Процесс. Замок

Случилось мое первое знакомство с Кафкой. Для себя я сделала выводы, о которых расскажу ниже, но сначала о самом издании этой книги от @alpinaproza.

Как вы уже заметили, книга имеет стильную обложку, ее очень приятно держать в руках и любоваться, но это еще не все. Книгу перевел Леонид Бершидский и мне данный перевод понравился больше предыдущего, ибо данное произведение я пробовала читать в электронке, а там совсем другое и не такое складное. Приятный бонус для фанатов и не только – книга дополнена фрагментами из черновиков самого Кафки (чего не было раньше).

А теперь я расскажу вам о своих впечатлениях. Начну, пожалуй, с того, что лично для меня в сюжете важны причины и следствия. Мне важно знать, из-за чего что-то произошло и как все закончилось. Данная книга оказалась абстрактной от корки до корки. Здесь речь идет о человеке, втянутом в судебный процесс, точнее говоря, сам процесс мы не увидим и даже не узнаем из-за чего он случился (как и сам герой этого не знает и не узнает). Речь здесь больше о людях, которые пытались помочь герою или наоборот, о попытках героя облегчить свою участь, избежать дум о процессе и даже о попытках пойти против системы.

В целом, судить строго это произведение не стоит, ведь это изначально черновой вариант, который Кафка не успел дописать и опубликовано оно было без его согласия, после его смерти. Возможно, если бы автору удалось дописать это произведение оно было бы более понятным, но мы этого никогда не узнаем. Именно поэтому эту книгу нужно читать сердцем и не ждать от нее каких-то логических начинаний и завершений.

Лично я немного разочаровалась, так как ждала более понятного чтения, а сюрреализма мне и в моих снах хватает. Поэтому, пока что, я делаю вывод, что Кафка не мой автор.

Писать о творчестве автора и выставлять оценку его произведениям... Банально и сложно... На первый взгляд, здесь всё вроде бы понятно и просто. Прочитал, окунулся, не понял... Выставил двойку и побрёл по миру более понятных и доступных пониманию книг. Где больше не встретят эти... Неоконченные строки, открытые финалы для собственных представлений. Прекрасные персонажи, слог, загруженность сюжета вокруг маленького человека, который живёт в поиске своего места под замершим солнцем и в попытке доказать право на жизнь. Он отчаянно бьётся, словно муха, о степень непротёртых окон и порой замирает на его поверхности, чтобы перевести испустившийся дух для борьбы... Чаще ничего не выходит... Все попытки стираются о прикосновении к стеклу и возможности получить новый удар от своих же усилий. Он не может понять одну протёртую временем сущность... Система выстроена годами, а персонаж от усталости и собственной глупости просто не может вылететь сквозь открытую форточку к тому, что было необходимым для жизни. Может быть, ещё повезло, что не застрял в паутине, став чьей-то лёгкой добычей, и ещё способен хотя бы летать, погрузив в голову бесконечную силу надежды...

Поэтому все одновременно банально и сложно, ведь читатель постоянно балансирует на грани насущных вопросов: "Правильно ли я понял сущность? Какой здесь смысл? Зачем он так накрутил? Что он хотел сказать? Надо ли мне понимать все, что я здесь читаю?" Стоит хотя бы пытаться...

Читать подобные книги – означает бросить очередной вызов собственным предрассудкам, пониманию литературы, взгляду на мир и привычным укладам бесконечной рутины. Читая другие классические произведения, я часто задавался вопросом: "Кто я такой, чтобы ценить этот слог? Долгое описание, заостренный взгляд на предмет в виде дубового стула? Могу ли я кричать, что мне скучно? Крик в пустоту, что он изменит? Может быть, стоит прочесть это позже?" Но я брал и читал, не глядя на весь список собственных мыслей. Не глядя на предрассудки... Чтобы понять хотя бы крупицы, прикоснувшись к великому и став хотя бы немного лучше версии себя, прожившей вчерашнюю жизнь.

