Собрание сочинений. Том 4. Обитаемый остров

У меня сложные отношения с фантастикой, но данное произведение и нельзя назвать ей в чистом виде, это занятное сплетение жанров: социальная фантастика, антиутопия, динамичные приключения с меткими элементами боевика, но отчётливым антивоенным посылом. Можно провести некоторые параллели как с прошлым, так и с настоящим, благодаря чему повесть не теряет свою актуальность и является той самой нестареющей классикой. Слог простой, но без ухода в примитивность. Повествование динамичное и яркое, без провисаний.  Можно отметить некоторую фрагментарность и скачки между событиями, но для меня это не стало минусом. История как будто очищена от связующих незначительных переходов, зато переломные моменты, точки, способные перевернуть всё представление о мире или отдельных героях, обозначены чётко, контрастно, остро.

Недалекое будущее, двадцать второй век. На Земле процветают свобода, равенство , братство, коммунизм. Идеальный мир без войн и насилия, с уважением к жизни и правам каждого. Максим — двадцатилетний авантюрист, пока не нашедший своё место и занимающийся космическими путешествиями с целью изучения иных планет. Однажды он терпит крушение на одной из таких планет, а местные враждебные аборигены уничтожают его корабль и тем самым лишают его возможности вернуться домой. Делать нечего, приходится осваиваться, как Робинзон на своём острове, лишь с тем различием, что остров Максима обитаем и достаточно враждебен. Это мир после ядерных войн и на пороге новых, мир абсолютной диктатуры и уничтожения любых инакомыслящих, мир, где свобода воли уничтожена в зачатках. Максим, идеалист до мозга костей, конечно, не может пройти мимо подобного несправедливого уклада и пытается что-то менять.

Сам герой, особенно в первой половине истории, довольно раздражающий. Наивный, идущий напролом, не способный просчитывать последствия, иногда ведущий себя почти по-детски. Но окружающий мир вынуждает его меняться. Как и в "Трудно быть богом" авторы ставят вопрос оправданности вмешательства извне, способности человека вынести в одиночку бремя власти над судьбой чужого мира, показывают, что благие убеждения, пускай искренние, но бездумные, могут привести к ужасающим последствиям. На многие поднятые в повести вопросы нет однозначных ответов. Да и финал — не точка, а многоточие со множеством исходов.

Стругацкие иногда мне самому кажутся некими сверхлюдьми, но не за какие-то нереальные таланты, а за фирменное послевкусие и обдумывание, длящееся днями после прочтения их произведений. Вопросы, теснящиеся в голове, иногда могут спонтанно привести к перечитыванию некоторых горячо любимых их вещей, приходится быть аккуратным.
Для читателя важно начало книги, цепляющее, настраивающее на определенный лад. С этим у братьев полный порядок - "Стояли звери около двери" - хрестоматийное начало "Жука в муравейнике" врезается в память если не навсегда, то очень надолго. "Понять — значит упростить". С этих слов начинается наша текущая история, от которой невозможно оторваться. Короткая, хлесткая фраза, перифраз известного выражения, задающее тон произведения. Всё понять — стать нереально снисходительным, или же чем старше становишься, тем больше хочется упростить свою жизнь? Или ваш вариант.

В отличие от остальных книг трилогии о Каммерере эту лучше отдельно не читать на мой взгляд. Авторы расставляют здесь все точки над i , станут понятны предтечи прогрессорства, фантастическая живучесть Мак Сима в Обитаемом острове. Для этого используется экспериментальная для братьев форма документов и рапортов, создающая эффект мозаики. Частично это уже использовалось во второй книге цикла, но в качестве дополнений к основе, так сказать. Здесь же нет единой позиции — документы в хронологическом порядке, но от лица разных героев, а потому позволят читателю прочувствовать масштабы происходящего как бы объёмно, а также следить за логическими умозаключениями Каммерера. За счёт подобной формы кажется, что наблюдаешь за работой импрессиониста. Герои рисуются широкими мазками, сначала намечается контур, а потом если внезапно отходишь от картины, то видишь больше, чем показалось сначала. Особенно после определённой работы над текстом, обдумывание каждого документа. С учетом того, что экшена нет от слова совсем, логично, что читатель начинает снимать смысловые уровни послойно, форма подталкивает заниматься именно этим.

