Деньги. Любовь. Неудачи

"И вдруг мне показалось, что я не мог родиться таким несчастным, таким беззащитным. Я мог родиться слабым, золотушным, я мог родиться с одной рукой, с одним глазом, без уха. Но родиться, чтоб хандрить, и хандрить без причины - оттого, что мир кажется пошлым! Но я же не марсианин. Я дитя своей земли. Я должен, как и любое животное, испытывать восторг от существования. Испытывать счастье, если все хорошо. И бороться, если плохо. Но хандрить?! Когда даже насекомое, которому дано всего четыре часа жизни, ликует на солнце! Нет, я не мог родиться таким уродом".

Данная книга Михаила Зощенко - одна из самых удивительных, прочитанных мною биографических произведений, причём это даже не автобиография в чистом виде. Бережно собранные, скрупулёзно рассортированные автором воспоминания о событиях из прошлого - детства, юности, зрелости, работе, войне - лишь средство, метод для своеобразного научного исследования - исследования возможных причин своего меланхолического взгляда на мир. Кстати, указанный факт стал для меня подлинным открытием: человек, подаривший нам множество замечательных юмористических рассказов, в жизни был не столь оптимистичен и часто предавался приступам тоски и уныния, что еще более странно - беспричинным. Удивил этот факт не только меня. Зощенко в этой же книге и признаётся, как обескуражен был сей фактом Маяковский.

Плохое настроение, свойственное в той или иной степени всем нам время от времени, изрядно отравляло жизнь начинающего писателя. Для того чтобы справиться с недугом, он испробовал, кажется, всё: смену мест проживания и профессий (открытие №2: кем только не работал в течение жизни Михаил Зощенко! До этой книги уважала его большей частью именно как автора, а сейчас уважаю как человека, восхищаясь при этом безмерно его упорством, целеустремленностью, несомненными волевыми качествами) - всё это наверняка пригодилось ему и в литературной деятельности, медикаментозные средства и процедуры (был в его биографии даже случай психоанализа, совсем по Фрейду: родители слишком рано отвели вас в зоосад, там вы увидели слона, а хобот символизирует то, что для детских глаз неприемлемо - вот что-то в таком духе ему и сказал один из "специалистов"). Наступавшее изредка облегчение душевного состояния было несистематическим, общей картины не меняло.

И тогда он и решил обратиться к анализу собственной жизни, чтобы увидеть, где именно произошел этот самый перелом в его сознании, было ли там, в его далёком прошлом, что-то травмировавшее его личность, отчего начались эти приступы уныния...

Вот читать биографические материалы, написанные с подобной целью, мне, конечно, ещё не приходилось.

Любопытно было наблюдать всю первую часть книги, как Зощенко-писатель и Зощенко-человек препарируют мельчайшие, обыденные события жизни, чтобы докопаться до истинной сути проблемы.

Кропотливая работа по установлению вероятных причин меланхолии имела определённые результаты. Выводы по этим результатам Зощенко изложит уже во второй части книги, изложит в непривычном для биографической книги научном ключе (здесь он будет анализировать уже роль животных инстинктов, условных рефлексов, борьбы сознания и подсознания и т.д.) и перейдет от темы уныния к не менее интересной теме - человеческих страданий. Позиция автора по поводу последних показалась мне довольно оригинальной (что-то подобное, кстати, читала на днях, но уже в книге современного автора и с четко очерченным эзотерическим уклоном - Айрат Бульхин - Рождение ангела, Как расширить свои энергетические границы ).

Биография и научная часть в данной книге смотрятся вполне органично, дополняя друг друга, но мне все же, признаюсь, вторую часть читать было сложновато.

Заканчивается книга, как ни странно (о меланхолии же повествует, как-никак), вполне оптимистично. Так, человек, по мнению, Зощенко, может и должен руководить собой; низшие силы (видимо, к числу их он причисляет и тоску) не должны одерживать над нами верх, а все страхи и страдания можно победить одним лишь разумом. Таким образом, всё для счастливой жизни у нас априори есть, мы уже наделены самым главным инструментом.

Книга, без сомнения, открыла для меня Зощенко с новой, неожиданной, удивительной и прекрасной стороны - глубокого мыслителя, тонкого философа с вечной болью в душе, даже судьба его книги оказалась трагической. Первая часть была напечатана в 1942-м, вторая же часть ждала печати почти тридцать лет...

Практически через сотню прожитых лет от времени написания в мои руки попала драгоценность, которую не измерять размером карат или хитрым взглядом сотрудника банка. В ней выверенное количество слов от которых хочется выразить не меньшее значение испытанного восторга. Только даже не стоит думать о том, что они будут подобным качеству слога и манеры написания текста, не говоря о правильной расстановке запятых, внутри его сущности.

