Рецензия на книгу

• 

  Kotofeiko30 декабря 2014 г.

  По форме эта биография мне напомнила мою любимую книгу Бел Кауфман - "Вверх по лестнице, ведущей вниз". В отличие от других книг серии "ЖЗЛ", с которыми мне приходилось сталкиваться, в данной биографии отсутствуют авторские комментарии, то есть вся книга состоит из записок, писем, отрывков статей и материалов по воспоминаниям современников В.Я. Брюсова. Но это, однако, не мешает читателю составить представление о личности поэта.

  До прочтения биографии я слышала о Брюсове только одно: он очень любил... себя. Вспомнить хотя бы стихотворение "Памятник" (знакомое название, не правда ли?), которое мы изучали в школе. А из книги Лившица о футуристах я почерпнула для себя ещё кое-что: чтобы уязвить поэта, который всюду в своих стихах повторял "Я, Валерий Брюсов!", будетляне в своём манифесте обозвали Брюсова Василием.

  В книге для себя я сделала, пожалуй, три открытия:

  1. Оказывается, Брюсова многие считали "Сальери", подражателем, ремесленником, "поверяющим алгеброй гармонию". И он действительно долго трудился над своими стихами, печатал даже сборники с несколькими вариантами одного и того же поэтического отрывка, даже спорил по поводу своей принадлежности к числу настоящих поэтов с Игорем Северяниным.

  2. Меня всегда немного настораживала фраза Брюсова "и Господа и Дьявола хочу прославить я". Из биографии выяснилось, что Брюсов, соглашаясь с Лейбницом и даже ставя его цитаты в эпиграфы к своим произведениям, считал, будто "мы живём в лучшем из возможных миров", и полагал необходимым существование и зла, и добра. Подобные взгляды поэта не могли меня не разочаровать.

  3. С именем Брюсова у многих людей ассоциируется моностих "О закрой свои бледные ноги". Мне он всегда напоминал то ахматовские строки "смотри, ей весело грустить Такой нарядно-обнажённой", то хлебниковские "полна соблазна и бела Она забыла про белила". Понятно, что и над символистами, и над футуристами, над поэтами вообще нередко насмехались, но в "бледных ногах" Брюсова, казалось бы, не было ничего такого... Однако я узнала, что критики в своё время вовсю веселились, разбирая брюсовский моностих, а Владимир Соловьёв и вовсе сказал:
  

  
  «Для полной ясности следовало бы, пожалуй, прибавить: „ибо иначе простудишься“, но и без этого совет г. Брюсова, обращенный очевидно к особе, страдающей малокровием, есть самое осмысленное произведение всей символической литературы».

  Словом, эта биография показала мне личность Брюсова и его жизнь с неожиданной для меня стороны.

  32

  406