенний...
Поникла над маленькой цитрой,
И спутались пряди волос,
Спутались пряди.

Если спросят,
Слагаю ли песни? -
Отвечу: Куда там! Я словно
Струны от цитры - кото,
Лишенные деки-опоры.

Кто смеет советовать
Мне, крылатой,
Чтобы я медленно, неторопливо
По каменной лестнице
Вверх взбиралась?!

Знакомство с японской поэзией начинается с этой замечательной книги, уникальной тем, что имеет комментарий и разъяснение переводчика, что намного облегчает понимание стихов хоть в какой-то степени. Иначе они казались бы абстрактными фразами, значение которых неясно, а само чтение - бессмысленно.
Не могу отнести себя к поклонникам японской поэзии, потому как предпочитаю ее прозе.
Акико Ёсано сравнивают с Анной Ахматовой потому, что они обе - поэтессы-символистки.
Поэзия Ёсано - это сплошь символы. Символ глицинии - главный символ; символ текучести времени, цветение лиловых глициний в конце весны - предвестник жаркого, знойного лета, обильных дождей. Символ спутанных волос как результат любовной страсти. Символы монахов, храмов, колокол и сутр - символы, связанные с мужем Ёсано, происходившем из семьи буддийского священника. Алый цвет - символ страсти, ее быстротечности.

Немногословное, но глубокое и чувственное проникновение в мир любви,ревности и необычных переплетений мимолетного с вечным. И все это дарит женщина, японка, жившая на рубеже 19-20 веков, смелая в своих откровениях и желаниях, открыто заявляющая о своих мыслях и желаниях, перемежающая японское с западным, что делает ее поэзию для нас еще понятнее и ближе.

Кто смеет мне советовать
Мне,крылатой,
Чтобы я медленно,неторопливо
По каменной лестнице
Вверх взбиралась?!

Японский дух( такой каким он мне представляется)) у Ёсано Акико , пронизывая стихотворения поэтессы, показывает ее яркую, страстную , "лиловую" душу.

Спутаны пряди,
Томик стихов Акико,
Восхищена!