Всё произведение насквозь пронизано узнаваемыми и не очень цитатами. Очень люблю такие пасхалочки, доставляло у Дмитрия Скирюка, например. Смею надеяться, что распознал в "Волнах" довольно многое. Некоторые вещи Стругацкие называют сами, типа отсылке к рассказу Джека Лондона "Мексиканец" или ловля человечества "Над пропастью во ржи". В других приходится улавливать аллюзии по построению фразы: "...из тех сапиенсов, которым капли воды достаточно, чтобы сделать вывод о существовании океанов", - это же Конан Дойль с мыслями Холмса о существовании Атлантического океана по одной капле в "Этюде в багровых тонах". В третьих случаях - это достаточно бесящая формулировка: "как всем известно". Мне, например, запомнилось, что фраза "всегда была в запасе пара слов" - это из рассказа Бабеля об Одесском Короле, но я бы честно назвал подобные утверждения снобизмом братьев. Также здесь много упоминаний и взаимодействий с персонажами других книг о Полудне. Так как "Волнами" закрывается цикл мира Полудня, справедливо понаблюдать, что происходит с теми, кто встречал его рассвет. Пионеры уходят: Горбовский, Сидоров (Атос), Сикорски (Странник), Камилл...много их. Особняком стоит Майя Тойвовна Глумова - непростой персонаж, прошедшая путь от "Малыша" до "Волн". Кто же придёт им на смену? По первоначальному плану - сын Майи Тойво Глумов, в итоге ставший не сменой, а отдельной ветвью развития человечества. Не хочу пересказывать сюжет и поворот, приводящий к подобному, не буду лишать вас удовольствия. Особенно с учётом того, что сам сюжет построен сходно с американским детективом - два полицейских (Максим и Тойво) ищут доказательства существования вмешательства Странников в ход развития земной цивилизации. Это крайне логично, если проводить аналогии с земным институтом прогрессорства. К чему приведут поиски, и что станет ясно, когда выложат все карты на стол - вот любопытный момент.

Почему человечество по Стругацким оказалось в тупике? Почему в мире Полудня наступает закат? Для себя я частично вижу объяснение в институте семьи, а также в акцентах авторов не на личной жизни персонажей, а на работе. В рецензии на Стажёров я уже размышлял о том, что её величество Работа является основной валютой и инструментом. Она затмевает и делает неважной личную жизнь, а жаль. Ребята. сделанные из титана, как Быков или Жилин; прогрессоры-исследователи как Горбовский или Максим Каммерер - они либо одни, либо довольствуются случайными связями, либо с трагичной влюбленностью (Юрковский, Майя Глумова). Тойво должен был получаться счастливым исключением из правил - любящая жена, каждодневный созвон с матерью (чего не понимают его коллеги, кстати). Тем ярче его драма, когда восприятие меняется столь радикально. Одиночки по натуре не способны создавать счастливое общество, и Стругацкие это демонстрируют читателям, когда новая группа сверхлюдей из 433 существ не может объединиться, а расползается кто куда по космосу, оставляя человечество как инкубатор для появления новых одиночек.

Попытался припомнить сцены секса или чего-то похожего у Стругацких, но кроме "Ваши ковры прекрасны, сударыня" или "Я страстно и длинно обнял её…Всю", - в голову ничего не приходит. Шутки, чтобы скрыть неловкость от описания моментов или неумение? Очередная любопытная мысль, пришедшая во время написания рецензии. Обнимаю вас...всех.

Альфонс де Ламартин писал, что утопии часто оказываются лишь преждевременно высказанными истинами. Перед читателем разворачиваются приключения Максима Каммерера, путешественника с планеты Земля, работника ГСП (Группы свободного поиска), которого судьба закинула на неизвестную планету Саракш. Именно в этом произведении закладывается базис того, что позже оформится в мир Полудня. На Земле нет ни войн, ни насилия, права человека чтятся, а жизнь - священна. Сначала наш путешественник романтично сравнит себя с Робинзоном, попавшим на остров. Только вот его остров - обитаемый. И вот молодой, наивный парнишка попадает в условия, когда действительность - это постоянный радиационный фон от старого конфликта, борьба за выживание и ресурсы, подавление волеизъявления населения и прочие проблемы неблагополучного общества. Мир враждебен, искорёжен, а социальные группы такие, о которых читалось лишь в учебниках истории. Какие-то военные, воспитуемые (можно прочесть "заключённые") и Неизвестные отцы - олигархи этой страны. Максим попытается изменить существующий строй на целой планете в одиночку, потому что он за осознанность.

