Семья Тибо. В двух томах. Том 2

После прекрасного первого тома «Семьи Тибо» у меня были большие ожидания от ещё более объёмного второго тома.

Вторая часть скрупулёзно описывает начало и ход Первой мировой войны глазами братьев Жака и Антуана. Мы следуем за Жаком из анархистской, социалистической среды, которая хочет предотвратить войну любой ценой и «поднять международный пролетариат». Возродившаяся любовь между ним и Дженни придаёт глубину борьбе его неуравновешенного характера. Его брат, доктор Антуан, - олицетворение французской буржуазии, которая хочет защитить свою фамилию и накопленный капитал и долгое время наивно относится к войне. Особенно в эпилоге книги его жизнь приобретает особую глубину из-за войны. Это заставляет Антуана взглянуть на своё существование совершенно по-другому.

Эта часть столь же блестяща, как и первая, в своём кристально ясном описании беспорядочных, противоречивых, а иногда и совершенно иррациональных движений в человеческом разуме. Мне очень понравилось, как автор описывает сложность человеческой психики такими ясными предложениями, не упрощая эту сложность. Роже Мартен дю Гар пишет чрезвычайно доступно, реалистично и интеллигентно. Он втягивает вас в историю и удерживает до конца.

В целом, я нашла эту вторую часть очень стоящей. Настоятельно рекомендуется для людей, которым также понравилась первая часть.

Тысяча семьсот страниц, а точнее восемьдесят четыре часа прослушивания романа-потока от лауреата Нобелевской премии Роже Мартен дю Гара в замечательном исполнении Евгения Терновского, позади. Первый том данного издания, куда вошло шесть первых книг, заканчивается смертью главы рода, отца Оскара Тибо. От психологической драмы и семейной хроники в седьмой "Лето 1914 года" и восьмой "Эпилог" книгах дю Гар переходит к историческому политическому роману.

Начало и конец Первой мировой войны. Политические кружки, нескончаемые споры о ситуации, сложившейся в Европе накануне войны, исторические факты и анализ событий от неудач Первой русской революции 1905 года и ее ошибок, через Балканские войны 1912-1913-ого к Первой мировой. Беседы о внутренней и внешней политике Франции, революционной ситуации, о вероятности войны в седьмой книге казались бесконечными и изрядно утомили. Жаку Тибо, члену социалистической партии, удалось втянуть в них даже своего старшего брата Антуана, которого на тот момент гораздо больше интересовали собственное дело, карьера и женщины. К политике же он относился с пренебрежением, но как говорится в довольно раскрученной за последнее время фразе "если ты не интересуешься политикой, она очень скоро заинтересуется тобой."

Человек и общество, война и мир - основная тема последних двух книг романа-потока. После смерти отца пути двух братьев Тибо расходятся окончательно. Автор предлагает проследить, как шло дальнейшее формирование личности, как война повлияла на судьбы героев романа и их мировоззрение. Антуана, в котором силен дух собственника и Жака, правдоискателя, пацифиста и революционера. О политической деятельности младшего Тибо сказано намного больше, чем о личной, но я все же пару слов о том, что мне понятней.)

В пылу размолвки Жак бросает Антуану "ты никогда не любил" и стоит отметить, что он был недалек от истины. Образ Антуана противоречив и от этого интересней. При всей своей внешней заботе об отце и младшем брате, он всегда себя любил более, чем других. К женщинам он привязывался, возгорался страстью, но сколько эгоизма и самолюбования и в отношениях с Рошелью (об этом в предыдущей книге) и с Анной де Батенкур. Совершенно иначе складываются отношения у Жака. Дамы сердца "доставшиеся" ему, натуры нравственные, искренние, любящие, что нельзя сказать о сумасбродной Рошель и во всем ищущей выгоду Анне. Женни Фонтанен, настоящая спутница жизни, друг, товарищ, сестра. Жиз, автор все же "поглупил" ее, сделал из нее "покорную рабыню", но нет человека более терпеливого и преданного, готового себя отдать без остатка ради тех, кого любит.

