Цитаты из книги Повести. Рассказы

«Чем же он взял? Добротой, безграничным доверием и лаской — чувствами всегда неотразимыми, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.»

«Бим был уже его другом, а друзей всегда надо выручать.»

Все настоящие люди должны быть хорошими.

Перестановка местами причины и следствия — всегда очень выгодный приём доказательства.

Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.

«Природа закрепила настолько богатые «знания» у собаки, что чуду этому люди никогда не перестанут удивляться.»

«Истинно: все бывает и все проходит.»

У него длинный, тонкий нос и острый кадык, готовый вот-вот разрезать изнутри Митино горло.

«Удивительно, как бывают правы обе стороны, когда один говорит полуправду, а другой не знает второй половины правды.»

«И право же, все это нельзя даже назвать мордой, а скорее — собачьим лицом.»

«Если писать только о доброте, то для зла — это находка, блеск. Если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце-концов не будут их замечать. Если писать только о серьезно-печальном, то люди перестанут смеяться над безобразным»

"Нельзя требовать от собаки больше того, что она может: очеловечивать собаку нельзя."

Бим-таки оставил свой след — дружбу между мальчиками, которые без пса никогда бы не встретились.

– Только помни, Мишка, – сказал Полевой, – жизнь – как море. Для себя жить захочешь – будешь как одинокий рыбак в негодной лодчонке: к мелководью жаться, на один и тот же берег смотреть да затыкать пробоины рваными штанами. А будешь жить для народа – на большом корабле поплывешь, на широкий простор выйдешь. Никакие бури не страшны, весь мир перед тобой! Ты за товарищей, а товарищи за тебя. Понял? Вот и хорошо!

Сама жизнь смешение: добро и зло, счастье и несчастье, смех и горе, правда и ложь живут рядом, и так близко друг к другу, что иногда трудно отличить одно от другого.

Она поняла все: кто-то любимый уехал навсегда, а это страшно, тяжко до жути - провожать навсегда, это все равно что хоронить живого.

– Если ты хочешь, чтобы тебя приняли в комсомол, то надо серьезно подумать о своем будущем. – Почему? – Будто и не знаешь! – усмехнулся Генка. – Ведь ты музыкантом собираешься стать? – Допустим. Что же из этого? – Как – что? Ведь ты на сборе был? Беседу о задачах комсомола слышал? Что Коля говорил? Он говорил, что задача комсомольцев – строить коммунизм. Так? – Так. Но при чем тут музыка? – Как – при чем? Все будут строить, а ты будешь на рояле тренькать. Этот номер не пройдет.

«Бим твердо усвоил: поцарапайся в дверь, тебе откроют обязательно — двери и существуют для того, чтобы каждый мог войти: попросись — тебя впустят. С собачьей точки зрения, это было уже твердое убеждение. Только не знал Бим, не знал и не мог знать, сколько потом будет разочарований и бед от такой наивной доверчивости, не знал и не мог знать, что есть двери, которые не открываются, сколько в них ни царапайся.»

...провожать навсегда, это все равно что хоронить живого.