Мир автора... Страдания, боль и несправедливость. Драма маленького человека, против системы, общества... Путь непонимания, преодоления и бесконечной борьбы. Произведение посвящено поиску призвания, своего места и права на жизнь. Идеально подходит для холодной зимы и посещения собственных мыслей. Роман абсурда, полный сарказма, философских вопросов без их непосредственных звучаний в сердцевине написанных слов. Главный герой способен напомнить собственные усилия борьбы и позиций права на жизнь. Поиски связей, достижения целей... Бесполезных помощников, которые выступают в роли собственных ангелов. Каждый в строках способен найти свой собственный смысл, не озираясь на мнение критиков. Я допускаю разочарование и непонятное отношение к сути, без толики осуждения в сторону остальных. Этот мир не для всех... Впрочем, как и тот, в котором мы сейчас существуем, бесконечно меряя землю...

Ничего не помня о "Превращении" Кафки, я тем не менее чувствовала, что событийный способ чтения, как в школе, не подходит к творениям этого автора. Чтобы понять смысл написанного, нужно читать метафору - не стал бы Франц писать просто о приехавшем устраиваться работать, но из-за путаницы ненужном, землемере, который вынужден торчать среди разговаривающих почти невидимыми намеками крестьянами-бюрократами, отбиваясь от очередной женщины, возжелавшей стать его пассией. Это было ну уж слишком примитивно.

На мой взгляд, основной посыл этой истории - поиск человеком того, о чем он имеет слабое представление, но в чем нуждается его душа. Т.е. поиск целостности, ведь, как известно, каждая психотравма (а ею может выступить микроскопическая мелочь - невовремя не с той интонацией брошенное слово) отщепляет фрагмент личности, тем самым нарушая ее гармоничное развитие. Таким образом, все, с чем встречается персонаж, что он чувствует сам, преграды и подсказки, попадающиеся на его пути - это элементы пути к целостности.

Например, случай с наблюдением за купанием в одном чане двух мужчин и кормящей матери в том же помещении - это взгляд на архетипы Анимуса и Великой матери. А принятие иной должности, как способ достижения каких-то результатов по настраиванию связи с Замком - принятие Тени, т.е. вытесняемого, чтобы обнаружить, что то, что пропагандировал как свое "лицо" можно использовать еще эффективнее. Помощники, которых господин К. то отталкивает, то использует не по назначению, то вообще не придает им важности - это то, что могло бы помочь скорее пройти задачу; усиление вглядываний в Замок вдали с одновременным увеличением его расплывчатости - взгляд в бездну (таящую в первую очередь неизведанное, а не полярность хорошего-плохого), которая смотрит на него; причисление платьев хозяйки к старомодным и перегруженным, что означает проекцию мения К. о своей жизни; долго и помногу спящие господа из Замка - метафора отсутствия в реальности, побега из действительности в иллюзии и мечтания; а каждая женщина, которая не может обойтись без землемера буквально с первых минут знакомства - отображение его Анимы, которая, не будучи признанной, то дуболомит* и отринается им, то получает позволение прикоснуться и приоткрыться, как и детская часть личности Ганс, недопускающая до матери (основоположницы женской энергии), но одновременно пытающаяся использовать лазейку "лишь бы не знал отец" (мужская энергия).

Таких моментов много, объяснений им можно найти еще больше, но, кажется мне, что граф Кламм и землемер К. - одно лицо, просто к стадии жителя Замка, т.е. носителя целостности, еще нужно прийти, а землемер путается в общественном мнении, проявляющемся в бюрократии и противоречивых "сегодня говорю вам да, а завтра нет и отрицаю сказанное", забыв, что смысл жизни в слушании своей души, а не прислушивании к тем, кто вне тебя.

В целом же, у "Замка" замысел хорош, но подкачало исполнение (не на твердую четверочку, а на с минусом) - затянуто, слишком много повторений одного и того же урока (человеку это нужно, но читателю о персонаже можно сказать одним предложением о нескольких разах), да и далеко не каждому будет понятно, что смысл не в буквальных фигурах и понятиях, а в том, что они подразумевают в глубине.

Они убили Грегора!Сволочи!

Вообще сложно писать рецензию на Кафку.
Когда читала "Превращение" во мне на полтора часа поселились:

• Недоумение.
• Жалость.
• Ненависть.

