Angel Pavement

...ничто так легко не уничтожает проклятие вавилонского смешения языков, как еда и выпивка в дружной, веселой компании.

Он жил в эпоху неверия, а веры в себя у него не было. Из его мира были изгнаны боги, но не изгнаны демоны.

Никому из нас не дают возможности делать в жизни какое-нибудь настоящее, важное дело. Мы занимаемся дурацкой, мелкой, механической работой. Будь мы мужчины, мы бы делали что-нибудь настоящее. А женщине разве дадут дорогу? Только болтают разную чепуху о женском равноправии. А на самом деле мужчины отлично знают, кому достаются все хорошие места. И мы тоже это знаем.

Запоздавшие гости бывают двух категорий: кающиеся и некающиеся. Первые влетают все в поту, рассыпаясь в извинениях, лепечут что-то о тумане, допотопных такси и бестолковых шоферах. Вторые входят важно и, увидев, что все гости уже собрались, принимают несколько обиженный вид и поднятыми бровями выражают неодобрение людям, не знающим, на какой час они пригласили гостей.

В нашем деле все так же, как в жизни человеческой… Наборка… Вы подумайте, мистер Голспи… Она служит для того, чтобы мебель выглядела лучше, чем она есть на самом деле. Это своего рода подделка. Но все об этом знают, здесь нет обмана. И в жизни то же самое. Мне это часто приходит на ум, когда я бываю в обществе. Знаете, каждый старается уверить других, что он весь из настоящего красного дерева или ореха…
— А большинство — просто хлам под фанерой! — весело воскликнул мистер Голспи.

Мисс Мэтфилд не была красива, но могла бы быть, если бы кто-нибудь постоянно твердил ей, что она красавица.

Но я знаю одно: человек, который готов работать за гроши, — ничего не стоит.

Магазины, а за ними иллюстрированные журналы так рано начинали трезвонить о наступающем Рождестве дружным хором объявлений и убранством витрин, что, когда оно наконец действительно наступало, о нем уже никто не помнил.

Тарджис всегда соглашался со своими собеседниками, но не от избытка дружеского расположения, а просто потому, что это проще и удобнее всего.

повернулся на каблуках и вылетел из комнаты, как мина из миномета.