Беспокойники города Питера

Написать книгу об известном человеке — задача сама по себе амбициозная. Написать о четырнадцати ярких личностях, музыкантах, литераторах, художниках, фотографах, — это надо хорошенько постараться. Сборник «Беспокойники города Питера» обещал невероятное погружение в андеграундную культуру Северной столицы. Книгу составили зарисовки, свидетельства, относящиеся к тусовкам, общей культурной среде, глазами писателей — участников событий. Описываемое время: 70-80-е годы, а также 90-е. Статьи хороши тем, что их написали живые знакомые, друзья героев. Но сборник страдает разношерстностью, обрывочностью, в том числе потому, что представлен авторами, разными по литературным способностям. Да, не каждый из них Павло Басиня и не Лев Наумов.

Кстати, что за «беспокойники»? Меня смущало слово в названии. Оказалось, оно из Хармса. То есть логика в предисловии такая: раз до сих пор говорят об этих персонажах, надо про них написать. Неискренне, я считаю. Литературная деятельность не терпит фальши. Писать надо тогда, когда невозможно молчать, а не «Давайте уже что-нибудь напишем про них! Народу зайдет!»

За музыкантов отвечал Павел Крусанов. Я до сих пор не была знакома с автором, хотя стоит на полке его «Укус ангела», ждет своего часа. Однако Крусанов пишет скучно, пускается в пространные эпитеты, аллюзии, сравнения, выставляя себя, а не героев. Внимание при чтении все время норовило от меня ускользнуть, клонило в сон, одолевали параллельные мысли, но я насильно возвращаться к тексту.

Далее предлагаю отойти от недостатков книги, дав пространство героям, о которых речь. Я хочу немного представить каждого, потому что многие не известны широкой публике, показать кусочек творчества. Именно так и вышло прочитать этот сборник: интернет хранит стихи, картины, фотографии, музыку. Творчество скажет гораздо больше, чем субъективные слова и сравнения.

Георгий Ордановский — лидер группы «Россияне», добрый парень с одухотворенной заметной внешностью, все его любили. На концертах голос Жоры завораживал зрителей, бросал в дрожь. «Россияне» были концертной группой, играли в 70-80-х, записей почти не осталось, к сожалению. Говорят, что русский рок начался именно с Ордановского.

Виктор Цой. Артистичный, цельный, сдержанный и немногословный, любимец женщин. Черный цвет, подведенные глаза — образ неоромантика. Цой воспринимал известность как должное и не страдал от звездной болезни. Ушел в небытие буквально на пике славы, оставшись для огромного числа поклонников легендой.

Майк Науменко. Этого парня я знаю лучше всех, обожаю его песни и лирических героев, живущих в «Зоопарке». По воспоминаниям друзей, Майк в жизни был спокойным и вежливым, хорошим и порядочным. На сцене он преображался, задирал нос, самозабвенно ломался и выделывался) Именно так должна выглядеть звезда рок-н-ролла, я согласна) Из статьи узнала, что Майк очень скрупулезно относился к деньгам, не терпел подношений. Жил только на то, что сам заработал. Прочитала, как выглядела встреча Крусанова и Майка в 91-м, незадолго до — и взгрустнула. Грустный конец человека, у которого не вышло встроиться в новую, перестроечную жизнь.

Андрей Панов, он же Свин. Жил как скоморох, друзья воспринимали его как жемчужину элитарного, нонконформистского искусства. Пел песни, в его группе «Автоматичекие удовлетворители» (АУ) играть вначале толком никто не умел, но это и не требовалось. Свин считал, что главное очень хотеть, а не уметь. Настоящий отечественный панк. Яркая личность. Статья про него написана живо, нежно, с любовью.

Сергей Курёхин — пианист, композитор, человек с несчетным количеством перфомансов, проектов, идей. Культурный стержень Петербурга, знаменитость. Про него отзывались как о гении. Если посмотреть интервью с ним, то заметно, как необычно Курехин говорит, не скрывая иронию. Все попадали под гипноз его творчества. Мне сложно оценить его музыку, но нетривиальное мышление Курёхина вызывает восхищение.

Тимур Новиков — художник, питерский Энди Уорхол, авангардист, идеолог и создатель многих альтернативных художественных сообществ, развивал течение минимализма в искусстве. Про неутомимого Тимура Новикова прекрасно написал Андрей Хлобыстин с множеством примеров, описанием произведений и выставок. Штрих к портрету несомненно талантливого художника: последние пять лет продолжал организовывать выставки, будучи полностью слепым. Невероятный человек.

