Империя Романовых и национализм

Империя, среди прочего, это пространство, где различные этнические группы взаимодействуют между собой и с властями. Это история восстаний и репрессий, борьбы и сотрудничества, аккультурации, ассимиляции и диссимиляции. Такая история империи Романовых еще не написана. Алексей Миллер, один из ведущих российских специалистов по истории империй, автор книги "Украинский вопрос" в политике властей и русском общественном мнении" (2000), соредактор недавно вышедшей в "НЛО" книги "Западные окраины Россий...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

44 оценки

5
48%
4
39%
3
14%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 53Хотят прочитать 133

Рецензии

Tin-tinka
26 ноября 2022
«Монография-пунктир»
Данная книга весьма сильно отличается от тех научно-популярных повествований, которые мне доводилось читать ранее, рассчитана она на людей в «теме», так как Алексей Миллер не рассматривает прошлое Российской империи от А до Я, а ограничивается лишь набросками, отдельными замечаниями по исследуемому предмету. Произведение состоит из 6 глав-лекции, переработанных для данной книги и связанных между собой весьма условно. Более того, выбирая данное произведение, стоит обратить внимание, что это эссе по методологии исторического исследования, так что чтение весьма своеобразное, на мой любительский взгляд моментами весьма путанное и сложное для восприятия.
Отдельно стоит отметить язык, которым написана данная книга – он содержит много англицизмов и специфической лексики, а иногда текст вообще словно плохо вычитан, например, не может не удивлять абзац, где одно и тоже слово используется 7 раз подряд (интересно, почему нельзя заменить «актор» русским синонимом?)
Но при этом книга весьма познавательна и содержит любопытные замечания, которые позволяют несколько иначе взглянуть на прошлое и показывают, что исторические исследования намного сложнее, чем демонстрируют некоторые авторы в исторических книгах для массового читателя.
Стоит упомянуть, что писатель использует достаточно много иностранных источников, ссылается на зарубежные статьи и книги, а также обращает внимание читателей на то, что изучать Российскую Империю следует, принимая во внимание отношения с соседними государствами, так как политика империй связана с действиями других крупных игроков. Для понимания исторических процессов, происходящих на российской территории, важно проводить сравнение с ситуацией в других странах, так что в тексте будут встречаться Французская, Британская, Османская империи, а также империи Габсбургов и Гогенцоллернов.

Будет тут рассказ и о взаимодействии различных наций внутри империи Романовых, о том, как решался языковой вопрос, как проходило обучение грамотности на окраинах и какое место занимали украинский, белорусский языки, о влиянии поляков на ассимиляторский план российской бюрократии. Было неожиданно узнать о том, что в СССР к 1936 году было переведено на латиницу 66 языков и ещё 7 готовили к этому, а в конце 1920-х была начала подготовка перевода на латиницу русского языка.

Отдельная глава посвящена еврейскому вопросу и хотя я читала эту статью Алексея Миллера ранее(рецензия), но тут она дополнена новыми подробностями, например, о том, что еврейские подданные было не только на западных окраинах, но и в Бессарабии, Грузии, Северном Азербайджане и Дагестане, что государственная политика по отношению к ним существенно отличалась от политики в отношении западных окраин.

Последняя глава содержит рассказ о советской национальной политике, но это опять лишь «пунктир», а не полная картина происходящего, позволяющая читателю, далекому от этой темы, разобраться в событиях ХХ века.

Так что, подводя итог, эту книгу можно рекомендовать людям, которые хорошо знают историю российской империи и хотят дополнить имеющиеся знания новым взглядом и рекомендациями литературы для дальнейшего изучения, ведь тут приведена обширная библиография и много ссылок на современных иностранных авторов.