До прочтения я всегда говорила, что мне очень нравится эта история - в пересказе. Мне нравился ее посыл, глубина образов - хоть и описание гигантского жука... Но никакой пересказ не заменит оригинала...
Ну какой (глубоко) читающий человек не знает завязки этой истории? Я даже обнаружила ее - в одном из рассказов Джо Хилла, где в жука превратился подросток. Но, конечно - с другой фабулой.
Гигантский жук с сознанием человека - меня не сильно пугал. Да, это описано - ярко, объемно, скрупулезно. Все эти - лапки, которыми герой Грегор с трудом учится управлять, большое тело. Со временем он научился бегать по стенам, ел объедки, прятался от домашних под диваном... Понятно, что описывается нечто вроде таракана. Но есть у меня такая особенность, которая здесь сыграла в плюс. Визуализация - не моя сильная сторона, и если я не хочу представлять - я и не буду. Но особо впечатлительные люди - могут и особо впечатлиться.
Главное тут - посыл, метафоричность. Понятно, что автор описывает появление в семье - инвалида, возможно, лежачего или психически больного. Грегор для своей семьи был единственным кормильцем, тихим, закрытым, спокойным, исполнительным. Не сказать, что они его не любили - любили, и мать к ему бросалась. И сестра после превращения пыталась самоотверженно за ним ухаживать. Но...
Как бы было в сказке? "Я все равно его люблю, это наш сын", и "Наша любовь все выдержит - мы его спасем"... Нет, мальчики и девочки - это не сказка. Никакой надежды автор не дает - и со временем очень чувствуется, как накапливается: усталость, раздражение. Такое ощущение было, что автор это все переживал: каким бы ни был родным человек, эта ежедневная неприятная обременительная работа позитивных чувств не рождает.
Конец... Читательски и житейски могу его понять и принять, но человечески... Совсем не радужные чувства рождает повесть - но заставляет глубоко задуматься. Очень она небольшая - а могла быть еще меньше, не совсем я поняла эпизодов с "бородатыми постояльцами". Это не сказка - определенно не сказка. Если приглушить яркую метафору, за ней - вполне жизненная ситуация.
Кстати, тот пересказ, который я слышала - обладал совершенно другим посылом, нежели я вычитала в самом произведении. Все мы разные, у каждого свой опыт и свои ассоциации. Поэтому советую - хотя бы не слушать пересказов, а вычитывать свое. Советую ли произведение?.. Если хочется прочитать что-то глубоко метафоричное и подумать. Было ли мерзко и неприятно? От Грегора - нет, от его семьи... Автор описал то, как повели бы себя простые люди - и мне скорее грустно от этого осознания. Что сказать - такова жизнь...

Щемящее чувство одиночества схватило в тиски и уничтожило остатки летних настроений. Кафка одинокий, маленький человек. Работник офиса, зажатый в душных комнатах. И всё своё разочарование он бросает красками на бумаге.

"Превращение" начинается сразу с главной идеи сюжета. Грегор проснулся огромным тараканом или жуком. На самом деле, понять, что это за вид насекомого, трудно. Нас погружают в его уродство, бессилие и отчаяние. Утром он ещё может сказать пару слов матери, а через пару часов из его рта раздаётся только непонятный треск или что-то подобное. Затем родные его пугаются и запирают в этой комнате, которая явно неудобна для такого существа. И все дни бедный Грегор проводит один. Никто уже не верит, что в нём остаётся что-то человечное. Но сюжет и так пересказали много раз.

Вопрос стоит в том, как это интерпретировать. Для меня "Превращение" это многогранное произведение. Вы можете увидеть одиночество человека, его бессилие перед роком, предательство родных и так далее. Стоит понимать, что Кафка сам был очень одиноким человеком. Он писал, что ему просто скучно с другими людьми. Вся его жизнь - это литература. Насекомым он считал самого себя. Казалось, что Франц просто не может найти общего языка с другими. Но, обладая литературным талантом, он создал шедевр сюрреалистической прозы. Грегор стал символом человеческого одиночества и обстоятельств. Он не просто превратился в таракана, он обнажил нам пороки людей, их страхи и всю никчёмность человеческого существования. В судьбе героя отразилась любая другая тяжёлая болезнь.

И Кафка это самый родной для России писатель. У нас был Гоголь, который писал нечто схожее. Тогда это было фантастическим реализмом, где у человека убегает нос, где бедный Башмачкин умирает, а потом преследует людей с Шинелями, где мы наблюдаем за тем, как сходит с ума человек. Поэтому Кафка для нас что-то близкое и знакомое. Мы уже сталкивались с этим. Прага, в который жил Франц, это такой же мистический город, как и Петербург. Отсюда его популярность в России.