Очень многие читатели любят "Обитаемый остров" именно за совпадение с текущими реалиями, отмечая прозорливость писателей. Первым на ум приходит сравнение башен-излучателей и телевидения, зомбирующих население. Выродки - это любая инакомыслящая прослойка населения или нацменьшинство. Обращения правящей элиты друг к другу - Папа, Шурин, Свёкор могут указывать на семейную преемственность, как в любой диктатуре. То есть я бы сказал, что перед нами не гениальное предвидение и предостережение, а описание тоталитарной структуры, в принципе любой. То, что она идеально ложилась в канву действительности писателей, и то, что текущая реальность непринципиально отличается от неё в вопросах социального устройства, лишь укрепляет меня в этой мысли. Ну какая, собственно, разница, у номенклатуры власть или у группы олигархов? Пропаганда будет литься через новостные порталы в интернете или транслироваться башнями-излучателями? А все эти "тонкие" намёки на толстые обстоятельства, например, как аббревиатура Комитета Галактической Безопасности, лишь заставляли меня закатывать глаза. Итак, перед нами приключенческий роман, в первой половине которого нереально раздражающий главный герой. Я не хочу угадывать, чем это объясняется, не верю, что ошибкой или просчётом писателей. Так или иначе, Максим ведёт себя совершенно неадекватно, понятно, что он недалекий, зато идеологически правильный парень будущего, не пьёт, не курит и не знает о том, что так было можно. Совершенно незнакомая девушка должна подпрыгнуть от радости и общаться с ним, бросив работу и свои дела; множество ритуалов текущего общества он не замечает (или не хочет?); не определяет явной агрессии, направленной на него...Словом, описан, как радостный ребёнок, пробующий всё на вкус и улыбающийся по поводу и без. Для контраста? Возможно, но в мире будущего должны уметь коммуницировать, он же об учителе говорит, понимает, что мать с отцом опечалятся его внезапным исчезновением, то есть эмоции умеет считывать. Радует, что позднее Стругацкие откажутся от суперменства своих героев, каждый из которых не будет мечтать о пробежке в пятнадцать километров для бодрости и не будет скатывать монетки пальцами для забавы, как это делает Макс здесь.

Итак, Максим Каммерер захотел пойти против логики истории и осчастливить людей вопреки, даже не спросив их об их собственных чаяниях. Помните? Счастья для всех и пусть никто не уйдёт обиженным! Мак бежит к этому Золотому шару, но ведь такая мысль уже была. И не вылавливалась, как клёцка из супа политической сатиры, а была основой. Кандид из "Улитки на склоне" был как раз частью Леса, как Макс интегрировался на Саракш, став частью этого мира, а потому считает себя вправе принять решение за всех - непонимающих или несогласных. Дон Румата в "Трудно быть богом" не выдерживает пассивного наблюдения и начинает готовить котлеты, не намолов фарша, идёт менять всех и вся. Максим мечется, ищет группу, на которую может опереться в перевороте. Ему не важно, выродки ли, мутанты, да хоть островная империя пусть, только бы не текущий порядок. И самый важный разговор в книге происходит, мне кажется, о роли личности в истории между Максимом и неким Колдуном, полумифическим мутантом:

Вот в этом диалоге Каммерер совсем другой, прозревший что ли. Да, он юн душой, но он не тупой бизон из первой половины книги. Странное перерождение на мой взгляд, короче.

В этом прочтении я старался обращать внимание на некие сквозные вещи в творчестве братьев. Ещё одной такой стала для меня раса голованов, открытая Максимом, о которой мы чуть позже прочтём в "Жуке". Здесь и сейчас они на заре существования, но к людям враждебны. Эдакий анклав цивилизации в цивилизации. Снова проведу параллель с "Улиткой", там амазонки зародились внутри цивилизации Леса, а потом переросли старшую культуру. Плохо помню, но вроде бы голованы ещё будут в "Волны гасят ветер", как раз планирую перечитать и проверить. Напоследок хотел поделиться любопытным фактом, который узнал несколько лет назад. Некоторую часть имён авторы позаимствовали у албанцев и венгров. Точно помнил про капрала Варибобу. Решил поискать об этом больше и вот интересующимся бонус, где всё подробно расписывается, спасибо большое за исследование.