Читать далее
77 понравилось
23
2,6K
red_star
26 апреля 2020
Кредо историка
Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья...
М.Ю. Лермонтов, "Родина", 1841
Как я уже обмолвился, одной из последних купленных перед карантином книг был свежий сборник работ о политике памяти в Восточной Европе под редакцией Алексея Миллера. Не знаю почему, но я редко сразу читаю купленные книги, особенно когда чего-то от них жду. Требуется какая-то раскачка, определенный настрой. Довольно часто в процесс подготовки входит и попытка освежить восприятие того или иного автора.
Вот и в этот раз я взял с полки уже довольно старый (2008) томик Миллера «Империя Романовых и национализм». Возможно, мне просто захотелось перечитать, ибо я помнил, что книга когда-то поразила меня ясностью и четкостью подхода. Она была одной из первых прочитанных в серии Historia Rossica, и фальстартом не стала, если судить по числу серийных изданий, переместившихся из различных магазинов на мои полки. Началось все в 2011 году, когда в том еще Крыму я в Ялте купил журнал «Український тиждень», в котором была рецензия на книгу Даниэля Бовуа. И хотя это совсем другая история, в известной мере Миллер как раз о хитросплетении национальных вопросов в наших краях и пишет.
Перечитанная книга представляет собой сборник статей. Автор просит верить ему, утверждая, что традиционный посыл «все статьи тщательно переработаны для данного издания» - чистая правда. Так или иначе, но швы не выпирают, разве что две финальные статьи (о работе Особого политического отдела МИД РИ и о наличии/отсутствии преемственности национальной политики РИ и СССР) несколько хуже укладываются в канву, правда последняя дана в качестве заключения.
Но все это не так важно, ибо перед нами методологическая книга, в известной мере – кредо автора. Он рассказывает нам – как правильно смотреть на историю Российской империи. Правильно не в плане верности ракурса, выгоды какой-либо стороны исторического конфликта, оценки последствий действий сторон на наше настоящее и возможное будущее, а с точки зрения непредвзятого интереса к истине. Дело это откровенно сложное, но это единственный подход, который может позволить понять, что действительно происходило, остальные так или иначе затушевывают события в угоду одной из многочисленных сторон процесса.
В какой-то мере, если верить общему фону книг, которые я читаю, такой подход декларируется историками несколько последних десятилетий. Они пытаются, создавая рассказ о прошлом, увидеть свои собственные настройки и понять – насколько они сказываются на том полотне, что выходит у них. Осознать личные предубеждения – дело сложное, еще сложнее увидеть их непосредственные результаты со стороны, но сама постановка задачи уже делает исторической науке честь. Очевидно, что еще сложнее сделать это применительно к регионам, которые продолжают оспариваться различными национальными проектами.
Миллер пишет, что рассматривать взаимодействие империй и национализмов (имперских наций и подчиненных наций) стоит только во взаимосвязи. Нет региональному подходу, ибо выделение регионов всегда основано на какой-то абстракции (границы сейчас, границы тогда, реки, горы и прочее), да здравствует ситуативный подход, в котором рассмотрение вопроса должно быть проведено при привлечении всех заметных акторов, которых всегда больше двух, ибо и местные националистические элиты, и имперский центр не едины, чиновничество проводит разную политику на центральном и региональном уровне, элиты делятся на умеренные и радикальные, а с распространением образования в дело включаются массы, делая картину еще более сложной. Ментальные карты, т.е. наше представление о географии, о национальных территориях и историческом прошлом важны, но не как неосознаваемая методология исследования, а как объект такого исследования, если хотите, деконструкции.
Собственно, посыл состоит в том, чтобы избежать крайностей национальной историографии, когда взаимодействие с центром подается как борьба за выживание против единой слепой и враждебной силы, а также и крайностей имперской историографии, когда взаимодействие с окраинами представляется в формате окультуривания. Автор считает похвалой высказанное ему на конференции во Львове замечание, что из его книги об украинском вопросе в РИ нельзя понять – на чьей же он стороне?
