Стояти заодно

Не весело, боярин, правой рукой отсекать себе левую; не радостно русскому восставать противу русского.

Нет, любовь к отечеству не земное чувство! Оно слабый, но верный отголосок непреодолимой любви к тому безвестному отечеству, о котором, не постигая сами тоски своей, мы скорбим и тоскуем почти со дня рождения нашего!

Русский человек на том стоит: где бедовое дело, тут-то удаль свою и показать.

быть может, внуки наши обнимут поляков, как родных братьев, и два сильнейшие поколения древних владык всего севера сольются в один великий и непобедимый народ!

Вот что называется - угостить по-русски! Чай, ему недели две есть не захочется.

брось этого негодяя! У нас на Руси лежачих не бьют.

Быть может, ты поймешь тогда, что присяга, вынужденная обманом и силою, ничтожна пред господом и что умереть за веру православную и святую Русь честнее, чем жить под ярмом иноверца и носить позорное имя раба иноплеменных

Около Москвы теперь вовсе проезду нет, по всем дорогам бродят шиши; хоть они грабят и режут одних поляков да изменников, но, неровен час, когда они под хмельком, то им все кажутся или поляками, или изменниками

Народ подчас бывает глуп: как расходится, так его ничем не уймешь.

- Что за вздор! - сказал Юрий. - Как ты мог прикинуться колдуном?

• И, боярин! мало ли чем прикидываются люди на белом свете, да не всем так удается, как мне.

Тем из читателей наших, которым не удалось постоянно жигь в деревне и видеть своими глазами, как наши низовые крестьяне угощают друг друга, без сомнения покажется невероятным огромное количество браги и съестных припасов, которые может поместить в себе желудок русского человека, когда он знает, что пьет и ест даром.

предки наши были неприхотливы и за столом любили только одно: наедаться досыта и напиваться до упаду.

Нынче времена шаткие: кто сегодня вверху, тот завтра внизу.

у нас благодаря бога не так, как за морем: невесты сами женихов не выбирают: за кого благословят родители, за того и ступай

- Знатная земля! всего довольно: и серебра, и золота, и самоцветных камней, и всякого съестного. Зимой только бог их обидел.

• Как так? Да неужели у них вовсе зимы нет?
• Ни снегу нейдет, ни вода не мерзнет.
• Ах, батюшки-светы! - вскричал приказчик, всплеснув руками. - Экая диковинка! Вовсе нет зимы! Подлинно божье наказанье! Да поделом им, басурманам!

ты сейчас говорил, что для поляков нет ничего заветного, то есть: у них в обычае брать чужое, не спросясь хозяина... быть может; а мы, русские, - хлебосолы, любим потчевать: у всякого свой обычай.

То ли теперь время, чтоб хватать разбойников? Теперь-то им и житье: все их боятся, а ловить их некому.

Тот, кто радуется, что мы для спасения отечества должны были избрать себе царя среди иноплеменных, тот не русский, не православный и даже – хуже некрещеного татарина!

- Вперед знай, что не все москали сносят спокойно обиды и что есть много русских, которые, уважая храброго иноземца, не попустят никакому забияке, хотя бы он был и поляк, ругаться.