Написать в изысканной авторской манере за череду прожитых лет и сотни тысяч попыток — так ни у кого и не вышло. Зощенко в своих ранних работах пытался быть похожим на Чехова и Гоголя, постепенно вырабатывая свой стиль, аналогов которому скромный рецензент так и не встретил среди сотни прочитанных книг. Острота мысли и наблюдения за происходящим, при одновременном использовании языковых возможностей — вызывает неописуемый восторг и поток несдержанных комплиментов. Пожалуй, только Довлатов вызывал внутри меня подобные чувства, оставляя печати событий в коротких рассказах, полных сатиры, вперемешку с моралью и болью испытанной автором.

Книга полная испытанной боли и распутанных мыслей. Рефлексии по произошедшим событиям в наполненной жизни. По белоснежным страницам расставлена боль, печаль и тоска. Едкость мысли и протоптанные следы знаменитых людей. Где ещё можно прочесть о разговорах с Есениным и Маяковским? Окунуться в атмосферу интеллигентной диаспоры и стать незримым наблюдателем произошедших событий? Здесь много простых людей, их судеб, событий и произошедших последствий. Много размышлений над каждым из них...

Читатель погружаясь в рефлексию автора, невольно начинает анализ собственной жизни, проводя незримые параллели и выискивает поводы сходства. Атмосфера обволакивает своей сущностью и заставляет грустить. Только по-доброму... Через призму сатиры и размышлений.

Здесь есть, что цитировать и над чем размышлять, прикрепив на пространство губ размеры полноразмерной улыбки:

"Я не считаю достоинством говорить слова, которые до меня произносили десятки тысяч людей." (с) Михаил Зощенко

Вторая часть книги совершенно не похожа на всё, что было до этого и является продолжением тем, поднятых во вступительном слове. В ней нет ничего отторгающего кроме несовместимости с первой. Лично для меня, она небрежно разрушила созданную ауру, перенося в другую плоскость повествований, что нельзя считать достоинством книги. Много научного и рассудительного. В целом она является прекрасной и достойно прочтения. Только вот первая была настолько сильна, что я спустя несколько месяцев после прочтения готов цитировать строки коротких рассказов:

Горит дом. Пламя весело перебегает со стен на крышу. Теперь горит крыша, обитая дранкой. Пожарные качают воду. Один из них, схватив кишку, поливает дом. Вода тоненькой струйкой падает на огонь. Нет, не затушить пожарному это пламя. Мать держит меня за руку. Она боится, что я побегу к огню. Это опасно. Летят искры. Они осыпают толпу. В толпе кто-то плачет. Это плачет толстый человек с бородой. Он плачет, как маленький. И трет свои глаза рукой. Может быть, искра попала ему в глаз? Я спрашиваю маму: -  Чего он плачет? В него попала искра? Мать говорит: -  Нет, он плачет оттого, что горит его дом. -  Он построит себе новый дом. - говорю я. - Вот уж из-за этого я бы не стал плакать. -  Чтоб построить новый дом, нужны деньги, - говорит мать. -  Пусть он заработает. -  На эти деньги не построишь дом. -  А как же тогда строятся дома? Мама тихо говорит: -  Не знаю, может быть, люди крадут деньги. Что-то новое входит в мои понятия. Я с интересом гляжу на бородатого человека, который украл деньги, построил дом, и вот он теперь горит. -  Значит, надо красть деньги? - спрашиваю я мать. -  Нет, красть нельзя. За это сажают в тюрьму. Тогда совсем непонятно. Я спрашиваю: -  А как же тогда? Но мать с досадой машет рукой, чтобы я замолчал. Я молчу. Я вырасту большой и тогда сам узнаю, что делается в этом мире. Должно быть, взрослые в чем-нибудь тут запутались и теперь не хотят об этом рассказывать детям.

(с) Михаил Зощенко Может быть и мне однажды получится вырасти... И что-то понять... Но прочитав эту книгу я разобрался во всем гораздо больше, чем до той секунды, пока я не касался её мягкой обложки. Сотни великолепных наблюдений за чередой происходящих событий. Сотни сделанных выводов и попыток понять всю их сущность. Сотни поводов размышлять над собственной жизнью и найти истоки рек меланхолий. Может быть этот путь выйдет повторить и у читателя данной рецензии, когда он примет решение прочесть эту книгу. Надеюсь, что она принесет, как минимум, сотню подобных эмоций...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Я даже не знала, что Михаил Зощенко страдал от тяжёлой депрессии. Книга послужила для меня открытием, что этот фантанирующий юмором и сарказмом писатель, находясь в состоянии глубокого уныния, не мог не только работать, но даже есть и выходить на улицу. Написание данной книги стало некой терапией для него. Анализ событий своего детства, отрочества и юношества помог Зощенко найти первопричину своего недуга. Книга делится на две части. Сначала приводится самоанализ, а затем автор делает некоторые выводы, опираясь на идеи Фрейда и Павлова. Вторая часть мне показалась наивной. Но если учесть годы написания книги 1935-1943, то можно допустить, что на тот момент она была даже где-то новаторской. Для меня самым ценным оказалось мироощущение автора, его внутренние переживания, некая исповедальность, его решимость и смелость в намерении победить болезнь. Не каждый осмелится выставить напоказ самые болевые и чувствительные  стороны своей натуры.