Мне кажется, что сейчас Стругацких читают немногие. Или просто кажется? Может быть, просто говорят о них не часто? А если и говорят, то примерно так: неплохо, но не ново, наивно, это было смело и актуально при советской власти... и т.д. Это встречается почти на всех читательских форумах. Если хвалят, то тоже с некоторой снисходительностью: неплохая литература для подростков, идеальные герои, динамичные сюжеты...
Ну никакого же терпения не хватит.
Наверное, я не могу быть объективной. Для меня Стругацкие - что-то вроде школы, где главный предмет - душа. Примерно того же уровня, как школа Пушкина, где главный предмет - язык. Или школы еще многих великих, где у каждого свой главный предмет, - любознательность, доброта, юмор, героизм, любовь или даже патологии. А у Стругацких - вся душа, все, что в душе есть и чего нет, все, что делает человека человеком и что ему мешает быть человеком.
Не ново? Между прочим, они были первыми, кто создал свои миры такой высокой степени достоверности. Без объяснений технических деталей, без упоминаний количества парсеков, без расшифровки терминов, которые придумали сами. Или не придумали? Просто все это было знакомо и привычно для них, они жили в этом мире, им просто в голову не приходило объяснять читателю, по какому принципу работает вход-мембрана в "Призрак". Они и сами этого не знали. То есть - их герои не знали. Ведь нам же не приходит в голову объяснять друг другу, как работает двигатель внутреннего сгорания, почему светится лампочка и из чего делают одноразовую посуду. Знаем мы это или не знаем - все равно. Мы привыкли, что так должно быть, и нам это чаще всего просто не интересно. А Стругацкие привыкли, что в их мире должно быть вот так, они просто к этому привыкли, и им это тоже не слишком интересно. Они пишут не о фантастических достижениях науки и техники, не о фантастических событиях, связанных с этими достижениями. Они пишут о людях. О том, что люди всегда разные и всегда одинаковые. О том, как проявляются главные человеческие характеристики в разных условиях. Разные авторы выбирают разные условия для своих героев: война, внезапный успех, тяжкий труд, несправедливые преследования, болезнь и т.д. А Стругацкие выбрали для своих героев будущее, в котором есть могущество и таланты отдельно взятого человека, могущество и ответственность всего человечества, а люди - все те же. Конечно, каждый из них чувствует за спиной все могучее человечество. Но они - не сверх-люди. Не супермены, в одиночку спасающие мир. Каждый их них обыкновенно, по-человечески, радуется, страдает, боится, злится, любит и ненавидит. Они - не идеальные, они дети, выросшие в правильных условиях. Они нормальные. И Максим Каммерер - ребенок, почти всемогущий и бесстрашный, попавший в мир, полный неправильностей. Он думает, что остался один, без привычной поддержки великой Земли, вот потому и берет на себя ответственность за исправление всех неправильностей этого вывернутого на изнанку мира. Массаракш...
Стругацкие не новы? Ну да, если учесть десятки, а может быть, и сотни вольных или невольных последователей, подражателей и даже прямых компиляторов, особенно за последние годы. Свои миры изобретают все, кому не лень. Но у большинства миры эти изобилуют аллюзиями, ссылками или вовсе уж незакавыченными цитатами из Стругацких. Чуть ли не каждая идея, чуть ли не каждый образ, сюжетный ход или интонация растиражированы до того, что человеку, начинающему читать Стругацких после многочисленных нынешних фантастов-мистиков-сказочников, начинает казаться: где-то это уже было. А это было в самом начале потока, это было в источнике - вернее, в первоисточнике.
Мне жаль, что Стругацкие для многих читателей сейчас оказываются не первыми прочитанными авторами в этом жанре. Мне кажется, что именно по ним можно сверять уже почти все остальное - и язык, и сюжеты, и характеры героев, и все, что захочется. В общем - масштаб.
В книжном недавно сказали: "Обитаемый остров" стали покупать в пять раз чаще после выхода на экраны фильма. Думаю, это не потому, что фильм так всем понравился. Фильм - чудовищная лажа, бессмысленная куча спецэффектов, шумов, заглушающих все голоса, и диковатых реквизитов. Может быть, книгу стали брать именно потому, что в фильме не слышно ни слова? А Стругацкие - это именно слова, очень точные и очень простые - именно те, из которых вырастает очень точный и очень простой смысл. Ну, хоть в этом польза от убогого фильма - может быть, читать Стругацких начнут больше.
Я очень люблю Стругацких. Но они не гуру. И сами никогда не претендовали на эту роль. Они просто умные, остроумные, образованные и хорошие люди, которые умеют писать так, что и читатели, и сознательные ученики, и невольные последователи начинают говорить их словами.
Ну, сначала было слово, известное дело. Может быть, потом появятся и мысли того же масштаба.
Очень советую читать всем. А кто читал - тому перечитывать. )