Вместе со стариком Тибо ушла одна эпоха, на смену ей пришла новая. В «Эпилоге» Роже Мартен дю Гар выражает надежду, что вместе со смертью следующего поколения, убитых и покалеченных на поле битвы, уйдет эпоха войн и революций, а на смену придет период созидания. "Доколе люди будут убивать друг друга?!" взывает один из героев. Война изменила Антуана - почет из-за денег, выстроенный мир комфорта, сейчас уже не интересны. Его дневниковые записи, рассказывающие о медленном умирании, чередуются с наставлениями потомству в лице племянника Жан Поля. Перед новым поколением простираются огромные возможности, только бы поскорей закончилась война, эта мысль ключевая в «Эпилоге». Увы, время не оправдало надежды писателя. Между двумя мировыми войнами всего двадцать лет…

Последнее время с интересом и довольно часто читаю книги антивоенного характера. Сначала искала, теперь они сами находят меня. Роман замечательный, глубокий и все же ожидала большего, возможно нечто такое же пронзительное, как у Ремарка или Олдингтона. Пространственные рассуждения политиков, революционеров, "военных специалистов", обывателей прошли мимо меня.

Для нас гей-толерантность норма: громы отгремели, все копья, которым суждено было сломаться, успешно преломлены и мечи перекованы на орала. А особо рьяные гомофобские выпады, еще недавно вызывавшие горячий отклик, сегодня могут рассчитывать на пожатие плечами - пусть живут, как хотят, они тебя не трогают, с чего ты взбеленился? Стоит ли говорить, что так было не всегда и столетие назад признание собственной гомосексуальности становилось трагедией, ставило человека в открытый конфликт с общественной моралью, обрекало на осуждение, лишало поддержки, делало социальным изгоем. Как это, - мне возразят, - А Кристофер Ишервуд, а Оден, а когорта американских драматургов и писателей, Трумен Капоте, Теннеси Уильямс?

И что? Ишервуд в "Goodbye to Berlin" ухитряется настолько ничего не сказать о сексуальности героя-рассказчика, что еще и снятое полвека спустя Бобом Фоссом "Кабаре" поддерживает зрителя в убеждении - гомоэротический эпизод лишь кошмарный нелепый казус и вообще "надо меньше пить". Самое смелое, что позволил себе на эту тему Уильямс - реплика о муже, которого героиня оставила, после того, как застала его с другим мужчиной. "Завтраком у Тиффани" упиваются многие поколения зрителей, страстно желая Одри Хепберн счастья с Джорджем Пеппардом и не подозревая, что максимум, который он мог бы ей предложить - дружба. А Оден, поэт, что с него взять. И вообще, англоамериканская традиция всегда стояла на позициях меньшей радикальности в этом вопросе (что не помешало заклевать насмерть Уайльда).

Другое дело Франция. Да, у них было "В поисках утраченного времени" и да, к моменту начала дю Гаром "Семьи Тибо", magnum opus Пруста начал публиковаться, но вспомните, господа, в какой завуалированной форме подается мильон терзаний Марселя, все эти танцы с бубнами вокруг женщин которые могли бы быть любовницами Альбертины. Вспомните и вы поймете - невозможно было открыто сказать о своей нетрадиционной ориентации. "Семья Тибо" начинает публиковаться, чуть позже, многими частями накладываясь во времени на прустов роман-эпопею и немыслимая откровенность "Серой тетради" даже сегодня, век спустя, воспринимается немыслимой смелостью. Все эти страстные речи, "лишь с тобой я познал счастье" и "если ты оставишь меня, я погибну" - да как же он осмелился? - думаешь. И сразу за тем получаешь разъяснение - ты все не так поняла. На самом деле, имелось в виду духовное родство, близость душ и бла-бла-бла. Ты и все остальные неправы, а если в чем и стоит упрекнуть Жака, так это в том, что друга он нашел в лице человека иной конфессии.

Этим приемом: шаг вперед, два шага назад - дю Гар будет пользоваться на протяжении романа неоднократно. Приоткрыть завесу тайны и тут же сказать о неверном понимании и "я вовсе не то имел в виду". О личной жизни писателя удается найти удручающе мало сведений, в то время, как Пруст был откровенно гомосексуален и о том, что его Альбертина на деле Альберт Агостинелли, шофер и секретарь писателя, знали в определенных кругах многие. Дю Гар не оставил благодарным потомкам такого рода сведений. О Нобелевском лауреате 1937 известно. пожалуй, лишь то. что в тридцать втором им написана пьеса на тему гомосексуализма "Молчаливый".

