Семья Тибо. В двух томах. Том 2

Роман-эпопея классика французской литературы Роже Мартен дю Гара посвящен эпохе великой смены двух миров, связанной с войнами и революцией (XIX - начало XX века). На примере судьбы каждого члена семьи Тибо

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

30 оценок

5
43%
4
40%
3
13%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 33Хотят прочитать 86

Рецензии

booktherapy21 октября 2023 г.
«Знаешь, в одиночестве человек меняется. Становишься ко всему безразличен. И ещё какой-то смутный страх, который ни на минуту тебя не отпускает.»
После прекрасного первого тома «Семьи Тибо» у меня были большие ожидания от ещё более объёмного второго тома.

Вторая часть скрупулёзно описывает начало и ход Первой мировой войны глазами братьев Жака и Антуана. Мы следуем за Жаком из анархистской, социалистической среды, которая хочет предотвратить войну любой ценой и «поднять международный пролетариат». Возродившаяся любовь между ним и Дженни придаёт глубину борьбе его неуравновешенного характера. Его брат, доктор Антуан, - олицетворение французской буржуазии, которая хочет защитить свою фамилию и накопленный капитал и долгое время наивно относится к войне. Особенно в эпилоге книги его жизнь приобретает особую глубину из-за войны. Это заставляет Антуана взглянуть на своё существование совершенно по-другому.

Эта часть столь же блестяща, как и первая, в своём кристально ясном описании беспорядочных, противоречивых, а иногда и совершенно иррациональных движений в человеческом разуме. Мне очень понравилось, как автор описывает сложность человеческой психики такими ясными предложениями, не упрощая эту сложность. Роже Мартен дю Гар пишет чрезвычайно доступно, реалистично и интеллигентно. Он втягивает вас в историю и удерживает до конца.

