Пустые хлопоты

• А почему вас не расстреляли?

Я встречала его дивные двустишия: умные, забавные, парадоксальные, емкие, иногда невероятно смешные, часто с очевидным философским подтекстом, еще чаще - с неочевидным. Но целенаправленно Губермана не читала. Наверно боялась, что собранные вместе, стишки утратят обаяние. Кто застал перестроечный книжный вал, вспомнит сборники анекдотов. Сколько раз в советском детстве, травя их в компании, помирая со смеху, думала: вот бы книгу, где одни только анекдоты! Но когда такие книжицы впрямь, появились, оказалось, что читать смешные истории подряд вовсе невесело, больше того - читать в-одиночку отдает идиотизмом. Всякому жанру свое время и место.

"Прогулки вокруг барака" не стихи, это такой губермановский род "Записок из Мертвого дома" - да, у русской литературы богатая традиция прозы из мест заключения (и даже поэзии, в случае Бродского). Но Игорь Миронович здесь не грешит стиховно, в тексте ни одного гарика. Обстоятельства, надо думать, не располагали. Роман в письмах без ответа, которые ответа не предполагали, потому что не бывали отправлены. Вернее были, но переправлены всем скопом, вы ведь понимаете разницу между "отправить" и "переправить"? Цензура ФСИН (или как это называлось в Советском Союзе), не пропустила бы, конечно, такого откровенного рассказа о тюремном быте и установлениях.

Форма писем к жене выбрана потому что когда ты в экстремально плохих обстоятельствах, очень важно знать, что кто-то там, на воле, ждет тебя и думает о тебе. И говорить свое не в пустоту, но обращаясь к этому кому-то, как верующий обращается к своему богу. Хотя по Бродскому: "и вообще само перемещенье пера по бумаге есть увеличенье разрыва с теми, с кем больше сесть или лечь уже не удастся. С кем, вопреки письму, ты уже не увидишься, все равно почему" Но тут, согласно другому гению "каждому по вере". Губерман верил и таки сбылось.

Ни разу не роман. но "собранье пестрых глав, полусмешных, полупечальных" (Шишков, прости. обещаю больше не цитировать других классиков). На самом деле, печального и откровенно страшного тут, конечно, больше. Но есть и забавное, а как без него - всюду жизнь и во всякой жизни находится место радости, хотя некоторые сочетания времени-места-обстоятельств способствуют ей меньше. Ожидаемо.

Хорошая проза от умного талантливого человека, с даром рассказчика и феерическим чувством юмора. А в аудиоверсии от Григория Переля - чудо как хороша.

Эту книгу не следует читать подряд и много, лучше по
чуть-чуть из разных глав - по настроению.
Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой
истины, ибо таковой в природе нет.
Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо
автор сам по ней тоскует.
Эту книгу не следует читать ради полезных мыслей, ибо они
всегда противоречат друг другу.
Эту книгу не следует читать в надежде на советы и рецепты,
ибо умному они не нужны, а дураку не помогут.
Может быть, эту книгу вообще не следует читать. Но
иметь ее дома под рукой - необходимо.

"Гарики на каждый день" - это суровый реализм во всех его проявлениях, тончайшая сатира вперемешку с откровенной желчью.
Губерман как бы делает вывод своей жизни и жизни общества, делится с нами опытом, что грузом лежит на его плечах, и который даже хотелось бы забыть.

Уникальность автору придает способность посмеяться с самого себя. Он не видит ничего зазорного в том, чтоб высмеять свои пороки:

В то же время нам открывается лицо мечтателя, который с детства сохранил способность верить в чудеса и надеяться на лучшее:

Пока я читала эту книгу, а на это ушел один вечер, я карандашом делала на полях отметки. И нет еще ни одной такой книги у меня, которая была бы практически на каждой странице с пометкой. Уж больно в точку, уж больно подходит, слишком правда, чтобы пройти мимо.

Благодаря моему знакомству с этой книгой, я открыла для себя великолепного поэта, четверостишья которого струятся сарказмом либо наполнены мечтательностью.
Каждый гарик имеет свою форму, чередуются ямб с хореем и амфибрахием и так далее, причем гарики построены очень грамотно, четко, точно.
Пожалуй, еще никому не удавалось изложить целую проблему в каких-нибудь четырех срочках.