Но внимательному читателю не нужны лишние подробности, чтобы составить представление об одном из главных источников терзаний героя. Жак, один из двух alter ego автора (второй Антуан) латентный гомосексуалист, пытающийся скрыть знание о своей трагедии от себя самого. Как в свое время Пруст укрывался "Под сенью девушек в цвету", так он выстраивает невозможные отношения с Жени и Жиз, ни к одной из которых не может испытать подлинного влечения. И бежит. Все время бежит из женских объятий. Находя для самого себя объяснение в том, что некоторые люди просто не созданы для счастья; что есть борьба против социальной несправедливости, которой должен посвятить себя всякий гражданин; что нужно жизнь отдать, дабы не допустить войны.

Все правда, но это не вся правда. Главную Жак прячет от себя, а в роман это невольно просачивается нежностью, с какой автор любуется своими мужскими персонажами в момент, когда они говорят, двигаются, действуют. И неспособными внушить любовь женщинами, даже соблазнительные Анна и Рашель словно бы с червоточинкой. Что ж, боль тем и полезна, что заставляет двигаться дальше, а у меня появилась еще одна книга, которую искренне люблю. Нет-нет. совершенно платонической любовью)).

Первый том о семье Тибо я читала с неослабевающим интересом. Деспотичный отец, тонкий ранимый идеалист Жак, которого во время переходного возраста чудом не сломал этот властный отец. Этим чудом было вовремя принятое решение старшего брата Антуана, который на некоторое время взял на себя заботу о брате. Понравилось читать о работе Антуана-доктора, о его профессионализме и об отношении к пациентам (люблю я медицинскую тему).

При чтении второго тома мой интерес приугас. Львиная доля событий этого тома происходит летом 1914 года, подробно описано, что предшествовало началу Первой мировой войны. Мне хотелось прочитать семейную сагу на фоне исторических событий, а читать пришлось частенько почти лекции о состоянии умов европейских революционеров-социалистов и о причинах начала Первой мировой, как их представляет автор. Разумеется, этого совсем избежать невозможно было, коль уж скоро события происходят именно в этот период. Но не в таком же объёме! Бесконечные собрания революционеров, и митинги, и домашние споры, и всё об одном и том же. Если бы я хотела подробнее узнать об этом периоде истории, то я не стала бы искать эту информацию в художественном произведении, а почитала бы нон-фикшн от какого-нибудь специалиста по этому периоду. А в романе мне интереснее читать про людей, а не слушать лозунги и пламенные речи.
Для примера, из речи Жака Тибо на митинге против войны:

Потом он проводил девушку до дома и опять пошёл спорить, благо всегда найдётся с кем. А это уже его собеседник:

Как вам?
А меня очень утомляет текст, который в очень большом объёме состоит из таких лозунгов.

Теперь о братьях Тибо в этом томе.
Ещё когда я читала первый том, у меня мелькала мысль, что из таких идеалистов, как Жак, выходят пламенные революционеры, борющиеся за справедливое устройство общества. Предчувствия меня не обманули! Но есть в нём какая-то обречённость, и я всё время ожидала, что он выкинет что-нибудь этакое... Ярый пацифист Жак сначала ратовал за всеобщую забастовку, которая бы исключила возможность войны, а затем, уже после мобилизации, когда понял, что этот вариант не проходит, решил почему-то, что силами одного-двух человек возможно остановить начавшиеся боевые действия - нужно просто уговорить солдат не стрелять друг в друга, а помириться и направить весь свой боевой пыл против эксплуататоров-капиталистов. Этакое братание враждующих армий. Я же говорю, что он идеалист. (Кстати, у Фолкнера есть роман "Притча", в котором и рассматривается такой гипотетический случай, когда в Первую мировую на фронте было трёхдневное перемирие, стихийно организованное солдатами - они просто отказались стрелять, и противники их тоже поддержали.)
Надо сказать, что из всего второго тома на меня самое сильное впечатление произвела всего одна глава, про ранение Жака. Это написано так, что пробирает до печёнок. Рваное повествование короткими фразами, часто незаконченными, но очень мощное воздействие оказывает. У меня даже было впечатление, что эту главу другой писатель написал:)