Здесь, пожалуй, уместно сказать, что автор если и не одинок в своем крестовом походе, то все же когорта его последователей малочисленна. Судя по недавним интервью, приуроченным к выходу вышеупомянутого сборника, он сам с грустью говорит, что мечта о нахождении консенсуса в рассмотрении общего прошлого Восточной Европы не сбылась. А ведь в этой книге он с легким оптимизмом писал, что обеим сторонам предстоит пройти свою часть пути – бывшим окраинам империи признать, что царские власти не имели долгосрочной программы обрусения всех народов империи, что действия были ситуативными и разнонаправленными, тогда как российской стороне предстоит понять, что ангелами с крылышками имперские власти не были, запреты на национальные языки и концепция триединой русской нации так или иначе являются репрессивными практиками.
Автор пунктиром намечает сюжеты, в которых наиболее выпукло отражается противоречивость и непоследовательность царской политики. Здесь и перевод литовского языка на кириллицу для разрыва культурной общности с поляками (которым не доверяли из-за восстаний), и метания по вопросам алфавитов для белорусского и украинского языка (до формальных запретов вполне легально в империи выходили книги на этих языках латинским алфавитом), и вопросы борьбы с мусульманским прозелитизмом в Волжско-Камском регионе. Отдельная статья посвящена истории взаимодействия царской власти с евреями, доставшимися Российской империи после разделов Речи Посполитой. От либерализма Екатерины II к запретительным мерам, от попыток либерализации при Александре II к маргинализации и погромам позже, толкнувшим столь заметную часть еврейской молодежи в революционное движение.
Собственно, именно здесь Миллер ссылается на Суламит Волков и Альфреда Рибера, говоря о том, что Россия – это «общество осадочных пород», в котором домодерные институты и социальные практики сосуществуют с современными, что приводит к «антимодернизму», т.е. к насильственной реакции на новое и к этническим конфликтам. Сам Миллер расширяет метафору, говоря, что современная Россия существует среди руин как имперского проекта Романовых, так и нескольких стадий советского эксперимента, от коренизации 20-х через прагматическую адаптацию 30-х к новой исторической общности – советскому народу (и наличие этих ментальных руин важно для ландшафта и других бывших советских республик).
Таким образом, нет отдельных национальных историй, нельзя связно рассказать об истории русского народа, не рассказав при этом о других народах РИ, верно и обратное. Тем более что, в рамках конструктивистского подхода, само существование всех этих народов в том наборе, что мы знаем сейчас, вовсе не было предрешено еще сто пятьдесят лет назад.
P.S. Миллер много и часто ссылается на книги, которые тогда были еще не переведены. Надо похвалить «НЛО» и «РОСПЭН» за то, что подавляющее число упомянутых книг теперь доступны и по-русски.
P.P.S. Миллер придает заметный вес в развитии национальных движений Восточной Европы тем усилиям, что предпринимали немцы и австрийцы при работе с военнопленными из Российской империи, мол, именно разведение по национальным баракам и последующая акцентированная пропаганда повлияла во многом на послевоенные государства и движения. Так и чуешь, что это корректное изложение знаменитой максимы про то, что «Украина – проект австро-венгерского Генштаба», позволю себе здесь легкую иронию.
Читать далее
51 понравилось
6
979
giggster
5 июня 2012
«Империя Романовых и национализм» – це не повноцінне історичне дослідження, а такий собі конспект, план дій для істориків, які займаються цією темою. Та, можливо, для загального уявлення про тематику воно й на краще. Міллер не просто перераховує теми і підтеми, але й дає загальні відомості про наповнення національної політики, наполегливо проводячи думку, що в будь-якому явищі задіяно більше, ніж дві дійові особи, а саме явище неможливо звести до чорно-білої картинки – ось гнобителі, ось пригноблені, ось безжальні русіфікатори, а ось – нещасні жертви русифікації. Та й сама політика російської влади радикально відрізнялася від території до території, а в межах певної території її важко назвати послідовною й особливо успішною. Можна також сміливо додати, що принципові недоліки всіх імперських зусиль було викликано часто не злою волей їх авторів, а рівнем розуміння проблеми і загальним низьким рівнем законодавства та виконавчої дисципліни. далі…
Читать далее
8 понравилось
0
389