Ад одиночества

Цитата, взятая мной из этой философской новеллы "Ад одиночества", уже сама по себе настолько самодостаточна, что может составить основу целого психологического погружения внутрь себя. Но ведь в тексте много и других "маяков", светящихся во тьме познания непознаваемого мира.

История знакомства двух таких разных и таких похожих людей, плывущих параллельными протоками по единой реки жизни, может стать образцом понимания её берегов. Цуто.

Прадед был страстным поклонником искусства и литературы и имел обширные знакомства среди актеров и писателей последнего десятилетия правления Токугавы... Он умер лет пятьдесят назад, но потому, что еще при жизни ему дали прозвище Имакибун («Сегодняшний Кинокуния Бундзаэмон»), возможно, и сейчас есть люди, которые знают о нем хотя бы понаслышке Фамилия прадеда была Сайки, имя – Тодзиро, литературный псевдоним, которым он подписывал свои трехстишья, – Кои, родовое имя Ямасирогасино Цуто.

Дзэнте.

Монах был настоятелем дзэнского храма неподалеку от Хонго, и звали его Дзэнте. Он тоже постоянно посещал этот публичный дом и близко сошелся с самой известной там куртизанкой по имени Нисикидзе. Происходило это в то время, когда монахам было запрещено не только жениться, но и предаваться плотским наслаждениям, поэтому он одевался так, чтобы нельзя было в нем признать монаха. Он носил дорогое шелковое кимоно, желтое в бежевую полоску, с нашитыми на нем черными гербами, и все называли его доктором.

Оба они посещали публичный дом и вы сразу же сделаете скоропалительный вывод, но он будет ошибочным. Место одно, а причины его посещения - разные. Поскольку рассказ ведётся от лица Цуто, то, конечно же, героем этой новеллы становится монах Дзенте. Для чего он посещает публичный дом? Какие ощущения он ищет там? Почему он нарушает законы монашества? И, в конце концов, почему он внезапно исчезает?

Лишь одна беседа приоткрыла тайну.

– Согласно буддийским верованиям, существуют различные круги ада. Но, в общем, ад можно разделить на три круга: дальний ад, ближний ад и ад одиночества. Помните слова: «Под тем миром, где обитает все живое, на пятьсот ри простирается ад»? Значит, еще издревле люди верили, что ад – преисподняя. И только один из кругов этого ада – ад одиночества – неожиданно возникает в воздушных сферах над горами, полями и лесами. Другими словами, то, что окружает человека, может в мгновение ока превратиться для него в ад мук и страданий. Несколько лет назад я попал в такой ад. Ничто не привлекает меня надолго. Вот почему я постоянно жажду перемен. Но все равно от ада мне не спастись. Если же не менять того, что меня окружает, будет еще горше. Так я и живу, пытаясь в бесконечных переменах забыть горечь следующих чередой дней. Если же и это окажется мне не под силу, останется одно – умереть. Раньше, хотя я и жил этой горестной жизнью, смерть мне была ненавистна. Теперь же…

Три круга ада в котором ад одиночества невыносим. В противовес этим кругам Акутагава Рюноскэ приводит трёхстишие Цуто, уравновесив этим чашу жизненных весов. Сорок лет уж смотрю на росу на фиалках, устилающих поле.

Мажор и минор. Белое и чёрное. Жизнь и смерть. Это неразделимо...

Другими словами, то, что окружает человека, может в мгновение ока превратиться для него в ад мук и страданий.

Читая новеллы Акутагавы, трудно не брать в голову то, что писатель совершил самоубийство. Может я себе что-то напридумывала, но я во всем чувствовала внутренний надлом и удушающую тоску, которая которая убивала во мне восторг от красивой изящности слов и оставляла лишь печаль в душе (или это накладывалась моя собственная печаль).

Конечно, в прозе Акутагавы не одна грусть, печаль и депрессивная тоска. Если проводить аллегории, то данные новеллы – красивое прекрасное озеро, в котором видно темное, неприятное на вид иловое дно. Красивое и отталкивающее. Например, в повести, название которой стало названием сборника, есть фигура настоятеля монаха, любителя выпивки и куртизанок. Контраст, мягко говоря, не слабый. Только вместо презрения, несостоявшийся монах вызывает жалость и чувства некоего узнавания того, о чем он говорит...

Для поклонников японского и красивой, не имеющей никакого фактического объяснения, печали.