Когда я ещё была школьницей, а перед этим - когда моя мама была школьницей, было популярно вести тетрадки с любимыми стихами, песнями, цитатами. И сейчас интересно открыть и почитать, потому как поколение моей дочери таким заниматься уже вряд ли будет. И, почему-то, мне кажется, что и Губермана они тоже читать не станут, если только в интернете не наткнутся на картинку в таком стиле

К чему вообще я про тетрадки вспомнила? А к тому, что у меня парочка "гариков" там всё же была. Я выписала их из какой-то громадной книги с афоризмами, где всё было разбито по темам. Намертво, гады, влезли в память, настолько намертво, что я, не сомневаясь, взялась за сборник. На что рассчитывала? Конечно же на то, что захочется выписать пол книги. Но нет. Я захлебнулась.
Товарищи, это нечитаемо как книга. От гариков в больших объемах укачивает. Единственный адекватный вариант чтения - дозированно, в режиме открыла-закрыла, и то...
Так в чём же дело?
Да в том, что вроде как в каждом четверостишии должна быть заключена какая то мудрость, и эта мудрость слишком часто повторяется. Собственно, даже сборник раздёлен на главы (в читалке это 8-9 страниц) с общей темой. В основном эта тема - какие же мрази вокруг Губермана обитают. Иногда про баб и выпивку, бывает про Бога, друзей и евреев, бывает про любовь, много про жизнь.
Но чаще про мразей.
Мразей разных, политических и не очень. Те, что не очень - всё равно пахнут политикой. Собственно, за это Губерман и отсидел, не всем же нравится такое марание честного имени советского человека, которое позволял себе поэт, и, уж, тем более, марание самих принципов коммунизма.
Полно парадоксов таится в природе,
и ясно один из них видится мне:
где сразу пекутся о целом народе,
там каждый отдельно - в кромешном гавне.

По четверостишиям сразу видно, в каком настроении был Губерман, где-то юмор, где-то злой юмор, в некоторых философские рассуждения или желание заклеймить всех и вся. Конкретно в этом сборнике практически нет тюремных гариков, но я ознакомилась с ними отдельно, и они совершенно отличаются по настроению. Там есть отчаяние.
Мне здесь любая боль знакома.
Близка любовь. Понятна злость.
Да, здесь я раб. Но здесь я дома.
А на свободе - чуждый гость.

Но не только политическими гариками знаменит автор, ведь есть ещё одна тема, которой он посвятил сотни строк!
БАБЫ.
Не девушки, не женщины. Бабы. Коих у автора ( с его слов) было ну очень уж много. В связи с бабами мы многократно услышим, что автору в глубоком детстве сделали обрезание. Не то, чтоб мне очень хотелось знать о "подругах" и обрезании, но я настолько часто натыкалась на это, что задумалась - я читаю избранное, отборное и отдельное. Сколько ж их всего, упоминаний о главном еврейском признаке?
Губерман не забывал, кто он, о нет. Был евреем, принимал это, позволял себе шутить, иногда зло шутить, но имел право. И особенно злой шуткой было то, что у еврея родина - Россия. И про Родину много-много язвительных строк. Ничего святого! Даже жену, и ту не пропустил. Правда, вернусь к тюремной лирике, вот где он оценил, что, всё таки, жена надёжней. И передачку принесёт, и на длительное свидание приедут, не то, что "подруги".

Что-то явно писалось развеселить друзей, что-то - посмеяться над самим собой. Губерман очень разнопланов, он, наверное, и думал в рифму. Его гарики прочно обосновались в тетрадках и книгах афоризмов, иногда они обретают вторую жизнь и снова становятся актуальными, но многие канут в Лету. Я снова выписала себе с десяток гариков, которые подходят мне здесь и сейчас, и снова наткнусь на них спустя годы, задумаюсь и закрою. Так и должно быть. Всему свое время, и, иногда, это время уходит.

Даже пьесы на краю,
даже несколько за краем
мы играем роль свою
даже тем, что не играем.

P.S. Для рецензии я просмотрела избранные гарики и они снова мне очень понравились. И мне захотелось повысить оценку, но, цитирую автора!

Бывает – проснешься, как птица,
крылатой пружиной на взводе,
и хочется жить и трудиться;
но к завтраку это проходит.

