Пианистка

И ещё: совершенно невозможно читать под фортепианную музыку - дисгармония жесткого книжного слова и льющейся свободно музыки непереносима. Читать под приглушенный, но несмолкающий речитатив теленовостей.

Елинек создала текст, в который не вклинишься ножом, не надрежешь бритвой, не вколешь в него булавки, оттянув упаковку-кожу прищепками, как это делала с собой пианистка Эрика. Упаковка книги очень герметичная, с надежными стенками, крепкими и скользкими как камень.
Это совершенно необходимо, потому что внутри у нее живая плоть и теплая красная кровь.
Читатель с нелегкой руки автора становится студентом-медиком – кто-то непременно почувствует себя дурно от одного вида крови, а кто-то живо интересуется деталями.

У Елинек все как в жизни – и в книге, и в отношениях с читателем. Правдиво до анатомичности. Прямолинейно и качественно. Откровенно. И даже с элементами автобиографии. Вам мало? Хочется красоты? (Или хотя бы красивости?) Тогда не стоило открывать эту книгу. Когда я дочитала до точки на последней странице, у меня не осталось сомнений: «Пианистка» принадлежит к произведениям искусства, но вполне сознательно создавалась вне понятий красоты.
Елинек выстраивает полную и логичную картину, но не стремится быть понятой и не приглашает восхититься красотой. Кому надо, тот поймет ею сказанное. Что до красоты, то ее она и не имела в виду. Кто захочет, может принять это за красоту – на свой риск и страх.

У читателя с этой книгой все обстоит примерно так же, как у главного героя Вальтера Креммера с главной героиней, пианисткой Эрикой. Как будто Эрика и есть эта книга, а влюбленный в нее Вальтер – каждый новый читатель, с которым она проживает свою историю заново.
Если ждать от этой книги привычных отношений – приятного и необременительного развлечения для ума – увы, о наивный и прямодушный любовник-читатель, всё с самого начала пойдет не так и закончится не тем. В книге Вальтер мстит за нанесенное ему Эрикой унижение и оскорбление. Она пыталась быть и госпожой и рабыней в одном лице: подчиняться, повелевая и повелевать, подчиняясь. Он отказывается от предложенной игры, но отыгрывает чувство собственного достоинства, следуя предписанным Эрикой правилам, с той разницей что делает это тогда и так, когда он сам этого хочет.
Эта книга (как и Эрика) – не развлечение, она (как и Эрика) настроена очень серьезно.
Эта книга (как и Эрика) навязывает подробности, которых от нее не ожидали, но (как и Эрика) она сможет обойтись и без вас (особенно в том, что касается аутоагрессии).
Может ли она поломать? О да, судя по резким отзывам в ее адрес – может (кстати, как и Эрика – Вальтера). И у читателя есть возможность обругать и вышвырнуть эту книгу, восстанавливая чувство собственной нормальности, действуя на эмоциях, или попытаться расчетливо пнуть ее в ребра, ссылаясь на common sense. И в том, и в другом случае, точно так же, как и у Вальтера с Эрикой, у читателя с этой книгой никогда не сложится роман, но останется память и опыт (для романа нужны чувства более нежные, чем ненависть, и совсем не нужны доводы рассудка, особенно если это common sense).

Дело в том, что эта книга (как и Эрика) не расположена давать. Она диктует правила обращения с ней одной своей неудобной формой и требует, требует, требует. Хотя бы внимания и понимания. Чтобы понять ее, нужно отказаться от эгоистического удовольствия для себя (на которое рассчитывал и которое не получил Вальтер, которого ожидала и не получила Эрика).

Об этой книге можно писать много, о ее сюжете еще больше – при том, что он прост, и все мотивы и поступки ее героев строго логичны.
Но если бы мне нужно было охарактеризовать «Пианистку» одним словом, я бы сказала, что эта книга рассказывает об эгоцентризме. Она являет собой Тень общества потребления – неприглядную, всплывшую вдруг на поверхность сознания в виде небольшого бумажного кирпича. Обходиться с Тенью можно четырьмя способами: отрицание, вытеснение, интеграция и трансформация. В отзывах к этой книге мы имеем полный набор из четырех вариантов.