Ты чьих будешь, сынок?
После прочтения каждому придётся сделать выбор: возьмёт ли он ружьё с условием обязательно выстрелить в себе подобного или предпочтёт, чтобы оружие направили на него самого. Старый-добрый волк в овечьей шкуре и шапочке внезапно может оказаться вегетарианцем, ищущим Красную шапочку, бросившую от страха всю верхнюю одежду. Вариант засунуть голову в песок не рассматривается, ибо является просто отсрочкой неизбежного выбора. Задолго до сестёр Вачовски братья Стругацкие протягивают нам красную и синюю таблетку. Принимаем, разумеется, красную и...осколки идеального мира Полудня хрустят под нашими ногами.
Социальная обстановка: запрещаем запрещать наших младших развивать
До каких пор общество может считаться идеальным? Авторы считают, что до тех, пока не ставится знак равенства между словами "прогресс" и "контроль". Когда появляются целые проекты-массивы засекреченной информации, пресловутая тайна личности и целый аппарат госконтроля. КомКон - комитет по контактам - теперь определяет рамки дозволенного простым смертным, маховик машины ГБ раскручивается полным ходом. Земляне считают себя вправе вмешиваться в ход развития технически более отсталых планет, даже придумали целое направление под названием "Прогрессорство". Расселяясь по космосу, человечество натыкается на следы высокоразвитой цивилизации, по уровню в несколько раз превосходящей текущий земной. Она получила название Странников. Какие у них цели? Не занимаются ли они сами прогрессорством или, мать их, какими-то опасными экспериментами над нами самими!? Когда исследователи находят в безымянной системе 13 оплодотворённых человеческих яйцеклеток в инкубаторе, явно построенном Странниками тысячелетия назад, вопрос "Что делать?" заставляет дрожать отцов нации.
Литературная особенность: двойственность во многих важных аспектах
Начинаем с героев, основных всего три (отец, сын и дух святой). Почему такая ассоциация? Первый - глава организации КомКон Рудольф Сикорски, на чьих плечах ответственность за судьбу нации, его не волнуют пешки, за много лет привык мыслить глобальными планетными категориями. Если хорошо, то человечеству, а не индивидам. За годы работы сменил прозвище со Странника на Экселенца (ваше превосходительство, блин), что тоже символично. В противовес ему - "обычный" гражданин-щепка от леса, первый из тех самых инкубаторских детей. Стругацкие описывают его как классического злодея, кстати: худоба, длинные черные волосы, глубоко посаженные глаза, бледность, громкий голос и неврастения. Для него тоже остальные люди не важны, они лишь наполняют мир биологическим разнообразием. Третий персонаж - привет из предыдущей книги цикла, является связующим звеном между первыми. Здравый смысл, спокойствие и понимание обеих позиций. Он как ниточка между правым и левым ухом - перережешь, и оба отпадут. Время действия в романе перемещается из прошлого в настоящее и обратно. Двойственность достигается сравнением одного и того же человека "тогда" и "теперь", воспоминания от первого лица, а картина сегодняшней ситуации складывается как мозаика из впечатлений окружающих людей. За счёт коротких фраз и недлинных сложно-сочинённых предложений сильнее нагнетается атмосфера, читатель прыгает со строки на строку как Торопыжка. Разочарования нет, цветистость и не должна распускаться, когда в мире Полудня сумерки.
Границы дозволенного: определяются уровнем понимания мотивов чужих цивилизаций
Страх перед необъяснимым приводит к трагедиям даже сейчас, что говорить о мире в романе. Цивилизаций много, но под фокусом лишь две: странники и голованы. Одни могущественны и таинственны, другие - человекопсы-телепаты. Почему же вопросы ксенофобии касаются только странников и их наследия, а с голованами установлен прочный мир и подобие сотрудничества? Людям свойственно бояться неведомого, наделяя его худшими чертами. Но ведь ни один человек в книге не боялся голованов - огромных псов-эмпатов. Никаких подозрений, что они возьмут землян под ментальный контроль и вскипятят мозги правительству, например. А почему? Потому что эти кузены человечества визуализированы, мировоззрение принято согласно уровню текущего развития. А странники? Неясно даже, газ они, пар или просто могут принять любой облик. Не нужно быть параноиком Сикорски, чтобы занервничать.
Эмоциональный фон: страх, гордость, подозрение
Читаешь и веришь, что так всё и было. Да, человечество летает на другие планеты, да, по своей оно перемещается телепортационными кабинками. Но техника всегда может отказать или сломаться. Ждать починки? А потом ещё очередь отстоять? Лучше по старинке - ножками. Это касается и ноши руководителя КомКона, из-за секретности даже основу приходится делать самому, принимать решения, писать планы для остальных и нести сквозь годы бремя своих ошибок. Перепоручить работу некому, даже поговорить за стаканом согревающего не с кем. Просто для человечества ты - добрый дядюшка, а остальные родственники не вполне адекватны. Именно поэтому мои симпатии на его стороне. Внутреннее одиночество и нереальная цена ошибок стоят всех неврастеников и совпадений на свете.

Я отбросил тень от монументального произведения, считайте, что мне стыдно. Взрослея, читал этот роман-палимпсест каждый раз заново, сфотографировал все варианты, что успел и принёс вам. Открытый финал, много тайн и загадок, оставленных без ответов, являются изюминками, выковырять которые можешь, лишь взрослея и меняя точку зрения на окружающую действительность. Мир Полудня должен расти вместе с читателем, мы вместе берём отметку за отметкой пока смерть не разлучит нас.