Или вот:
Душой своей, отзывчивой и чистой,
других мы одобряем не вполне;
весьма несимпатична в эгоистах
к себе любовь сильнее, чем ко мне.

Чёрт, пора остановится. Он таки отлично пишет.

Имя Игоря Губермана до сегодняшнего дня мне совершенно ни о чем не говорило. Я знала, что существует такой человек, что он писатель, и что уже пару месяцев в букинистическом отделе на Крупской не могут продаться его сборники чего-то, стоящие прямо на кассе, оранжевый и, кажется, бирюзовый. А может быть и не сборники, не разглядеть на них ничего, кроме фамилии, странно расположенной на обложке.

Легендарные «гарики» прошагали дружно в ряд, как пионерский наш отряд, совершенно мимо меня. Я их, конечно, полистала, исключительно ради любопытства, но не нашла в них совершенно ничего, что могло бы сойти за легендарное. Возможно, это история давно прошедших лет, но сейчас эти четверостишия вызывают у меня стойкую ассоциацию с группами Вконтакте, где наравне с волчарами и бородатыми анекдотами появляются картинки вот с такими стишками. А еще есть люди такие, которые на ходу стихоплетствуют по любому поводу, на все дни рождения приходят с заготовленными сочинениями с паршивыми рифмами. Вот тоже очень похоже. Ничего не имею против, каждому — своё, мне же это не близко. Поэтому и не пошла я читать великое множество сборников со стишками, хотя вполне могла бы, и времени бы меньше потратила, и еще бы рецензию в стихах сообразила, которой бы судьи поставили не выше единицы, зато я бы отвела свою душеньку, которая, при всей нелюбви к стихоплетству окружающих, иногда забавляется складыванием любови с морковью, а слез с грезами. В общем, выбор пал на прозу. Мемуаристически-биографическую, дневниковую, тюремную. «Прогулки вокруг барака» основаны на дневниковых записях самого автора, когда он сидел в тюрьме по обвинению в незаконном обороте икон.

Собственно, вся книга — это набор баек из тех времен сомнительной художественной ценности. Возможно, в восьмидесятых, когда было написано это произведение, оно было на злобу дня и несло что-то в себе, даже может быть в девяностые могло быть актуальным, но сегодня эти истории уже кажутся не очень любопытными. А лично меня еще всю дорогу напрягал тон повествования: вот эти вот шуточки-прибауточки, когда речь идет об убийцах и насильниках, которые не жалеют ни о чем, кроме того, что попались, о руководстве и надзирателях, которые кайфуют от наличия у них власти и совершают соответствующие деяния, за которые их бы самих вполне можно было сажать, о том, как в тюрьме появляются касты, и кто-то становится блатным, а кого-то опускают на самое дно, без шанса оттуда выбраться, а человек мог сидеть за какое-нибудь тунеядство, но его лишили шанса остаться человеком… Какой здесь может быть оптимизм или юмор? Да, человеческая психология в этих условиях довольно любопытна во многих моментах, да, автор оказался в чужеродной среде и, возможно, эти шутеечки его не раз там спасали, но как читателю мне очень странно их наличие в этой книге. Это автор прикрывается любопытными наблюдениями, как бы со стороны, а любопытно ли остальным заключенным и их надзирателям? А начальнику тюрьмы? В общем, странная манера повествования, которая и легкой не получилась, так как темы, поднимаемые в книге, далеки от того, о чем можно говорить с легкостью, и серьезной не вышла.

Имеющиеся в книге байки сшиты белыми нитками друг с другом, создавая иллюзию целостного произведения, однако факир был пьян и фокус не удался, поэтому «Прогулки вокруг барака», на мой взгляд, все же сборник. При чем, максимально криво раздробленный на главы. Почему их именно девять, когда даже тупо по смыслу большинство глав стоило дробить на две-три? Почему в одну главу объединено письмо жене и подробная процедура вживления шариков в член? Потому, что прямая взаимосвязь член-жена? Но в том же самом первом письме автор пишет жене о том, что как женщину, уж пусть она простит его, он ее почти совсем не вспоминает и по ней не скучает, а вот как по человеку, другу и поддержке — очень даже. Странное соседство. Или вот прекрасная часть главы про писательство и с ней соседствующая тема тоски и пьянства. И если в целом не такие уж далекие темы, то у Губермана одна никак не перетекает в другую. Зачем они в одной главе? Такое ощущение, что книгу набирали вручную и никто не додумался, что из «1» и «0» получится 10, и что для этого не нужно отдельной клавиши на печатной машинке. При этом нормальные главы, объединенные одной тематикой, в наличии. В общем, с главами нечто странное, лучше бы это был а-ля сборник «гариков», только сборник тюремных баек, например, «тюрьмариков».