И если когда-нибудь меня спросят, понравилась ли мне эта книга, я отвечу утвердительно. Она мне понравилась, как может понравиться хорошо написанный научный труд. Поэтому я скажу примерно следующее: ”Да“, – скажу я, – ”да, она мне понравилась примерно так же, как первая мною прочитанная книга по психологии – «Введение в психоанализ» Зигмунда Фрейда, а она мне тогда понравилась очень. Но если сравнивать, и если возможно такое сравнение, то читать Фрейда мне было легче, чем книгу Елинек, поскольку у Фрейда легче стиль изложения мыслей.“
Елинек не стремится быть ни понятной, ни понятой, не старается сделать текст удобным. Читать неудобно и трудно. Диалоги ее героев не разбивают текст на строчки, которые должны бы начинаться с тире, а цементируют абзацы, сплавляя монологи воедино, отливая слова и поступки в кирпичи, заливая поток мыслей в монолит.
Книга-крепость готова. Ключи в комплекте не предусмотрены.

Крепости хорошо обозревать через око объектива, заснявшего их с самолета в ясную погоду. Фильм по книге хорош, но в книге присутствует много нужного как воздух для понимания сюжета, чего игра актеров просто не в состоянии выразить. А зритель не может ни угадать, ни открыть, не имея внутри себя тех смыслов, которыми руководствуются персонажи в формате фильма. В фильме не так отчетливо видны мотивы завязывания отношений со стороны Вальтера, а также остается скрытой вся глубина искажений в отношениях матери и дочери – то, как дочь выверяет каждый свой шаг, сообразуясь с требованиями деформирующей материнской власти, которой она предельно подчинена. Кстати, в фильм гениально вставлены фигурки фигуристок на льду: то, что в фильме Вальтер выталкивает ее на лед из спортивной подсобки, туда, где она остнется в царстве льда и холода наедине с собой – знаковый момент, если вспомнишь то место из книги, где описана одна из фантазий Эрики – бескрайняя гладкая плоскость льда и она сама на льду в роли фигуристки, образ идеального одиночества; правда, для этого момента Вальтер в фильме из спортсмена-байдарочника превратился в хоккеиста.

Фильм и книга дополняют друг друга: при знании текста их игра воспринимается ярче, а фильм делает описанный в книге психологический сюрреализм реальнее – и чем он реальнее, тем (наверное) страшнее.

P.S. : Лучший момент книги и фильма (вернее, один из) – реакция Вальтера ”make me unsee it!“ на письмо Эрики. До этого момента мне было трудно ее читать, зато после все как будто встало на свои места (и неохота думать почему).

Начиная читать "Пианистку", я ожидала, что под ее обложкой скрывается нечто остро психологическое, режущее по чувствам и разбивающее вдребезги, ведь значилось, что автор получила за этот роман Нобелевскую премию. Что я получила в итоге – сюжет, через который невозможно продраться, невменяемых героев и нагромождение ненужных отступлений.

В центре книги находится учительница музыки Эрика Кохут, которая в свои почти 40 живет с крайне токсичной матерью. Родительница контролирует ее каждый шаг, спит с дочерью в одной постели, отчитывает за малейшую задержку и тщательно оберегает от мужчин, которые только и могут, что попользоваться и кинуть. Сама Эрика представляет собой жуткий комок комплексов, негатива, зависти к молодым и красивым женщинам, ненависти к сильному полу и стремлению к самоуничижению.

40-летняя тетка бегает по вечерам после работы в парк, чтобы тайно посмотреть, как совокупляются парочки, или отправляется в стриптиз-клубы, где возбуждается от использованных салфеток, пропитанных мужской спермой. Также Эрика периодически режет себя бритвой (и даже между ног), протыкает иглами и делает себе больно. Стоит прибавить к этому сумасшедшую мамашу, которая оттаскивает дочурку за волосы, если та не пришла вовремя домой, и молодого ученика, который запал на Эрику, решил ее затащить в постель, а потом вероломно бросить.

В принципе, это и есть весь сюжет книги. Я не спорю, возможно, автор пыталась на примере глубоких психологических патологий главной героини показать последствия зависимых отношений матери и дочери, проникнуть в душу одинокой истосковавшейся по мужику женщины и вытащить на свет ее переживания по поводу мужского пола, однако вышло все так криво, что остается только сказать "фу".

Стиль письма ужасно раздражает. В романе совершенно нет диалогов, одни психоделические рассуждения главной героини и редкие реплики. При этом все приправлено таким количеством метафор и эпитетов, которые нормальному человеку невозможно понять. У автора больная фантазия, если она на 10 страниц описывает, как Эрика пИсала в общественном туалете и получала от этого удовольствие, и сравнивает гигиеническую прокладку с короной для женщины. Ну, и, конец романа, вообще, припечатал. Ощущение, будто больной в горячке выбрасывал из воспаленного сознания куски бреда, которые каким-то образом соединились воедино.