Для меня "Жук в муравейнике" — одна из любимейших книг АБС. Я помню, как она ко мне впервые попала — была середина восьмидесятых и мой коллега привёз мне из города в подарок сборник фантастики, книгу "Белый камень Эрдени", а первой повестью этого сборника как раз и была "ЖвМ" (собственно говоря, этот сборник жив и сейчас и стоит себе преспокойно на полке). И я отчётливо помню то ощущение ошеломления и почти преклонения перед масштабом мыслей Стругацких, перед их почти нечеловеческой способностью видеть вещи и события в тесной и всеобщей взаимосвязи и взаимозависимости. Перед их умением поставить перед читателем такие вопросы, которые, в принципе, стоят во весь рост перед самим Человечеством, приближая читателя тем самым к осознанию своей причастности и ответственности перед всем и вся, перед всей Вселенной, живой и неживой, одушевлённой и неодушевлённой, материальной и нематериальной. И пусть мои строки выглядят пафосно и вызовут кривые усмешечки у некоторых сообщан, пусть, всё это мелкое и преходящее...
Стоит ли писать о том, что это вторая книга из трилогии о Максиме Каммерере? Те, кто читали или читает Стругацких, знают это и без моей подсказки, а иным эта информация будет по барабану (или по пистолету). Однако же вот написалось, хех :) Особенностью и этой трилогии, и других связанных между собой книг АБС является то, что каждую из них, в принципе, можно читать в отдельности, а вовсе не по порядку — смысл каждой отдельной повести вполне понятен и ясен. Однако же в своё время я намеренно перечитал всю трилогию в той последовательности, в которой писались её отдельные повести: ОО, ЖвМ и ВГВ. Прежде всего было интересно посмотреть на стадии взросления ГГ, Максима Каммерера, ну и на стадии "взросления" самих авторов. Тем более, что последняя повесть трилогии является заключительной повестью всего "полуденного" цикла...
Знаете, в разных фанфиках по этой повести как-то осудительно и иронически писалось о "синдроме Сикорски", и я почти уже и сам уверился в том, что старый Руди, мудрый "Странник" совершил громаднейшую ошибку, так поступив с Львом Абалкиным. Но вот сейчас тщательно и внимательно переслушал эту повесть, и убедился в том, что Сикорски как руководитель КомКона-2 был совершенно прав во всех своих и предположениях, и сомнениях, да и в конечном поступке, пожалуй, тоже (как ни прискорбно это звучит). Потому что у авторов в тексте повести совершенно отчётливо прописаны все признаки включения у Льва "программы странников" и тот же самый Лев не дал возможности ни Сикорски, ни Каммереру убедиться в том, что таковой программы нет или что она совершенно безопасна для Земли и землян...
Если кто-то что-то в этой рецензии не понял, то всё можно исправить очень просто — нужно взять и прочитать эту небольшую и увлекательнейшую повесть братьев Стругацких. Чтобы вместе с Максимом и Рудольфом попереживать и поискать ответы на поставленные перед ними в повести вопросы. Поставленные перед ними, и перед всеми нами, перед каждым из нас и всеми нами как единым целым Человечеством...

Трилогия о Максиме Каммерере - 3/3

Ещё в "Жуке в муравейнике" мне не давала покоя очевидная малонаселенность Земли Полудня.
Поискал в интернете: Первушин в 2020-м году в "Мире фантастики" утверждает, что "В Мире Полудня на Земле и других планетах проживает пятнадцать миллиардов человек". Где-то он эту информацию нашёл, скорее всего у авторов.
Но все мы знаем, как недостоверно бывает "официальная", декларируемая информация. И надежной проверкой такой информации всегда служит статистика.
И если фанаты по косвенным данным высчитали население Культуры Бэнкса, почему бы не посчитать реальную численность Человечества Полудня по статистическим данным, предоставленным авторами.
В этом нам поможет один из документов романа.
"Документ 4
КОМКОН-2
«Урал-Север»
РАПОРТ-ДОКЛАД
№ 013/99
Д а т а: 26 марта 99 года.
А в т о р: Т. Глумов, инспектор.
Т е м а 009: «Визит старой дамы».
С о д е р ж а н и е: фукамифобия, история Поправки к «Закону об обязательной биоблокаде»."
Слово автору документа:
"2.По-видимому, первый отказ от фукамизации, открывший целую эпидемию отказов, зарегистрирован в родильном покое поселка К'сава (Экваториальная Африка). 17.04.81 года
...
Эпидемия отказов, то вспыхивая, то угасая, продолжалась вплоть до 85 года, так что на момент принятия Поправки общее число «отказчиц» составило около 50 тысяч (примерно 0,1 процента всех рожениц)."
Собственно, вот все необходимые данные, чтобы высчитать ежегодную рождаемость в Мире Полудня.
За четыре полных года количество рожениц составило 50 миллионов. Так как многоплодные беременности составляют всего 1-2% случаев, считаем, что родилось 50 миллионов детишек. По 12,5 миллионов в год. Много? Вовсе нет.
На сегодня на Земле 8,25 миллиарда жителей. При этом ежегодно рождается 140 миллионов новых людей! В 11,2 раза больше, чем в Мире Полудня.
При прочих равных Человечество Стругацких примерно в 11.2 раза меньше текущего населения Земли и составляет всего 736 миллионов человек.
Да, можно вводить поправки на долгожительство. Но, чтобы сравняться с текущей численностью человечества, срок жизни в Полудне должен быть в 11 раз дольше. Чего, как мы знаем, не произошло. Живут там примерно до ста пятидесяти. А Мак Сим в 89 лет уже, очевидно, отошел от дел и ваяет мемуары.
Доразвивались.
Дальше можно только конспирологически спекулировать, чем вызвано падение численности. Прививками УНБЛАФ и растормаживанием гипоталамуса микроволновыми излучениями, излучателями на орбите или всё-таки "огромная куча радиоактивной дряни" в Северной Атлантике это результат применения ядерного оружия по несогласным жить при коммунизме? Судя по высчитанной численности населения, несогласных было много.
Вот ещё один аргумент в пользу малочисленности: "мне удалось установить, что за рассматриваемый период по рассматриваемым маршрутам переместилось в обе стороны 4512 человек, из которых 183 человека (главным образом, члены экипажей) совершали полные рейсы неоднократно." Речь про два популярных маршрута: "Земля-Кассандра-Зефир и Земля-Редут-ЕН 2105". Даже понимая, что человечество Стругацких понятия не имеет, что такое туризм, это всё равно очень мало даже для исследовательских экспедиций.
Когда начинаешь смотреть на события романа, вооружившись убеждением, что народу на Земле меньше миллиарда, аргументы продолжают появляться. КОМКОН-2 некий аналог ФБР, МСЧ; спецслужба будущего. ЧП в поселке (десяток домов) на берегу Баренцева моря. Каммерер, президент сектора "Урал-Север", отправляет на место оперативника: "...стоял человек и следил за глайдером. Лицо его показалось Тойво знакомым, и ничего удивительного в этом не было: Тойво знал многих аварийщиков — наверное, каждого второго." Негусто там у вас с персоналом и количеством филиалов. Все друг друга знают, а Урал-Север отвечает и за Северо-Запад России.