Теперь Антуан. К сожалению, его врачебной деятельности, которая и составляет самую сильную его сторону, в этом томе места нет. Он только и делает, что бегает от своей любовницы да участвует в обсуждениях политической ситуации в Европе. А потом его мобилизовали в качестве врача, и мне было бы интересно почитать, как у него складывалось на фронте. Но мне это не рассказали, потому что весь свой пыл автор употребил, чтобы провести нас по всем собраниям и митингам социалистов. Стоп! Я уже это говорила.
А в эпилоге мы можем наблюдать не Антуана-врача, а Антуана-пациента. У него есть время поразмыслить над своей жизнью, переосмыслить свои ошибки в отношениях с людьми и не только.
Но как доктор он мне нравится больше. И с женщиной ему так и не повезло, а я надеялась...

Я никогда не умела делать хотя бы более или менее пристойные анализы книг. Растекаться мыслью по древу – это моё, а если еще и мысль, начатую не закончить – так вообще огонь. Короче говоря, сочинения в школу я всегда писала, вооружившись несколькими сочинениями предшественников, собственными мыслями и умением совмещать. Вы подумаете: «Девочка, какое отношение твои сочинения имеют к семье Тибо?». А никакого. Как и много-много текста второго тома. Ладно, он не совсем бесполезен, а раскрывает очередные терзания героев и их горькие судьбы.
А так-то Семья Тибо мне пришлась по душе. И это касается как произведения в целом, так и персонажей.
Первый том, а точнее первая часть(глава?) сразу вызвала у меня шквал негативных эмоций. Мой внутренний подросток тоже обиделся и сбежал, когда узнал, что его личные записи прочли, а кроме того обсудили все, кому не лень. А потом, за то, что вторглись в личную жизнь – заперли в четырёх стенах. Но сердечко мое растаяло. Нежная дружба, письма, стихи. Божечки, а эти письма! Я едва не ̶в̶ы̶р̶в̶а̶л̶а̶ ̶п̶е̶р̶о̶ ̶и̶з̶ ̶ж̶.̶ взяла ручку и не начала писать письмо к дедушке на деревню – такие они прекрасные и вдохновляющие.
И тут в общем вполне понятны мятежи Жака. Он чувствует себя обиженным, нелюбимым. Как можно быть уверенным в себе, когда отец с таким благоговением относится к старшему сыну, а тебя самого ни во что ни ставит.
Антуан для меня изначально был самым непонятным персонажем. Он то самоуверен донельзя, то занимается непонятным самобичеванием. Первый его крутой поступок для меня — это решение забрать Жака к себе. Но все пропало, шеф. Ведь любовь она то не ждет. Но в конце концов это для меня самый мотивированный и интересный герой.
На отце даже не хочу отдельно останавливаться. Так он мне неприятен. Хотя под конец все же немного раскрылся в рассказах людей о нем. Точнее о том, что он действительно, искренне любил своих сыновей, но своей странной любовью. И, к сожалению, меньше чем церковь, Бога и свои почетные звания.
Кстати, о любви Антуана. Ракель такая удивительная женщина. Ну как удивительная… Обычная глупая баба. Но при этом самый раскрытый женский персонаж. Ну мне так показалось.
Я, наверное, много наговорила про персонажей, но совсем ничего не сказала о ̶с̶к̶р̶ы̶т̶ы̶х̶ ̶с̶м̶ы̶с̶л̶а̶х̶ сюжете. Но это жизнь. И пересказывать то, что и так изложено на тысяче с лишним страниц – бессмысленно.
Для меня самыми яркими воспоминаниями об этой книге будут взаимоотношения отцов и детей, слепая любовь (что касается не только Антуана, но и г-жи Фонтанен) и много-много религии.

P. S. А цитата в начале прицеплена потому, что я тоже не до конца узнала эту книгу. Ведь даже прочитав от корки до корки этот трактат - я в любом случае пропустила какие-то детали и смыслы.