Айвенго. Легенда об Уленшпигеле

Сцепившись, они не заметили привязанного к шелковой лесе основательного крючка, а между тем леса натянулась, и крючок, впившись в плавник щуки пообедавшей, вытащил ее вместе с противницей и без всяких церемоний выбросил на траву.
Вонзая в них нож, Уленшпигель сказал:
— Милые вы мои щучки! Вы как все равно император и папа: друг дружку едите. А я — народ: пока вы деретесь, я, господи благослови, раз, раз — и обеих на крючок!

Как-то раз она сказала Клаасу:
— Если у меня будет двойня, ты меня не побьешь, муженек?
— Не знаю, — отвечал Клаас.
— А если этого второго ребенка рожу не я и если он, как у Катлины, неизвестно от кого — может, от самого черта? — допытывалась Сооткин.
— От чертей бывает огонь, дым, смерть, но не дети, — возразил Клаас. — Катлинина ребенка я бы усыновил.

Только изменник трубит тревогу, когда неприятеля нет, и не трубит, когда неприятель под носом.

Ибо кто творит добро, имея неограниченную возможность делать зло, тот достоин похвалы не только за содеянное добро, но и за всё то зло, которого он не делает.

Когда учтивые слова прикрывают грубые поступки, они похожи на рыцарский пояс на подлом рабе.

-Да хоть повесьте меня, ваше высочество, - сказал он, - человек может сделать только то, что в его силах.

Есть люди, которые тебя не простят ни за что, да и я тебя не прощаю, ты нарушаешь мое мещанское пищеварение

Черт подстерегает нас именно за исключительными занятиями.

Рукой презренной он сражен в бою
У замка дальнего, в чужом краю;
И в грозном имени его для нас
Урок и назидательный рассказ.

Рыцарей нет,
На оружии - ржавчины след,
Души воинов этот покинули свет.