К 1985-му году Мир Полудня превратился в общество, одержимое, если коротко, экстрасенсорикой. КОМКОН-2 видит во всём этом происки Странников, занимающихся на Земле прогрессорством, на самом деле это всё дело рук люденов. Сверхлюдей, вылупившихся из Человечества.

Вещь, безусловно, программная и этапная.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

В этой рецензии мы будем говорить о главном герое романов «Обитаемый остров», «Жук в муравейнике» и «Волны гасят ветер». Точнее, мы будем говорить о начале его арки, продолжение — в двух других рецензиях!

Герой как чистый лист
Максим Каммерер — двадцатидвухлетний участник ГСП (Группы Свободного Поиска), сын физика-ядерщика — это советская мечта о Новом Человеке, доведенная до логического предела. Он физически совершенен, интеллектуально развит, морально безупречен и катастрофически не готов к встрече с реальным злом.

Стругацкие намеренно не дают нам биографии Максима. О его детстве, юности, родителях — только краткие упоминания. Это не случайность, а принцип: Максим — tabula rasa. Он не отягощен травмами, комплексами, темным прошлым. Он не Герой, а пока Материал. Продукт идеальной системы воспитания, дитя мира Полудня, где человечество победило голод, войны и несправедливость. Максим воспитан в обществе, где конфликты решаются разумом, где люди по умолчанию хорошие, где прогресс ради общественного блага — это аксиома.

И вот этот «идеальный комсомолец» оказывается на планете Саракш — в фашистском кошмаре с психоконтролем, тотальной пропагандой и перманентной войной.

Наивность как метод
Главная черта Максима — его доверие к людям. Он не умеет врать, не умеет подозревать, не понимает природу тоталитаризма. Когда его впервые избивают гвардейцы Неизвестных Отцов, он искренне недоумевает: зачем? Когда ему объясняют, что излучатели вышек программируют сознание населения, он не сразу верит — слишком чудовищно для его картины мира.

Стругацкие ставят жестокий эксперимент: что будет, если советского комсомольца-идеалиста (каким его должны были воспитать) поместить в советскую же реальность (какой она стала)? Саракш — это не абстрактная антиутопия. Это СССР под другой оптикой. Оставим споры о том почему братья Стругацкие в 1969 году пытались закамуфлировать под приключенческую фантастику язвительную сатиру на общество, которое дало им возможность писать. И почему это им вообще удалось. Сама судьба романа, выдержавшего сотни цензурных правок и все-таки вышедшего в этом плане крайне показательна. Но одно не подлежит сомнению – АБС писали не про отвлеченную планету Саракш, а про вполне понятные им идеологические рамки.

Максим пытается действовать по правилам своего мира: помогать людям, искать разумное объяснение, верить в добро. Но мир жестоко мстит ему – бьет, стреляет и пытается убить. И почти убивает. Если принять сверхчеловеческие способности Максима за драматургический прием (кстати, в похожей ситуации Лев Абалкин будет застрелен Сикорски – хотя вроде бы тоже прогрессор) то трансформация героя происходит через смерть. Классика.

Антагонист как учитель
Ключевая фигура в трансформации Максима — Странник, он же агент ГБ (Галактическая Безопасность) Рудольф Сикорски. Это прогрессор-землянин, работающий на Саракше и возглавивший антифашистское подполье. Для Максима он становится тем, чем не могли быть родители из благополучного Полудня, — учителем реальности.

Сикорски — это тот, кем Максим может стать, если выживет. Человек из идеального мира, который двадцать лет живет в аду и не сломался. Который научился действовать в условиях тоталитаризма, не превратившись в циника или фанатика. Именно Сикорски показывает Максиму, что наивность — не порок, но и не достоинство. Это просто незнание. А знание добывается болью.

Трансформация как выбор
К концу романа Максим меняется. Он учится врать. Учится убивать. Учится не доверять. Он становится эффективнее — но сохраняет свой моральный стержень.

