— А у вас к чему страсть? — спросил Тарджис не слишком любезно. И тут же мысленно ответил сам себе: «Охотиться за бесплатной выпивкой, вот она, твоя страсть, старый пьяница».

Она стала в позу, расставив ноги, подогнув колени, согнув руки в локтях, растопырила пальцы и, покачиваясь, запела, вернее — пыталась пропеть своим жидким, гнусавым голоском запомнившиеся ей слова песенки. Мистер Смит, заметив, что Эдна наблюдает это кривлянье с нескрываемым восхищением, подумал про себя, что, хотя он человек миролюбивый и добрый, он с наслаждением дал бы этой Дот хорошую оплеуху и отправил бы ее спать.

ему приятно было беседовать с миссис Далби, славной, тихой, благовоспитанной женщиной. Беседовать с нею среди этой компании было так же отрадно, как услышать слово нормального человека в сумасшедшем доме.

Она говорила, что хочет быть киноактрисой. Мистер Смит (он имел о Голливуде довольно смутное представление, тем не менее это место внушало ему ужас) от души пожелал ей попасть туда

Миссис Митти, дама с длинным сизым носом и волосами, рыжевато-каштановыми на концах и серо-бурыми у корней, отличалась такой же наглой развязностью и бесстыдством, как ее супруг. Его реву она вторила своим визгом. Если он отпускал по вашему адресу какое-нибудь игривое замечание, она всаживала вам свой колючий локоть в ближайшее к ней ребро. А если вы шутили с ней, она шлепала вас по руке.

разные передряги и даже удары судьбы. неблагополучное, возбуждало ее, она упивалась им. Ее тяготило только спокойное существование, когда каждый день похож на другой.

Я способен, не поморщившись, тратить деньги без счета на всякую чепуху, а вот на бумагу мне денег жалко. Наверное, и у вас есть какая-нибудь такая слабость?

— Да, все мы чудаки, — рассуждал вслух мистер Голспи, подписывая бланки. — В каждом из нас сидит одновременно и жулик и старая прачка.

Докторов она не признавала, но в патентованные лекарства верила свято и пробовала их одно за другим, — не для того, чтобы излечиться от какой-либо определенной болезни, ибо она ни одной у себя не находила, а просто в надежде, что эта новая бутылочка окажет какое-то магическое действие.

мистеру Смиту, — хотя он об этом никогда не говорил, — жизнь представлялась странствием без оружия и без проводника в джунглях, где странника подстерегали ядовитые змеи и из чащи каждую минуту мог выскочить тигр-людоед.

Вы посмотрите, что дает большие барыши в нашем деле: вот этот хлам, а не настоящий табак. То же самое во всякой торговле. Быстрые обороты, купить-продать, легкий заработок.

Такой уж у нее характер — она от природы мотовка. Она не жадная и не ворчунья. Когда денег нет, она никогда его не пилит и довольствуется малым. Но скажи ей только, что их доходы увеличились, — и она не успокоится до тех пор, пока не растранжирит все на платья, украшения, пирушки в кафе, на театр, кино, поездки к морю, на шоколад и портвейн.

отпускать людям пачки стандартной дряни! Это все равно что стоять в дверях как автомат, и когда вы опустите в мой рот шестипенсовую монету, выбросить вам из жилета десяток папирос.

На площади нарядные автомобили богачей обнюхивали друг друга, как огромные блестящие чудовища.

На лице его было выражение, знакомое всем женам, которым остается лишь удивляться, почему мужья воображают, что в их семейной жизни не должно случаться никаких неприятностей.

Пожилая чета у окна имела теперь еще более странный вид: муж казался раскрашенным, жена — лакированной, и не
верилось, что они способны есть, как все. Легче было вообразить, что они питаются деревом и краской.

И все присутствующие (кроме Тарджиса), читая по бумажкам, которые они держали в руках, повторили за ней: «Мы веруем в здоровье, ибо оно — божественный дар. Тело человека — его священный храм». Некоторым (как
заметил Тарджис) трудновато было утверждать это, так как им мешали приступы кашля, но они старались изо всех сил.

. Посылать его добывать заказы — все равно что послать за этим первый попавшийся мусорный ящик.

Столовая была маленькая, слишком заставлена мебелью и разными безделушками. Это были большей частью дрянные, дешевые, безобразные вещи массового производства, сделанные наспех, кое-как, с расчетом на то, чтобы привлечь неискушенный глаз и быть купленными, покрасоваться затем короткое время в доме, надоесть, превратиться в старый хлам и быть выброшенными вон.

он был слишком старообразен для двадцатилетнего английского юноши. Казалось, американизированный мир, который Джордж, вырастая, открывал вокруг себя, сумел перенести в Северный Лондон климат Америки, который сушит и старит людей.