Для меня Кафка это та боль, которую я хочу испытать. Катарсис, если вам угодно. Только чувствуя свою никчёмность перед жизнью, мы хотим меняться. Грегор не смог с этим бороться, но нам нужно искать силы и верить.

- Встать! Суд идёт!
С: - Объявляется слушание по делу об убийстве Грегора Замзы. Подсудимые - семья Замза.
Обвинителем выступает Владимир Набоков. Прошу вас рассказать в чём заключается обвинение.

ВВН: -  Благодарю. Дело это очень многогранное. Но я отбрасываю многочисленные интерпретации произошедшего, которые либо не относятся к данному преступлению, либо недостаточно важны. Отношения между отцом и сыном могут быть интересными лишь поклонникам венского шамана. Это автобиографический бред, не стоящий рассмотрения в литературном суде. Также я не принимаю во внимание многочисленные религиозные трактовки, выставляющие Грегора Спасителем, пожертвовавшим жизнью ради спасения человечества. Оставим эту тему литературным фанатикам. И наконец, меня не интересует (с момента переезда в Америку) все трактовки рассказа, как притчи о тоталитарном обществе. Каждое общество состоит из конкретных людей. Всё это не заслуживает моего внимания, хотя и не лишено здравого смысла. Моё обвинение к семье покойного строится только в плоскости поэт-толпа. Я обвиняю этих мещан, что они убили или довели до самоубийства Грегора - художника. Я обвиняю этих насекомых в том, что они высосали всю кровь из этого человека с божьим даром, внутренняя человечность которого лишь усиливалась по мере нарастания внешней энтомологичности.

Я выдвигаю два пункта обвинения.
Первый - бесчеловечное паразитирование на пострадавшем до его превращения. Второй - жестокое бессердечие после превращения, когда ему более чем когда либо требовались рука помощи и человеческое плечо. Требую высшей меры наказания - глубокого презрения со стороны читателей.

С: - Безымянный адвокат подсудимых, прошу Вас рассказать на чем будет строиться Ваша защита.

БА: -  Добрый день. Я нисколько не умаляю ответственности семьи за произошедшее. Как и обвинитель я оставлю в стороне автобиографический, тоталитарно-социальный аспекты произошедшего. А с ними, в отличие от обвинителя, и столкновение между духовным и животным миром. Замечу в скобках, что все эти значения произошедшего очень интересны и говорить о них можно бесконечно. Но поскольку нужно выбрать линией защиты лишь одну из смысловых граней произошедшего несчастья, то я выбираю морально-этическое значение. Я настаиваю на том, что сам Грегор добровольно выбрал пожертвовать своей жизнью (даже двумя своими жизнями) ради семьи. Напомню, что его последним чувством перед смертью было умиление и прилив нежности к своей семье, о которой он не переставал заботиться в обеих своих ипостасях. Замечу, что он сам никогда бы не обвинил родных в своей смерти. Так по какому же праву мы вершим суд над этими несчастными людьми, потерявшими любимого некогда брата и сына? Не жестокий ли крестовый поход мы затеваем под флагом любви к богу?

Я настаиваю на оправдании обвиняемых, на снисхождении к ним, на понимании их поступков, на осознании того, что мы все -  обычные люди и на месте подсудимых либо поступили бы точно также, либо положили бы свои жизни на никому не нужный алтарь жертвоприношений.

