Филип. Ты ревнуешь?
Анита. Нет. Только ненавижу.

... я уже был во всех этих метсах, и все это уже осталось позади. Туда, куда я поеду теперь, я поеду один или с теми, кто едет туда за тем же, за чем и я.

Впереди пятьдесят лет необъявленных войн, и я подписал договор на весь срок. Не помню, когда именно, но я подписал.

Тебе и не понять, какя это хорошая песня... Лучшие люди, которых я знал, умирали за эту песню.

Ведь мы на войне. А на войне "спасибо" не говорят.

Когда ты идешь туда, куда должен идти, и деалешь то, что должен делать, и видишь то, что должен видеть, - инструмент, которым работаешь, тускнеет и притупляется. Но лучше мне видеть его потускневшим и погнутым и знать, что придется снова выпрямлять и оттачивать его, но знать, что мне есть о чем писать, чем видеть его чистым и блестящим и не иметь что сказать, или гладким и хорошо смазанным держать его в ящике и не пользоваться им.

Лет нам отпущено мало, а противных женщин на земле слишком много.

Девушка. Какое мне дело, откуда ты пришел? Все вы приходите из каких-то ужасных мест, и опять все уходите туда.

Никогда не верь тому, что я говорю по ночам. По ночам я вру без зазрения совести.

У каждого свои мурашки, и никому неохота передавать их другому.

Он был беспредельно храбр, а кроме того, ему отчаянно везло. Ему везло постоянно – до прошлой зимы, когда он сгорел в потерпевшем аварию самолете. В тот год он вернулся на арену, потому что все, кроме боя быков, казалось ему пресным. Он ушел с арены потому, что знал, – как бы ни везло, нельзя до бесконечности искушать судьбу. А вернулся из за того, что ничто иное не радовало по настоящему.

- Вы видели его? - спрашивает кто-то за завтраком.

• Видел, - отвечаешь ты.
• Ведь мы по десять раз в день проходим там. На самом углу.

Этот немец был очень странный немец, и никто из хороших немцев не любил его. Он внушил себе, что умеет играть на рояле, но если не подпускать его к роялю, был ничего себе немец, если только не пьянствовал и не сплетничал, а никто не мог отучить его ни от того, ни от другого.

"То, о чем он говорил, никуда не делось и было открыто для него, но он не видел".

весёлые люди обычно самые смелые люди, которые погибают первыми

Мы ходили, купались, упражнялись в стрельбе в оливковой роще за конюшней, хорошо тренировались, хорошо ели и пили и отлично проводили время.

Было полно людей, стаканов и дыма и слишком много разговоров о том, о чем лучше было бы позабыть.

Мы проезжали каменистые кручи Навас-де-Толоса, где христианские короли Кастилии, Арагона и Наварры наносили когда-то поражения маврам. Эти места удобны и для обороны и для наступления (если уже взят перевал), и сейчас, сидя в быстро несущейся машине, странно было думать о том, каково было продвигаться по этой самой местности 16 июля 1212 года и как выглядели тогда эти голые горные луга.