Из "Пианистки" я не вынесла для себя абсолютно ничего – ни сопереживаний героине, ни смысла этой истории, ни ее глубоких психологических травм. Мне не было страшно, противно и не хотелось плакать, как многим читателям. В моей голове была лишь одна мысль – когда же закончится этот опус, который я моментально забуду, потому что культурной и смысловой нагрузки в нем нет никакой.

Мама!
Спасибо тебе огромное!
Я всегда знала, что ты лучшая мама на свете, но сейчас я понимаю, что ты еще лучше, чем лучшая мама на свете!

Мне очень жаль, что не каждый из нас может похвастаться тем, что у него идеальные родители. Но я из тех счастливчиков, которые могут это сказать, ни грамма не покривив душой. Мои мама и папа никогда не относились ко мне, как к собственности. С момента рождения (а может и раньше) я была личностью. Мои желания и стремления имели не меньший вес, чем желания и стремления остальных. Но и не больший. Я всегда имела право на все, но всегда должна была нести ответственность за свои поступки сама. Мне никогда не говорили "нельзя", а только "можно, но это будет иметь такие-то последствия". При этом меня всегда любили. Мне уделяли время, когда я об этом просила. Со мной делились знаниями. Со мной играли. Меня учили. Для меня были лучшими родителями в мире.
Наверное, потому меня так потрясла эта книга. Книга не о матери и дочери, а о двух существах, живущих в странном, отвратительном симбиозе, взгляд на который со стороны вызывает недоумение и ужас, желание закрыть глаза, уши, нос - не видеть, не слышать, не вдыхать запах этого сожительства.
Книга столь мастерски написана, что мне не раз становилось плохо во время чтения. И это не фигура речи. Один раз пришлось выползти из метро (благо, ветка была надземная) и минут 10 стоять и дышать, пытаясь добиться ясности взгляда и отсутствия головокружения с рвотными позывами вкупе.
При этом она столь гротескна, что в ней в любом случае начинаешь искать (и находишь независимо от того, кто ты сам и как смотришь на мир) что-то иное, большее, чем есть в этих прямолинейных до дрожи строках, бытовых до омерзения описаниях. Ты не веришь, что все может быть именно так, а значит, оно как-то иначе, просто выражено этими словами, чтобы ты смог понять еще более важное, скрытое под мишурой обыденных фраз.
Книга-удар.
Книга, после которой хочется читать Елинек, но не сейчас, не сегодня, потом, когда будешь готов. Хотя готов не будешь никогда.

Приступая к этой книге, я знала, конечно же, о чём она. Мне её посоветовала мой психолог. Строго говоря, она советовала посмотреть фильм, но я решила начать с первоисточника. Я была уверена, что смогу оценить книгу по достоинству, потому что поднимаемые автором проблемы мне близки. Однако на деле всё получилось несколько иначе.

Очень хотелось бы думать, что жизненная ситуация Эрики сильно гипертрофирована, что ни одна мать не станет так относится к дочери, тем более единственной. Но что я об этом знаю? Мне самой довелось пережить, дай Бог, пару процентов того, чем Елинек опутала свою героиню, но если у меня было не так, то это отнюдь не значит, что так ни у кого не было. Я не владею сведениями, позволяющими оценить эту книгу с точки зрения достоверности, да и потом, это всё-таки художественное произведение. В первую очередь. С другой стороны, одна моя подруга, героиня вот этой истории, тоже срослась с матерью в единый причудливый организм, существующий, как мне видится, автономно от остального мира. Они всё время вдвоём – ходят в магазин и гуляют, ездят в гости… Подруга тоже играет на пианино. Конечно, мне неизвестно, что происходит за закрытыми дверями их однушки. Надеюсь, что ничего подобного описанному в книге. Однако свидетельницей взволнованных звонков матери я становилась не раз. Уже поздно, приходи домой. Дом подруги – соседний. Время – 20.00. Подруге 35 лет.

Сначала мне было жутко интересно, и я бодро шествовала по страницам романа. Но где-то на середине живость пропала. Стало ясно, что Эрика так же мало похожа на меня, как какая-нибудь Золушка или черепаха Тортилла. Да и Клеммер перестал казаться полностью душевно здоровым человеком. Какой-то мини-цирк уродов. Но если в начале Эрика вызывала у меня в основном раздражение и неприятие, то чем ближе к концу, тем мне становилось её всё более жалко. Мне всё чаще приходило в голову, что так и вот так вести себя нормальный человек не может. Но Эрика же и не нормальная. А я, раз понимаю это, нормальная? Можно выдохнуть? Эх… Уж слишком всё зыбко. С одной стороны, радостно, что всё это мне оказалось не близко. Не так близко. С другой – нет того впечатления от книги, которого я ожидала. Ну и ладно. Ну и хорошо.