С: - Обвинитель, начинайте допрос.
ВВН: - Я вызываю мать Грегора. Госпожа Замза, расскажите о сыне!
мать: - С рождения Грегор был похож на куколку. Ползать он начал очень рано и с тех пор не переставал радовать нас с мужем. Мы всегда гордились им. Когда мы уже начали стареть он превратился для нас в надёжную опору, в кормильца, в гаранта нашей достойной старости.
ВВН: - А вам не кажется, что Вы злоупотребляли его добротой?
мать: - Мы никогда не просили у него ничего. Он сам всё предлагал. Работал как муравей. Мы были ему очень признательны. Для него это было очень важно.
ВВН: - Вы заметили, что у него не было личной жизни?
мать: - Конечно. Но разве мы были в этом виноваты? У Грегора была своя комната. Мы очень хотели внуков. Мы могли бы жить и более скромно, отказаться от прислуги. Хоть у меня и астма, но я бы могла прибирать сама.
ВВН: - Как же Вы могли бросить такого замечательного ребёнка, когда он заболел?
мать: - Мы терпеливо ждали. Но поймите, мы уже ничем не могли помочь ему. Это уже не был наш Грегор.
ВВН: - Почему вы не пытались с ним поговорить, поддержать?
мать: - Мы не понимали друг друга. Мы говорили на разных языках. Это произошло задолго до превращения в насекомое. К тому же, я не могла видеть его в таком состоянии. После того, как я увидела его в день передвижения мебели, я не могла спать неделю. Видеть, что твой ребёнок превратился в страшного инвалида и не иметь возможность облегчить его страдания - пытка для любого родителя. Это очень больно.
ВВН: - Что, однако, не помешало Вам поехать на пикник в день смерти Вашего чада
мать: - Жизнь должна продолжаться. У меня есть ещё один ребёнок, моя Греточка. Мне нужно выдать её замуж, чтобы хотя бы она была счастливой. Это всё, чего я хочу в этой жизни. Тем самым я, возможно, искуплю свою вину перед Грегором, свою вину перед Богом.
ВВН: - Разве Ваша любовь не уменьшилась, когда Вы поняли, что Грегор не сможет обеспечить Вам достойную старость? Ни достойную финансово, ни спокойную и презентабельную общественно?
мать: - Ах, что вы такое говорите!
БА: - Протестую. Обвинитель переходит все человеческие границы.
С: - Принято
ВВН: - Вы желали его смерти?
БА: - Протестую, обвинитель давит на подсудимую
С: - Протест отклоняется
мать: - Я отвечу. Я уверена, что Грегор очень мучился. Я знаю, что для него это было ещё большим избавлением, чем для нас. Ему стало легче.
ВВН: - У меня всё

С: - Защитник?
БА: - Госпожа Замза, расскажите о своих страданиях!
мать: - Понимаете, это не просто больной ребёнок, смертельно больной. Это крушение всего мира, в котором я жила. Не только настоящего и будущего. О, это было бы лишь полбеды. Прошлое! Возможно, я в чём-то виновата, возможно, я недодала чего-то моему мальчику. Его болезнь не только лишила меня дальнейшего счастья, но и забрала счастье прошлое. Я вспоминаю моего Грегора ещё ребёнком, играющим с паровозиком. Возможно, уже тогда в нём сидел этот монстр. Все воспоминания прошлого окрасились для меня теперь траурными цветами. Всё моё материнство. Я не только потеряла сына, но и саму себя.
БА: - Спасибо, госпожа Замза, возьмите платок. У меня всё.

ВВН: - Обвинение вызывает господина Замзу. Назовите своё имя!
отец: - У меня нет имени. Можете называть меня Герман Замза.
ВВН: - Вы с самого начала были враждебно настроены по отношению к изменившемуся сыну. Почему?
отец: - Грегор, когда был собой, выплачивал мой долг, содержал нас. Он вёл себя как настоящий мужчина. Я был горд им. Но затем он потерял человеческое лицо. Каждый человек на земле представляет не только себя, но и свою семью. В виде насекомого Грегор позорил нас, бросал тень на нашу фамилию, чернил наше доброе имя.
ВВН: - Не Вы ли очернили своё имя прогорев на сомнительной махинации за пять лет до этого? Разве Грегор не пытался обелить его? Он работал не покладая рук, как будто у него их шесть
отец: - Он выполнял свой долг
ВВН: - Почему Вы заставляли его так много работать? Почему скрыли, что у Вас были деньги, что Вы не полностью прогорели, что Вы откладываете даже и с приносимых им денег?
отец: - Я откладывал на чёрный день. И, как видите, не зря
ВВН: - Грегор мог завести семью, заниматься творчеством. Он любил выпиливать по дереву. Вместо этого он работал день и ночь.
отец: - Творчество - это не занятие для мужчины, кормильца. Мужчина должен работать, носить сюртук, золотые пуговицы.
ВВН: - Вы убили его брошенным яблоком. Как Вы могли поднять руку на беззащитное насекомое?
отец: - Я должен был защитить жену и дочь. Я снова стал главой семьи. Это моя обязанность.
ВВН: - Но Грегор не угрожал им. Он был безобиден.
отец: - Мы не знаем наверняка. Душа насекомого - потёмки. Я только защищал свою семью.
ВВН: - Но ведь Грегор тоже Ваша семья!
отец: - Грегор - да! Но не это насекомое
ВВН: - Вы отказались от сына!
отец: - Он делал несчастными жену и дочь. Я только защищал свою семью.
ВВН: - У меня всё.