В целом, я нашла эту вторую часть очень стоящей. Настоятельно рекомендуется для людей, которым также понравилась первая часть.
Читать далее
105
319
olgavit26 октября 2023 г.
Война и мир
Тысяча семьсот страниц, а точнее восемьдесят четыре часа прослушивания романа-потока от лауреата Нобелевской премии Роже Мартен дю Гара в замечательном исполнении Евгения Терновского, позади. Первый том данного издания, куда вошло шесть первых книг, заканчивается смертью главы рода, отца Оскара Тибо. От психологической драмы и семейной хроники в седьмой "Лето 1914 года" и восьмой "Эпилог" книгах дю Гар переходит к историческому политическому роману.
Начало и конец Первой мировой войны. Политические кружки, нескончаемые споры о ситуации, сложившейся в Европе накануне войны, исторические факты и анализ событий от неудач Первой русской революции 1905 года и ее ошибок, через Балканские войны 1912-1913-ого к Первой мировой. Беседы о внутренней и внешней политике Франции, революционной ситуации, о вероятности войны в седьмой книге казались бесконечными и изрядно утомили. Жаку Тибо, члену социалистической партии, удалось втянуть в них даже своего старшего брата Антуана, которого на тот момент гораздо больше интересовали собственное дело, карьера и женщины. К политике же он относился с пренебрежением, но как говорится в довольно раскрученной за последнее время фразе "если ты не интересуешься политикой, она очень скоро заинтересуется тобой."
Человек и общество, война и мир - основная тема последних двух книг романа-потока. После смерти отца пути двух братьев Тибо расходятся окончательно. Автор предлагает проследить, как шло дальнейшее формирование личности, как война повлияла на судьбы героев романа и их мировоззрение. Антуана, в котором силен дух собственника и Жака, правдоискателя, пацифиста и революционера. О политической деятельности младшего Тибо сказано намного больше, чем о личной, но я все же пару слов о том, что мне понятней.)
В пылу размолвки Жак бросает Антуану "ты никогда не любил" и стоит отметить, что он был недалек от истины. Образ Антуана противоречив и от этого интересней. При всей своей внешней заботе об отце и младшем брате, он всегда себя любил более, чем других. К женщинам он привязывался, возгорался страстью, но сколько эгоизма и самолюбования и в отношениях с Рошелью (об этом в предыдущей книге) и с Анной де Батенкур. Совершенно иначе складываются отношения у Жака. Дамы сердца "доставшиеся" ему, натуры нравственные, искренние, любящие, что нельзя сказать о сумасбродной Рошель и во всем ищущей выгоду Анне. Женни Фонтанен, настоящая спутница жизни, друг, товарищ, сестра. Жиз, автор все же "поглупил" ее, сделал из нее "покорную рабыню", но нет человека более терпеливого и преданного, готового себя отдать без остатка ради тех, кого любит.
Вместе со стариком Тибо ушла одна эпоха, на смену ей пришла новая. В «Эпилоге» Роже Мартен дю Гар выражает надежду, что вместе со смертью следующего поколения, убитых и покалеченных на поле битвы, уйдет эпоха войн и революций, а на смену придет период созидания. "Доколе люди будут убивать друг друга?!" взывает один из героев. Война изменила Антуана - почет из-за денег, выстроенный мир комфорта, сейчас уже не интересны. Его дневниковые записи, рассказывающие о медленном умирании, чередуются с наставлениями потомству в лице племянника Жан Поля. Перед новым поколением простираются огромные возможности, только бы поскорей закончилась война, эта мысль ключевая в «Эпилоге». Увы, время не оправдало надежды писателя. Между двумя мировыми войнами всего двадцать лет…
Последнее время с интересом и довольно часто читаю книги антивоенного характера. Сначала искала, теперь они сами находят меня. Роман замечательный, глубокий и все же ожидала большего, возможно нечто такое же пронзительное, как у Ремарка или Олдингтона. Пространственные рассуждения политиков, революционеров, "военных специалистов", обывателей прошли мимо меня.
Читать далее
27
157
majj-s15 февраля 2018 г.
О латентном
Для нас гей-толерантность норма: громы отгремели, все копья, которым суждено было сломаться, успешно преломлены и мечи перекованы на орала. А особо рьяные гомофобские выпады, еще недавно вызывавшие горячий отклик, сегодня могут рассчитывать на пожатие плечами - пусть живут, как хотят, они тебя не трогают, с чего ты взбеленился? Стоит ли говорить, что так было не всегда и столетие назад признание собственной гомосексуальности становилось трагедией, ставило человека в открытый конфликт с общественной моралью, обрекало на осуждение, лишало поддержки, делало социальным изгоем. Как это, - мне возразят, - А Кристофер Ишервуд, а Оден, а когорта американских драматургов и писателей, Трумен Капоте, Теннеси Уильямс?
И что? Ишервуд в "Goodbye to Berlin" ухитряется настолько ничего не сказать о сексуальности героя-рассказчика, что еще и снятое полвека спустя Бобом Фоссом "Кабаре" поддерживает зрителя в убеждении - гомоэротический эпизод лишь кошмарный нелепый казус и вообще "надо меньше пить". Самое смелое, что позволил себе на эту тему Уильямс - реплика о муже, которого героиня оставила, после того, как застала его с другим мужчиной. "Завтраком у Тиффани" упиваются многие поколения зрителей, страстно желая Одри Хепберн счастья с Джорджем Пеппардом и не подозревая, что максимум, который он мог бы ей предложить - дружба. А Оден, поэт, что с него взять. И вообще, англоамериканская традиция всегда стояла на позициях меньшей радикальности в этом вопросе (что не помешало заклевать насмерть Уайльда).
Другое дело Франция. Да, у них было "В поисках утраченного времени" и да, к моменту начала дю Гаром "Семьи Тибо", magnum opus Пруста начал публиковаться, но вспомните, господа, в какой завуалированной форме подается мильон терзаний Марселя, все эти танцы с бубнами вокруг женщин которые могли бы быть любовницами Альбертины. Вспомните и вы поймете - невозможно было открыто сказать о своей нетрадиционной ориентации. "Семья Тибо" начинает публиковаться, чуть позже, многими частями накладываясь во времени на прустов роман-эпопею и немыслимая откровенность "Серой тетради" даже сегодня, век спустя, воспринимается немыслимой смелостью. Все эти страстные речи, "лишь с тобой я познал счастье" и "если ты оставишь меня, я погибну" - да как же он осмелился? - думаешь. И сразу за тем получаешь разъяснение - ты все не так поняла. На самом деле, имелось в виду духовное родство, близость душ и бла-бла-бла. Ты и все остальные неправы, а если в чем и стоит упрекнуть Жака, так это в том, что друга он нашел в лице человека иной конфессии.
Этим приемом: шаг вперед, два шага назад - дю Гар будет пользоваться на протяжении романа неоднократно. Приоткрыть завесу тайны и тут же сказать о неверном понимании и "я вовсе не то имел в виду". О личной жизни писателя удается найти удручающе мало сведений, в то время, как Пруст был откровенно гомосексуален и о том, что его Альбертина на деле Альберт Агостинелли, шофер и секретарь писателя, знали в определенных кругах многие. Дю Гар не оставил благодарным потомкам такого рода сведений. О Нобелевском лауреате 1937 известно. пожалуй, лишь то. что в тридцать втором им написана пьеса на тему гомосексуализма "Молчаливый".
Но внимательному читателю не нужны лишние подробности, чтобы составить представление об одном из главных источников терзаний героя. Жак, один из двух alter ego автора (второй Антуан) латентный гомосексуалист, пытающийся скрыть знание о своей трагедии от себя самого. Как в свое время Пруст укрывался "Под сенью девушек в цвету", так он выстраивает невозможные отношения с Жени и Жиз, ни к одной из которых не может испытать подлинного влечения. И бежит. Все время бежит из женских объятий. Находя для самого себя объяснение в том, что некоторые люди просто не созданы для счастья; что есть борьба против социальной несправедливости, которой должен посвятить себя всякий гражданин; что нужно жизнь отдать, дабы не допустить войны.
Все правда, но это не вся правда. Главную Жак прячет от себя, а в роман это невольно просачивается нежностью, с какой автор любуется своими мужскими персонажами в момент, когда они говорят, двигаются, действуют. И неспособными внушить любовь женщинами, даже соблазнительные Анна и Рашель словно бы с червоточинкой. Что ж, боль тем и полезна, что заставляет двигаться дальше, а у меня появилась еще одна книга, которую искренне люблю. Нет-нет. совершенно платонической любовью)).
Читать далее
17
469

