Тайна зефира в шоколаде

Моя маман победила в телеконкурсе. Там было условие — кто дольше всех прохохочет. И маман умудрилась прохохотать два с половиной часа. И то не видать бы ей Парижа как своих ушей, если бы тетку, которая прохохотала три часа, не увезли в психушку.

В одной умной книжке я вычитала, что, хоть учись, хоть не учись, в голове остается всего лишь пять процентов от полученных знаний. Остальное забывается. А раз так, то чего ради стараться?.. Уж пять — то процентов у меня в любом случае наберется.

— Жаль, с парашютом не успели попрыгать. А может, ты уже прыгала?
— Чего нет, того нет, — развела я руками.
— Ладно, как-нибудь в следующий раз. Ты только запомни на всякий случай: когда подлетаешь к земле, ноги должны быть ниже головы...

Спешить надо медленно.

Умный человек тоже имеет глупые мысли, но он никогда не высказывает их вслух.

Из книг и фильмов я знала: с сокровищами ни в коем случае нельзя тянуть резину. Сегодня они есть, а завтра их нет. Вернее, они есть, но уже не у тебя.

Кто узнал жизнь, тот не торопится.

— Не наврал, внучка, а сочинил, — поправил меня дедушка. — Существенная, между прочим, разница...

Не ошибается тот, кто ничего не делает.

Все самые таинственные и загадочные истории имеют, как правило, очень простое объяснение.

— А что это за салага? Неужели жених?
— Дедушка, — смутилась я, — это Володька.
— А что, Володьки женихами не могут быть? — посмеивался дедушка в усы.

Когда не знаешь, что сказать, — говори правду.

Он не спеша снял чёрный плащ, чёрные перчатки и чёрную шляпу. Под плащом у него оказались чёрные брюки, чёрный пиджак и чёрная рубашка.

— Ты что, трусиха?
— Не трусиха, а осторожная, — уточнила я.

«Как вам удавалось выходить живым и невредимым из всевозможных переделок?
— Нет никакого секрета, полковник. В таких случаях я всегда говорил себе:
"Спокойно, Кэп. Обойдется как-нибудь".
— Так просто?
— А в жизни все просто.»

Но я знал и другое: ничто не пропадает бесследно, ничто и никогда.

Потому что людям мало одного хорошего. Им ещё и плохое подавай.

В данный момент Воробей листал фотоальбом под названием «Наша дочь». Альбом открывался цветным снимком, который папочка умудрился сделать тринадцатого мая в роддоме номер тринадцать. Далее шли фотографии, где меня, голенькую, купают в ванночке; затем я, голенькая, лежу в кроватке, а после, опять же голенькая, сижу на руках у счастливой маман. Короче – сплошная порнуха.

Мы с итальянцами поменялись, - пояснил Пивоваров. - Они нам скрипку Паганини, а мы им балалайку Петра 1. Все по-честному.