Цитаты из книги Черный обелиск

Я и есть идеалист. Поэтому и желаю иметь тысячу долларов. А идеализма мне делать нечего. Его у меня хоть отбавляй. Чего мне не хватает - так это денег.

Я люблю этот парк потому, что в нём очень тихо и ни с кем не нужно говорить о войне, политике и инфляции

- А вы заметили, с какой выгодой для себя сражается викарий? - спрашиваю я. - Мы обязаны уважать его веру, а он наше неверие- не обязан.

Что значит вообще слово «изменять»? Оно обычно употребляется только теми, кому изменяют. Но с каких пор чувство имеет какое-либо отношение к морали? Разве я для того дал тебе здесь, среди чувственных образов преходящего, дополнительное послевоенное воспитание? Измена? Какое вульгарное название для тончайшей, высшей неудовлетворенности, для поисков все большего, большего…

Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь?

Вот уже второй человек следует сегодня вечером моему совету - только как быть мне самому, я не знаю.

Раздвоение личности – это обычно желание убежать от самого себя.

Любовь к отечеству! Для Волькенштейна это означает снова надеть мундир, получить чин полковника и снова посылать людей на убой.

Высший свет в наши дни ведëт себя вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

Время – это медленная смерть.

"Смерть — это врата к вечной жизни."

...нечто чудовищное по своей безвкусице.

мы берёмся за сыр и колбасу и откупориваем бутылки с пивом. Канарейке дают листок салата, и она жизнерадостно ликует, не спрашивая себя, атеистка она или нет.

Könnte man es nicht ebensogut als einen besonderen Reichtum ansehen? Hat nicht jeder normale Menschauchein Dutzend Persönlichkeiten in sich? Und ist der Unterschied nicht nur der, daß der Gesunde sie unterdrückt und der Kranke sie freiläßt?Wer ist da krank?

Kennen Sie die drei kostbarsten Dinge des Lebens nicht?«
   »Wie soll ich sie kennen, Herr Oberstaatsanwalt, wenn ich das Leben selbst noch suche?«
   »Tugend, Einfalt und Jugend«, dekretiert Georg.»Einmal verloren, nie wieder zu gewinnen! Und was ist hoffnungsloser als Erfahrung. Alter und kahle Intelligenz?«
   »Armut, Krankheit und Einsamkeit«, erwidere ich und rühre.
   »Das sind nur andere Namen für Erfahrung, Alter und mißleitete Intelligenz.«

»Heinrich«, unterbricht Georg ihn milde.»Wir wissen, daß du dich schindest. Aber wir leben heute in einer Zeit, wo Verkaufen arm macht. Wir haben seit Jahren eine Inflation. Seit dem Kriege, Heinrich. Dieses Jahr aber ist die Inflation in galoppierende Schwindsucht verfallen. Deshalb bedeuten Zahlen nichts mehr.«

Das weiß ich selbst. Ich bin kein Idiot.«

Niemand antwortet darauf etwas. Nur Idioten machen solche Feststellungen. 

Die Kirche hat Regeln. Sie hat Regeln, um zu verhüten und zu erziehen. Gott hat keine. Gott ist die Liebe. Wer von uns kann wissen, wie er richtet?«

»Richtet er?«

»Wir nennen es so. Es ist Liebe.«

»Liebe«, sage ich bitter.»Eine Liebe, die voll Sadismus ist. Eine Liebe, die quält und elend macht und die entsetzliche Ungerechtigkeit der Welt mit dem Versprechen eines imaginären Himmels zu korrigieren glaubt.«