Да и автор, кажется, пытается играть в высокую литературу, выстраивая горы сложных предложений, начиненных метафорами и образами, чтобы что? Не ясно. Знаете, даже та же самая Рубина пишет этими своими витиеватостями и хитровыкрученностями, но у нее текст льется как так и надо. А вот Губерман, на мой вкус, не знал поговорки о том, что не надо мучать жопу, и трудился в не покладая всего, что можно, чтобы исторгнуть из себя нечто эдакое, чтобы не выглядело просто словами, чтобы с изюминкой. Получилось очень так себе, с явным диссонансом. С одной стороны, автор не желает глубоко уходить в тяжелые темы, он просто их озвучивает, как факт, и достаточно. Никаких тебе красочных моральных страданий тех же опущенных, никаких психологических портретов надзирателей, упивающихся властью. И для этого вполне достаточно простых, не перегруженных метафорами, фраз. Но текст такой, будто перед нами драма, страдания, вся человеческая душа наизнанку и автор со скальпелем ее планомерно препарирует. Но ведь нет же. Поэтому, очень наигранным показался текст, слишком пафосно и слишком надуманно для подобного рода книги.

Но в целом, любопытно, конечно. Мне посчастливилось до сих пор не столкнуться с тюремной темой, кроме как в рамках учебы на юрфаке, поэтому для меня это какой-то отдельный, странный мир, с которым я готова знакомиться только издалека. И автор вместе с рассказами о кастах, внутренних правилах, фене и изобретательности, поднимает темы счастья, добра, человечности, религии, справедливости и прочих, вполне общечеловеческих, не ограниченных забором и колючей проволокой. О чем-то он рассуждает более интересно, о чем-то сильно уныло, но в целом вокруг тюремных рассказов, которые являются скелетом этой книги, есть некоторое количество мясца из мыслей и выводов, сделанных в непривычных условиях. Что есть счастье и можно ли быть счастливым в тюрьме? Можно ли восхищаться находчивостью грабителя? Можно ли вообще остаться в тюрьме человеком, оказаться в стороне от всех разборок и выйти не поломанным?

Подводя итог, этой книге отчаянно нужна другая форма. Убрать Писателя, Бездельника и Делягу, упростить язык, убрать этот моток белых ниток, на которых из последних сил держится эта книга, сделать ее либо откровенным дневником, либо отдельными байками, и уже будет совсем другое восприятие. Ну а пока — очень средненько.

О чем хлопочут червяки?
Чего достигнуть норовят?
Чтоб жизней их черновики
в питоны вывели червят.

Самый биологический и один из самых цензурных.
Злое слово бывает очень метко. Сия книга - прямое тому доказательство.

Почти год назад в доброй сэсэмэске мне было прислано такое произведеньице. И с тех пор червивилась душа моя, желая прочитать остальные. Свершилось.
Всю червивость политики, межнациональных отношений и глупых людей умный человек умудрился запихнуть в злободневные стишкоподобия. Не самый плохой вариант.

Игорь Губерман – один из немногих поэтов, придумавших целый жанр, ибо «гарики» - это его собственное изобретение, производная от имени Игорь-Гарри. Гарики – это его маленькие поэтические детки, многочисленная такая семейка.
Поэт-диссидент, участник самиздатовских публикаций, он пережил арест, сибирский лагерь и вынужден был в 1987 году уехать из страны. Ныне живёт в Израиле, откуда частенько наведывается в столицу и другие города с концертами.
Гариков существует несколько книг, есть «Гарики предпоследние», «Гарики из Атлантиды», издатели и компануют их по-разному, мне же больше всего по душе именно «Гарики на каждый день». Не подумайте, это не инструкция, как жить и что делать, лучше всего об этом говорится сразу же, в предисловии: «Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой истины, ибо таковой в природе нет. Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо автор сам по ней тоскует». Самоиронию Губермана вы уже почувствовали?
Говорить о форме произведений в данном случае много не приходится, поскольку она везде одинакова: это излюбленные народом четверостишья с весьма распространенной перекрёстной рифмой, когда первая строка созвучна третьей, а вторая – четвёртой. Лишь главки сборника условно названы двумя рифмующимися строчками, например

Или

Содержание полно размышлений, наблюдений, часто очень метких и точных, но помните, автор не претендует на роль мессии! Простите за многочисленные цитаты, но ничего нет бездарнее пересказывания прозой поэзии, а по одной - две строчки выдёргивать не получится.

