Цитаты из книги Пирамида

Вокруг Саймона захихикали, и он встал, посмеиваясь. Теперь, когда обморочная бледность прошла, он оказался маленьким, щуплым, живым и глядел из-под шапки прямых волос, черных и жестких.

Солнце на западе горячей золотой каплей стекало все ниже и ниже, нацелясь за порог мира. И вдруг стало ясно, что уже вечер и конец теплу и свету.

К полудню потоки света лились уже почти з отвес, резкие краски утра жемчужно линяли а жара будто солнце толкало ее, дорываясь до зенита, обрушивалась как удар, и они от него уклонялись, бежали в тень и там отлеживались, даже спали.

Мальчиков поменьше теперь обозначали общим названием «малыши». Уменьшение роста от Ральфа до самого маленького шло постепенно; и хоть казалось неясно, куда от- нести Саймона и Роберта, каждый без труда определял, кто «большой», а кто «малыш». Несомненные малыши шестилетки - вели особую, независимую и напряженную жизнь. Весь день они жевали, обрывая без разбора все фрукты, до которых могли дотянуться. У них вечно болели животы и был понос.

И все же они долгие часы проводили в белом песочке у слепящей воды, играя нехитро и бесцельно. Куда реже, чем следовало ожидать, они плакали и просились к маме; они очень загорели и ходили чумазые. Они сбегались на звуки рога, отчасти потому, что дул в него Ральф, а он по своему росту был переходное звено к миру взрослой власти; отчасти же их развлекали собранья. А вообще они редко лезли к большим и держались особняком, поглощенные собственными важными чувствами и делами.

Ральф обернулся и не удержался от улыбки. Хрюша был зануда. Его пузо и практические идеи надоели Ральфу, но ужасно весело было его дурачить, даже когда это выходило не нарочно.

«На нет и суда нет»

Саймон продолжал:
- Может, мы сами, ну...
Саймон растерял все слова в попытках определить главную немощь рода человеческого. И вдруг его осенило:
- Что самое нечистое на свете?

«И среди них, омерзительно грязный, со спутанными волосами, стоял Ральф и рыдал, думая об утраченной невинности, о том, как темно сердце человеческое, и о смерти своего верного и мудрого друга»

«— а я-то думал, что англичане, даже если они дети... ведь вы англичане, верно? ...что англичане способны завести порядки получше...»

«— Что лучше: жить по правилам и не ссориться или охотиться и убивать?»

Все гениальное просто.

с
Сколько бы Саймон не думал про этого зверя, его воображенью явственно рисовался человек- героический и больной.

«Что есть - то и есть, и всегда понятно, что к чему, а если чего не так, на всё люди есть чтоб разобраться».

Он колебался, извиняться ли ему перед Хрюшей или обидеть ещё.