Брюсов

По форме эта биография мне напомнила мою любимую книгу Бел Кауфман - "Вверх по лестнице, ведущей вниз". В отличие от других книг серии "ЖЗЛ", с которыми мне приходилось сталкиваться, в данной биографии отсутствуют авторские комментарии, то есть вся книга состоит из записок, писем, отрывков статей и материалов по воспоминаниям современников В.Я. Брюсова. Но это, однако, не мешает читателю составить представление о личности поэта.

До прочтения биографии я слышала о Брюсове только одно: он очень любил... себя. Вспомнить хотя бы стихотворение "Памятник" (знакомое название, не правда ли?), которое мы изучали в школе. А из книги Лившица о футуристах я почерпнула для себя ещё кое-что: чтобы уязвить поэта, который всюду в своих стихах повторял "Я, Валерий Брюсов!", будетляне в своём манифесте обозвали Брюсова Василием.

В книге для себя я сделала, пожалуй, три открытия:

1. Оказывается, Брюсова многие считали "Сальери", подражателем, ремесленником, "поверяющим алгеброй гармонию". И он действительно долго трудился над своими стихами, печатал даже сборники с несколькими вариантами одного и того же поэтического отрывка, даже спорил по поводу своей принадлежности к числу настоящих поэтов с Игорем Северяниным.

2. Меня всегда немного настораживала фраза Брюсова "и Господа и Дьявола хочу прославить я". Из биографии выяснилось, что Брюсов, соглашаясь с Лейбницом и даже ставя его цитаты в эпиграфы к своим произведениям, считал, будто "мы живём в лучшем из возможных миров", и полагал необходимым существование и зла, и добра. Подобные взгляды поэта не могли меня не разочаровать.

3. С именем Брюсова у многих людей ассоциируется моностих "О закрой свои бледные ноги". Мне он всегда напоминал то ахматовские строки "смотри, ей весело грустить Такой нарядно-обнажённой", то хлебниковские "полна соблазна и бела Она забыла про белила". Понятно, что и над символистами, и над футуристами, над поэтами вообще нередко насмехались, но в "бледных ногах" Брюсова, казалось бы, не было ничего такого... Однако я узнала, что критики в своё время вовсю веселились, разбирая брюсовский моностих, а Владимир Соловьёв и вовсе сказал:

«Для полной ясности следовало бы, пожалуй, прибавить: „ибо иначе простудишься“, но и без этого совет г. Брюсова, обращенный очевидно к особе, страдающей малокровием, есть самое осмысленное произведение всей символической литературы».

Словом, эта биография показала мне личность Брюсова и его жизнь с неожиданной для меня стороны.

-- Брюсов, говорят, выкуривал больше ста папирос в день, -- сказал я приятелю.

-- Брюсов? Это тот, что поэт? – спросил меня приятель.

Это может показаться забавным, но я впервые в жизни услышал, как Брюсова назвали «поэтом». До того при мне его называли только по имени. «Брюсов… Брюсов… Валерий Брюсов…» У современников Валерия Яковлевича тезаурус был пошире, однако и они зачастую как-то избегали присваивать ему поэтические «степени». Ну, «труженик»… даже «великий труженик». Еще «римлянин», «председатель», «мэтр», «маг», «демон» и даже «дьявол» (весьма «председательская» должность). Есть и совсем «от противного»:

-- Брюсов не поэт милостью Божией, но ремесленник!

Брюсова было принято не любить. И до сих пор принято. Занятно, тем не менее, что именно как поэта его ценили Блок (которого как раз принято любить) и Гумилев (ну, да тот вообще брюсовский ученик). Занятно также, что сам Брюсов со своими «двумя строчками в энциклопедии» вклинился в культуру так, что и шестисот страниц едва хватает.

Все потому, что он мудро избрал очень важную и «вечную» роль. Роль «председателя». Или, если угодно, «кочки», об которую все спотыкаются. Планомерно и упорно он издавал собственные сборники (дело дошло и до прижизненного собрания сочинений), давал «руководящие» советы молодым поэтам (вплоть до футуристов), бесконечно оценивал, отмеривал, взвешивал, критиковал… Издавал журнал, наконец. И какой! Уж это вернейший способ попасть в историю -- издавать «Весы». Брюсову «все напевы были милы», он объединял, разъединял, руководил, он так или иначе затронул каждого из певцов той поры, а в собственном творчестве охватил едва ли не всю историю человечества. От древнейшей (особенно Валерий Яковлевич любил Ассирию) -- через «ведовство» Реформации («Огненный ангел») -- к блестящей иронии над «новейшим декадентством» («Последние страницы из дневника женщины»). Да еще и с лекциями о мировой культуре выступал. Да еще защищал «теорию Атлантиды». И даже хотел (вероятно, в пику Гумилеву) отправиться в Сахару на поиски затерянной цивилизации. Его имя попадало в скандальные хроники, его произведения запрещали как порнографические, он доводил любовниц до самоубийства, в него стреляли, он был морфинистом и героинистом, наконец. Биография…

«Брюсов» вышел в «ЖЗЛ». Труд, проделанный, над этой книгой, огромен. Он охватывает период много более полувека. Первое жизнеописание Брюсова было издано Н.С. Ашукиным еще в 1929-м. Уже во время войны все материалы, предназначенные для второго (расширенного) издания были утрачены. Издание удалось осуществить только в 1960-м. В 1966-м вышло третье издание, также исправленное и дополненное, а работу над настоящим изданием завершил уже ученик Н.С. Ашукина – Р.Л. Щербаков.

Главное, что выделяет эту биографию из многих прочих – в ней нет ни слова «от авторов». Собственно, и авторов-то нет, есть составители, ибо не «биография» это в привычном нам смысле, а сборник материалов. Весь более чем 600-страничный том составлен из воспоминаний, свидетельств современников, статей, писем, критических рецензий и т.д. От комментариев, как говорится, увольте. Скажу только -- давно не читал «ЖЗЛ» с таким удовольствием…