В книге описан ряд малоприятных эпизодов, способных лишить читателя аппетита, особенно если он, как я, читает за ужином. После одного из таких эпизодов мне пришлось отодвинуть и тарелку, и книжку, и, высунувшись в открытое окно, сфокусировать взгляд на группе нетрезвых мужичков, играющих в домино. Набившая за много лет оскомину картина вернула меня к жизни.

Как все помнят, я обычно предполагаю, кому могла бы быть интересна книга. По поводу этого произведения я хотела бы, пожалуй, дать антисовет. Никогда не читайте эту книгу, если у вас было счастливое детство в полной и любящей семье. Вам будет непонятно и неприятно, а может, и того хуже.

И снова книга, которая вызывает смешанные чувства, а именно страх и наслаждение. Роман «Пианистка» австрийской писательницы Эльфриды Елинек поднял во мне вихрь эмоций, в некоторые моменты я переставала дышать. Мне было некомфортно читать: отвращение, напряжение, жалость, злость накатывали. Но и в тоже время я получала огромное удовольствие от красоты слога, от четких настоящих образов героев, от силы сюжета, от свободы писательницы, которая, не боясь, показала такую отталкивающую реальность. Я считаю, что такие книги меняют этот мир.

Главная героиня Эрика Кохут — пианистка, которая преподает в Венской консерватории. Она уважаемая на работе, но друзей у неё нет. Ей давно за 30 и она живёт с матерью. Мать контролирует всю её жизнь: куда она идёт, что она одевает, что она покупает, с кем она общается. И если Эрика хоть на пару минут опоздает домой, то мать будет обзванивать всех, чтобы узнать где дочь. Но в один момент спокойствие женщин нарушает 17-летний студент Вальтер, который влюбляется в Эрику и хочет добиться взаимности.

«Пианистка» — местами автобиографичный роман. У писательницы были серьёзные проблемы с матерью, которая хотела сделать из неё гения в музыке. Именно эти воспоминания и легли в основу романа (например, сцены как она оплашала на экзамене, гиперконтроль матери, болезнь её отца реальны). Видимо, поэтому книга так и цепляет, так как Эльфрида Елинек знает о чём пишет.

Для себя я выделила 3 главные темы романа: отношения матери и дочери, отношения студента и учительницы и сама музыка.
Отношения матери и дочери: пугающие. Из-за контроля, опеки, меркантильности матери у Эрики нет собственной личной жизни. У них созависимые отношения: где злость друг на друга перерастает в драку, затем в вину, а потом в примирение и покой друг возле дружки. И так до следующего срыва.
Агрессия героини вырывается на невинных людей или же на саму себя (здравствуй, сэлфхарм, давно не виделись). Попытка контролировать свою жизнь превращается в бездумные покупки одежды. Или же в посещении пип-шоу или же подглядывании за занимающимися сексом парочками. Эрика — бунтующая поломанная маленькая девочка, которая хочет вырваться, хотя сама этого не понимает.

Отношения студента и учительницы: пугающие. Вроде бы банальная история «училка-студент» переросла в ужасную драму. Что и не удивительно, как сказал сам Вальтер:

Писательница феминистка, и в книге это четко отслеживается. Она прекрасно сопоставляет мужчин и женщин и требования к ним: начиная с учебы и заканчивая внешностью. И то, что можно мужчинам, нельзя женщинам. Мужчины всегда безнаказанны. И конец тому доказательство.

Музыка: пугающе. Авторка, имея опыт в музыке, показывает нелицеприятную сторону великого искусства. Музыка переживает упадок. Вена живёт прошлым, ничего нового не создаётся. Несчастные преподаватели, которые сами посредственности требуют от учеников всего того, чего раньше требовали от них. Замученные ученики, которые ненавидят музыку и эти уроки:

Так как роман написан потоком сознания, то здесь много отступлений, которые лично мне очень понравились. Они создают дополнительное усиление сценам, самой сюжетной линии. Добавляют больше контекста, раскрывая оттенки происходящего и соответственно подогревают накал и сопереживание.

Я читала роман на украинском языке. И очередной раз удостоверилась, что какой он всё-таки красивый. Для сравнения, вот один отрывок на украинском и на русском языках. И как они отличаются друг от друга, явно не в пользу второго.