Все рецензии

Цитаты

Vasi_Bogomolova11 мая 2022 г.
Гл. LXX (пер. Д. Лившиц) :«И вообще […] это трагично; трагично то, что столько опытных, осторожных людей стали вдруг такими легковерными, стоило только задеть патриотическую струнку… Трагично и почти непостижимо… Быть может, причина попросту в том, что средний человек наивно отождествляет себя со своей родиной, своей нацией, своим государством… Привычка повторять: «Мы, французы… Мы, немцы…» И так как каждый отдельный человек искренне хочет мира, он не может себе представить, что это государство — его государство — может желать войны. И, пожалуй, можно сказать ещё вот что: чем более горячим приверженцем мира является человек, тем сильнее он стремится оправдать свою страну, людей своего клана, и тем легче убедить его в том, что угроза войны исходит от чужой страны, что его правительство не виновато, что сам он является частью общества-жертвы и что он должен защищать себя, защищая его».
Читать далее
2
53
Vasi_Bogomolova28 апреля 2022 г.
Гл. LX (пер. Д. Лившиц) :« …потому что у всех нас есть потребность считать Германию виновной, считать, что мы одурачены. И каждый день, развертывая газету, я прежде всего ищу в ней — я этого не скрываю — доказательств германского двуличия!»
2
38
Vasi_Bogomolova19 апреля 2022 г.
Гл. XXXV (пер. Д. Лившиц) : «Разве это не нелепо, разве это не бессмысленно, - что у нас, при демократическом строе и всеобщем избирательном праве, право объявления войны принадлежит правительствам? Жуслен сказал: «Никто не хочет войны». Так вот, ни одно правительство ни в одной стране не должно было бы иметь право решать вопрос о войне или хотя бы о том, чтобы принять навязываемую ему войну, если на то нет ясно выраженной воли большинства граждан! Когда речь идёт о жизни и смерти народов, обращаться к народному волеизъявлению по меньшей мере законно. А должно бы быть даже обязательно».
Читать далее
2
26