Персеваль

Тот счастливец, кто битвами жизнь сократил, не сменяв на покой вожделенные дали,
где с востока на запад светило светил проплывает горя, словно чаша Грааля.

Он спал с ней – вывод налицо.

К тому ж забрал моё кольцо,

Что на персте она носила,

Увёз, мне нестерпимо было.

Всё выхлебал вино при этом,

Нанёс большой урон паштетам,

Хранимым мною про запас.

Нескромно мнить себя славней

И лучше прочих, я считаю,

Но я не худший, полагаю.

– Благой сеньор, – она на это,

–Нет куртуазнее ответа:

Не величаетесь отнюдь,

Не унижаетесь ничуть

И королева: «Пусть же к ней

Склониться сердцем будет рад,

Пусть станут как сестра и брат,

Пусть любят и душой и телом,

Чтоб стать вдвоём единым целым!»

Всё стареет: жемчужина, женщина, власть,
только ветер, как прежде, упруг.
То любви выпадает червонная масть,
то пиковая смута разлук.
Не захочешь, как перстень, пылиться в ларце,
вечным пленником быть не готов.
Тошно, рыцарь, и в самом роскошном дворце,
Если дверь заперта на засов.
Ибо ты не из тех, кто, войдя в холода,
О домашнем тоскует тепле.
А пространства для подвига хватит всегда -
лишь бы жизни хватило тебе.

Тихо вещи складывать, обнимать;
чтоб не видел слёз - отводить глаза.
Всякий сын сперва покидает мать.
Ни на миг его задержать нельзя.
Он горяч и юн. У него в крови
эта страсть, что предками зажжена,
эта жажда подвигов и любви.
И всегда он там, где идёт война.
Рог трубит, а ты остаёшься ждать,
в горе воздух ловишь горячим ртом.
Всякий сын сперва покидает мать,
а потом возлюбленных, а потом...

А в замке этом, знайте, есть

Пятьсот и шестьдесят и шесть

Великих рыцарей, и с каждым

Его подруга, дама, скажем,

Знатна, прекрасна, куртуазна.

Одним лишь поцелуем даме

Взять сердце рыцаря дано,

И будет пленено оно.

Творить добро - роль женщин всех,
А на уме у них лишь грех.

Кто мало сеет - мало жнёт.