Солдаты удачи

Я задымил сигарой и посмотрел, как крепкий южноафриканец вразвалку отошел и стал кричать на нескольких моих наемников, проявивших особый интерес к сваленным в кучу трупам. Кричать он кричал, но без особого старания, потому что для наемника мародерство - это такая же часть войны, как бои. Мораль тут читать нечего, это пустое дело. Хорошие мальчики не идут в наемники, и самое лучшее, что ты можешь сделать, когда под твоим командованием вот такое подразделение, - это попридержать их, чтобы они совсем уж не превратились в полное обезьянье дерьмо. Если же ты допустишь такое превращение, то очень скоро потеряешь управление над этой бандой, в которой числишься командиром. А раз потеряешь управление, то следующее, что тебя скорее всего ожидает, - это пуля в затылок.

- Вы когда-нибудь переходите границу" по ошибке, я имею в виду?
Ван Рейс взял себе еще бутылку, мне больше не хотелось.

• Никогда, - сказал он. - Многие хотели бы. Но мы только помогли бы этим выродкам, если б нарушали их границы. Они наши нарушают, не задумываясь. Если несколько наших парней - всего лишь несколько - перейдут границу Мозамбика или другой черной страны, это назовут вторжением. Вся Черная Африка, от Каира до Кейптауна, будет кричать, что мы - грязные убийцы. Тут действует настоящий двойной стандарт.

Наемники - это сборище жестоких, часто ненормальных типов. Иначе они не пошли бы в наемники. В большинстве своем они божатся, что воюют из-за денег, но это только часть правды. Что им действительно нравится - так это убивать! Нравится опасность, буйное возбуждение, когда все новые порции адреналина разливаются по жилам. Однажды привыкнув, от этого трудно избавиться. Это как покер или кости. Говоришь себе, что, мол, сыграешь еще круг - и хватит, а сам играешь и играешь. Наемник избавляется от этого только в одном случае - когда нарывается на последнюю, смертельную пулю.

Многие из наемников, сражающиеся ныне в Родезии, - американцы, закаленные ветераны войны во Вьетнаме.
Они начинают с жалования в 1600 долларов в месяц. Это стартовое жалование, оно быстро возрастает до 1750, "что намного приятнее, чем прокачивать через себя выхлопные газы на перекрестках Алабамы", как заявил недавно корреспонденту крупного американского журнала один из наемников.
Дальше этот вьетнамский ветеран сказал так: "Знаешь, парень, это приятное разнообразие - повоевать за страну, в которой тебя не ненавидят. Эти родезийцы любят американцев. Для них все они хороши. Им нужны любые американцы, только бы приезжали. Мой дядя (Дядя Сэм) говорит, что это незаконно - принимать участие в чужой войне. А тогда какого же черта я делал во Вьетнаме, убивая вьетконговцев, которых я никогда не знал и не имел против них абсолютно ничего?
Может, это и незаконно - участвовать в чужих войнах. Ну и что Дядя сделает? Пошлет меня обратно на автозаправочную станцию в Алабаме, где я работал? Этому Дяде надо было думать раньше, когда он учил меня убивать вьетконговцев. Убивать - это все, что я умею. Слушай, парень, ты меня, наверное, плохо понял. Я их не ненавижу, я убиваю лишь потому, что этим зарабатываю на жизнь!"