И здесь происходит главное: Максим остается на Саракше. Это не поражение и не ссылка — это выбор.
Это кульминация взросления. Максим из туриста-романтика, который хотел «посмотреть мир», превращается в человека с миссией. Он принимает ответственность за судьбу чужой планеты. Он понимает, что свобода — это не данность, а то, что нужно охранять. Каждый день. Любой ценой.
Финал «Обитаемого острова» — не счастливый конец, а начало настоящей работы.

Контекст времени: 1969 год
Роман вышел через год после подавления Пражской весны. Советские танки в Чехословакии разрушили последние иллюзии шестидесятников и завершили Оттепель. И вынудили их начать задавать вопросы.

Максим — это проверка советской утопии на прочность. Если вырастить идеального человека в идеальном обществе, выдержит ли он столкновение с реальностью? Ответ Стругацких: выдержит, если найдет учителя. Если поймет, что идеалы стоит защищать не словами, а делом.

Для людей XXI века
Максим Каммерер сегодня кажется анахронизмом. Мы не верим в Нового Человека. Мы циничнее, подозрительнее, не отвечаем незнакомым номерам и менее склонны к идеализму. Но в этом и сила персонажа.

Максим напоминает нам, что наивность — не всегда глупость. Что доверие к людям — не слабость, а исходная позиция, которую можно скорректировать опытом. Что можно пройти через ад и не стать демоном.
Он не супергерой. Он не гений-стратег. Он обычный хороший человек, которого бросили в мясорубку истории. И он сделал выбор — не сбежать, а остаться и бороться.

В мире, где цинизм считается мудростью, а разочарование — зрелостью, Максим Каммерер — это вызов. Он доказывает, что можно измениться, не потеряв себя. Что можно признать жестокость мира, не приняв ее как норму.

Арка героя: начало пути
«Обитаемый остров» — первая ступень превращения Максима из мальчика в мужчину. Из мечтателя в действующего идеалиста. Из туриста в прогрессора.

Вердикт: «Обитаемый остров» — это не просто приключенческая фантастика. Это роман воспитания в его чистейшей форме. Все проблемы восприятия романа заключаются именно в этом формате. Воспитательные книги для мальчиков эпохи модерна все такие. История о том, как рождается взрослость через инициацию и сложный выбор.

Мои рецензии книг Аркадия и Бориса Стругацких
Град Обреченный
Отягощенные злом
Пикник на обочине

Книга завершает трилогию о Максиме Каммерере и цикл "Мир Полудня". В ней встречаются отсылки на многие произведения этого цикла, как бы подводя итог.

Максим уже в довольно преклонном возрасте, ему за восемьдесят, но удивительные события в его жизни заканчиваться пока не собираются. Речь пойдёт о неком Великом Откровении, которое постигло Каммерера (и других людей), и как события к нему привели.
Книга построена достаточно странно: сухие отчёты и документы, собранные рассказчиком, перемежаются с обычными сценами, которые рассказчик называет "реконструкциями" - то есть, разговоры и события, которым он не был свидетелем, но предполагает, что так произошло. Это довольно странно на фоне обычных докладов, записок и прочего - для чего-то "предполагаемого" сцены слишком художественные, можно даже сказать, малодостоверные, если их восстанавливали только по имеющимся фактам. В таком случае их наличие в книге смотрится несколько чуждо.

Сюжет тоже вызвал некоторые вопросы. В центре его - один из сотрудников Каммерера Тойво Глумов. Он ищет доказательства того, что на Земле действуют прогрессоры загадочной цивилизации Странников - подобно тому как земные прогрессоры изменяют ход истории других планет. И почему-то тем, кто считает нормальным влезать в судьбу других рас и миров, подобное вмешательство в собственный очень не по душе. Это острый моральный вопрос: почему то, что считают нормальным делать с посторонними, неприемлемо для нас? Явно мало кто задумывался над этим прежде, но когда это случилось, позицию принятия такой помощи извне практически никто не принимает. И зачем тогда КомКон?

Произведение мне не особо понравилось, заявленная тема раскрыта не до конца, построение повествования тоже не совсем продумано, да и сама история оставила скорее тягостное ощущение, чем завершённости.

Актуально, злободневно.

Хонти за три дня.
Вот интересно, долгие, ничем не кончающиеся метания Максима по континенту, это задумка или сценарная слабость?
Понимаю, чем роман мог зацепить читателей всех возрастов в Советском Союзе. Тем, кто постарше — толстые, лобовые аллюзии на тоталитаризм и его машину пропаганды; тем, кто помладше — весь малый набор приключенческой литературы. Супергерой, мутанты, упыри, Колдун, танковый раш, атомные взрывы, подполье, шпионаж.
Есть, конечно, и совсем жутко-пророческие места:

Ну и вера в собственную пропаганду тоже к месту.
Вещь сильная, безусловная классика и к прочтению, раньше или позже, обязательна.
9(ОТЛИЧНО)