Следующие семь имен художников, поэтов, фотографов читать было сплошным удовольствием. Наль Подольский пишет с одной стороны беспристрастно, а с другой — тепло и по-дружески. Уделяет внимание творчеству героев, облекая визуальные образы в слова. Благодаря ему в коротких статьях можно увидеть и личность художника, и его уникальный стиль. Главы Наля Подольского были для меня самыми интересными.

Олег Григорьев. Со шрамом во всю щеку, невысокого роста. Начинал как художник, сейчас его редкие картины невероятно ценятся, участвуют в выставках. Ему повезло стать известным как детский поэт, но издание двух его сборников стоило редактору тогдашнего Детгиза места, а Агния Барто заполучила инфаркт, защищая Олега. Стихи мрачные, много черного юмора, самоиронии.

Виктор Кривулин. Громадный бородач. Поэт, эссеист, много печатался в самиздате, толстых и тонких журналах, сборниках и газетах. Совершал интеллектуальные провокации милиционеров во время арестов, обысков, а друзей разыгрывал незлобливо. Выступал на разных митингах и собраниях. Не у всех получится проникнуться стихами без рифмы и определенного размера. Его метрические стихи также сложны для восприятия.

Владимир Гоосс. Самая любовно подробно написанная часть сборника. Талантливый художник-самоучка со взрывным характером, экспрессионист, искал более точный и неординарный способ изображения эмоциональной реальности. Сложная судьба у него, несколько тюремных и лагерных отсидок. Со временем стал меньше грубить людям и меньше вести себя вызывающе, к нему пришла известность и достойные деньги. Жизнь художника оборвал неуравновешенный тип.

Борис Смелов — известнейший питерский классик фотографии. Любил себя, город, свое занятие. Питер на его снимках преисполнен романтики, насыщен человеческими эмоциями. Исходил ногами город вдоль и поперек, знал все доступные крыши, выходы на лестницы, открывающиеся окна на верхних этажах. Любил снимать пасмурным днем, по ночам, выбирался на съемки с другими фотографами. Помимо города, известно множество его преисполненных света натюрмортов, от которых невозможно оторвать взгляд.

Наталия Жилина — художница с необычной манерой письма. На протяжении всего творческого пути искала все новые и новые приемы живописи. Каждую следующую картину писала в новой манере, часто была недовольна результатом. Ее полотна не назвать красивыми в общепринятом смысле, они серьезные и сосредоточенные, наполненные внутренним напряжением.

Борис Кудряков — сложная, мрачная фигура питерского андеграунда. Фотограф, поэт и писатель. Тексты писал очень тяжелые, плотные, деконструирующие реальность, стремящиеся к Хаосу, разрушению. Фотография тоже не для всех: снимки Петербурга могут показаться небрежными любительскими поделками. Если присмотреться, то можно уловить эстетическую зацепку, но что-то все равно мешает пониманию сюжета. Сам автор говорил, что снимает все как есть на самом деле, ничего не придумывая.

Леонид Богданов — фотограф, изображал Петербург, его архитектуру, интерьеры. Также фотографировал для отечественных и зарубежных издательств, отснял огромное количество альбомов произведений искусства Эрмитажа и музеев России и других стран. Петербург на его фотографиях невозмутим в своем холодном имперском величии.

Сергей Хренов — переводчик, на протяжении шести лет выпускал самиздатовский журнал «Предлог», также переводил по заказу издательств. Про него писал Сергей Коровин, но героя он представил через похождения, пьянки, пошлые шутки и скабрезные случаи из жизни сотоварищей, буквально, кто кого е**л. Как говорится, у кого что болит. А перед Сергеем Хреновым снимаю шляпу: хлеб переводчика не из легких, тем более в атмосфере запретов и препонов.

Знакомство с замечательными художниками состоялось. А к работам фотографов буду еще возвращаться, особенно к Борису Смелову. Уж очень мне импонирует его взгляд на окружающее пространство: город буквально оживает и впускает в душу тех, кто видит красоту. И нашла для себя русского литератора — Наля Подольского, обязательно прочту у него что-нибудь еще.

Эта книга читалась долго, с паузами, отвлечениями на интернетные розыски, прослушиванием музыки, чтением стихов, размышлениями о загадочных смертях. Эта книга будет перечитываться, поскольку атмосферность текста того требует; чтобы не отвлекаться на уже известные факты, а смаковать тембр воспоминаний, погружение авторов в «карманы» памяти. Такая книга должна быть в каждом городе, чтобы мы знали и помнили тех, кто этого несомненно заслуживает. А ещё лучше – музей, чтобы не искать записи и томики, а находить их тут же, на столиках у кресел. В конце концов, нам нужны память, культура и почтение, верно?