Вспомните лозунги советского времени, хотя бы по учебникам, это «власть – народу, земля – крестьянам» или ещё что-то подобное и мифически-неуловимое, и вы поймёте, о чём это он.

Иногда эмигрантов обвиняют в том, что они сделали этот шаг, мол, уехали на лёгкие хлеба, да что они понимают о нашей жизни, да кто им дал право судить. Но ведь и сам этот шаг далеко не такой лёгкий, как кажется.

Стихи эти очень едкие и горькие, потому многим не нравятся. Помните, у Лермонтова? Довольно людей кормили сладкими конфетами, от этого у них испортился желудок. У Губермана же много перца и соли. Кажется, для него вообще нет никаких табу.

Пишет он не только об обществе, истории, политике, но и об отдельном человеке, главный объект его сатиры – прежде всего сам лирический герой, тот, кто говорит о себе Я. Много гариков об отношениях между мужчиной и женщиной, но вы же теперь понимаете, что это не традиционная любовная лирика, это сплошное ехидство, так что держитесь!

Есть тут мужчины, читающие рецензию? Вы не обиделись? Ах, так… Тогда вот вам в утешение:

Кстати, Губерман не брезгует совсем не литературными словечками, так что их у него довольно много рассыпано по текстам.
Иногда он поднимается до каких-то очень философских и очень красивых вещей, думаю, вы их для себя найдёте при желании, у меня есть свои любимые гарики.
Читать лучше понемногу, дозированно, наверное, как и вообще поэзию.

Это книга, которая заставит вас ненавидеть людей.

Я читала разную жесть и раньше, я люблю читать разную жесть. У меня на полке тот самый Трёхтомник Масодова и целая коллекция Паланика .
Но я отлично понимаю, что всё это — вымысел. «Буквы на бумаге», как говорил ещё один любитель жести . Это не может быть правдой, это не должно быть реальной жизнью.

Потому что она куда более жестока.

«Прогулки» очень легко написаны — и так же легко читаются. Но наполнены они ужасом и жестокостью: от первой до последней страницы. Я не могла читать эту книгу долго, особенно на ночь. После каждой главы или даже половины главы мне хотелось остановиться и закричать: «Неужели они не понимают, что так нельзя?!»

Можно. Можно убивать и насиловать. Можно избивать, демонстрируя свою власть. Можно делать всё с другими, и всё могут сделать с тобой.
Бесконечный круг жестокости не остановится никогда — хотя книга и заканчивается вполне позитивно.

Я оставлю её без оценки, потому что такое сложно оценивать. Надо признать, после первых пары глав я хотела её бросить, но — это была бы откровенная трусость.
Как бы не хотелось снова закопаться в интересные выдумки — правде нужно смотреть в глаза.

Только в этом году открыла для себя Игоря Губермана.
Он очень лаконичен, точен и мудр! Люблю, когда глубокую мысль авторы умеют облачить в короткую форму.
Сам Игорь свои четверостишия с юмором (полагаю, в свою честь) называет "гариками".))
Вот, послушайте, некоторые из них, для примера:

Это одно из моих любимых (оно точно про меня!):
"Люблю людей, и по наивности
Открыто с ними говорю.
И жду распахнутой взаимности,
А после горестно курю..."

Или вот этот неплохой "лайфхак" для сохранения гармоничных отношений с женой (мужчины, мотайте на ус):
"Идея найдена не мной,
но это ценное напутствие:
чтоб жить в согласии с женой,
я спорю с ней в ее отсутствие."

А это про нас, про всех, кто когда-то обжигался:
"За радости любовных ощущений
однажды острой болью заплатив,
мы так боимся новых увлечений,
что носим на душе презерватив..."

Грубовато? Да.. Но жизненно!)

В общем, я удочку закинула, а Вы уж сами решайте, "тянуть Вам эту рыбу" или нет!)))