«Обидві старші жінки, жіноча плоть яких давно зів’яла і позаростала, з готовністю кидаються на кожного чоловіка, щоб він не міг дістатися до їхньої кізоньки… Закам’янілі, ніби селікон, розкішниці обох старих жінок бряцають сухим стукотом, мов клешні напівметрового жука-рогача, але не можуть нічого зловити. Тому вони відщипують потрохи плоть своєї юної доньки і онуки, розриваючи її на шматочки, а їхні панцирі сторожко охороняють молоду кров, щоб ніхто чужий не міг підкрастися близько і отруїти її»

"Две старые женщины с давно заросшими и увядшими щелями бросаются под каждого мужчину, чтобы он, не дай Бог, не добрался до их телочки. Обе старухи бряцают своими окаменевшими, подобно силикату, половыми губами, тщетно пытаясь уловить ими добычу, как клешнями полумертвого жука-рогача. Вот и трутся они о свежую плоть своей дочери и внучки, медленно разрывая ее на части, а панцирями прикрывая от других, что способны вторгнуться на эту территорию и отравить молодую кровь."

Какая тонкая и красивая метафора. И так на протяжении всего текста.

Читая отзывы на книгу, можно найти слова типа «фу», «отвратительно» и тому подобное. Да, тут есть сцены, вызывающие отвращение и страх. Но может ли быть правда отвратительной? Отвратительно ли читать про то, что люди режут себя? Но эти люди существуют. Отвратительно ли читать про людей, подглядывающих за чужим сексом? Но такие люди живут. Не лицемерие ли это? Или же снобизм? Или же позиция читателя «а я весь такой в белом пальто»? Может за этими сценами нужно видеть больше чем просто «извращение» и еб странность героини? Например, её безысходность, боль, отчаяние.

Итог: жесткий, острый, смелый, актуальный роман. Я бы даже сказала, что это ужасный роман. Ужасный, так как он пугает, отталкивает, выбивает из колеи. Он размазывает читателя своей откровенностью об страницы текста. Он не подарит приятного послевкусия в конце. О нет! Книга начинается с каких-то странных, неподвластных логике описаний и заканчивается на пике боли и страданий. Так ради чего всё это читать? Ибо такие книги заставляет остановится и подумать. Благодаря им мы понимаем, что мир разнообразен. И что обычные люди, могут быть совсем не обычными. Благодаря им мы под другим углом видим привычные вещи. Только так можно познать себя.
П.С. как же раньше сложно было с порнографией. Чтобы посмотреть как люди занимаются сексом надо было ехать темным вечером в парк, идти по грязи (и не только), прятаться в кустах, и надеяться, что кто-то там будет. Сейчас же зашел в интернет — вуаля! К тому же раньше порнография осуждалась, казалась чем-то аморальным. Сейчас же, мне кажется, маятник качнулся в другую сторону. Смотреть порно считается нормой и даже если не осуждается, то явно вызывает недоумение, если ты его не смотришь.

Откровенная и шокирующая книга. Однозначно, не каждый оценит творчество Эльфриды Елинек. Но хочу заметить, что именно за этот роман она была удостоена Нобелевской премии по литературе в 2004 году.

Тема её романа — отличная почва для психиатрических исследований. Любой клиницист, вполне мог бы написать научную работу исследуя героев книги. А я бы с удовольствием её потом прочитала.

Эрика Кохут -талантливая пианистка, преподаватель консерватории живет со своей престарелой истерично — деспотичной матерью, находясь под её тотальным контролем. Мамочка делит постель со своим 35-летним чадом, контролирует каждый её шаг, заставляя отчитываться за каждую минуту опоздания, не позволяет покупать новую, модную одежду и естественно лишает её малейшего подобия личной жизни.
Подчиняя её себе, как средство обеспечения своей комфортной жизни, она внушает Эрике чувство собственной исключительности.

Несомненно, всё это положило начало безнадёжно больной психике молодой женщины. Она не умеет любить. Её представления об интимной близости извращены, она находит наслаждение в физической боли.

Все меняется с появлением молодого и неопытного Вальтера Клеммера - её лучший ученик влюбляется в своего педагога.

Что может быть страшнее неудовлетворенной женщины? Только женщина, до конца не знающая, что ей надо от мужчины. Она заставит его играть по своим извращенным правилам, к которым, как оказалось, сама не была готова…

Читать роман сложно. Когда открываешь книгу, обращают на себя внимания огромные абзацы (один абзац может занимать целый разворот книги) — бесконечный монолог. Читателю предстоит пропустить через себя весь этот поток сознания психически нездоровой женщины. Кроме темы любви и насилия, нельзя не отметить какое место занимают темы мазохизма и садизма. Поэтому мысли главной героини, действия, поступки порой не укладываются в рамки здорового сознания. Не исключено, что у кого-то это вызовет отвращение, а кого-то доведет до катарсиса.