С: - Защитник, Вам есть что спросить у подсудимого?
БА: - Да, ваша честь. Скажите, господин Замза, вам тяжело было видеть своего сына в таком виде? В первый раз Вы даже разрыдались
отец: -  Да, это случилось при управляющем конторою Грегора. Это был ужасный позор. Я всегда мечтал, что мой мальчик пойдёт по моим стопам. Он был таким способным. Из него получился бы прекрасный чиновник.
БА: - Почему же Вы не хотели, чтобы Грегор занимался творчеством?
отец: - Я всегда говорил, что человек должен кропотливо работать, грызть землю, но Грегор с детства был очень мечтательным, всё витал в облаках. Я учил его, что "рожденный ползать летать не может". Я не позволил ему в детстве заниматься музыкой.
БА: - Вы хотели убить Грегора яблоком?
отец: - Нет, что Вы! Только отогнать.
БА: - Но затем вы хотели отделаться от него?
отец: - Да, наверное. Только ради Греты. Нас с женой хватит ещё не надолго. Пока я жив, я смогу прокормить себя и Грегора, как кормил его в детстве. Но что будет, когда я умру? Я не хотел бы, чтобы он стал обузой для Греты. Ей нужно строить свою жизнь. Она - всё, что у меня осталось.
БА: - Спасибо, господин Замза. 

ВВН: - Обвинение вызывает Грету Замза.
Скажите, Грета, почему вы плакали в утро превращения? Вы знали, что произойдёт трагедия?
сестра: - Знала. Я жила в постоянном страхе. Мы слишком зависели от Грегора. Я давно замечала, что с ним что-то происходит, и в то злополучное утро мне не нужно было видеть его, чтобы понять, что случилось несчастье.
ВВН: - Если Вы так чувствовали брата, почему же не поддержали его, когда он превратился в насекомое?
сестра: - Я поддержала. Я оградила его от родителей, которые не были достаточно деликатны и могли задеть Грегора своим отвращением.
ВВН: - Но вы и сами выказывали отвращение. А со временем и вовсе пренебрегали взятыми на себя обязательствами сиделки.
сестра: - Долго это было терпеть нельзя. Никто не смог бы так жить больше двух месяцев. К тому же я должна была начать работать и у меня уже не было времени и сил, чтобы ухаживать за Грегором.
ВВН: - Почему Вы никак не показали, что любите его.
сестра: - Я думаю, что он не перенёс бы жалости.
ВВН: - Со временем Ваша новая обязанность и болезненная ситуация в семье сделали Вас доминирующей фигурой в доме. Почему Вы не использовали Вашу возросшую власть, чтобы помочь Грегору?
сестра: - Как? Показать его ветеринару? Я терпеливо ждала, когда он выздоровеет, но ему становилось только хуже.
ВВН: - Вы были рады занять место Грегора как любимца семьи?
сестра: - Не скрою, мне всегда было обидно, что мной пренебрегали. Родители гордились сыном и совсем не замечали моих достоинств.
ВВН: - То есть, у вас был даже мотив. Вы знали, что Грегор собирался устроить Вас в консерваторию?
сестра: - Да, знала.
ВВН: - Как Вы могли предать его после всего, что он для Вас делал?
сестра: - Я сделала для него всё, что смогла. Я прибирала и приносила еду. Моя совесть чиста, я отплатила ему заботой за его заботы.
ВВН: - Вы не дали ему даже смотреть в окно. Он должен был постоянно сидеть под диваном! А ведь ему нужен был свет, воздух. Он мог бы даже улететь.
сестра: - Он бы никогда не улетел. Вы не знали Грегора!
ВВН: - Но в жуках я разбираюсь лучше чем Вы! У меня всё.

БА: - Грета, как вы относились к Грегору?
сестра: - Я любила его больше всех на свете. Я не могла его не любить. Он столько делал для нас. Для меня... Но иногда это очень тяжело чувствовать, что ты всё время кому-то обязан. Из-за его неослабевающей опеки у меня не было в семье права голоса, я оставалась ребёнком. Что если я не хочу учиться в консерватории? Как ему об этом сказать? Его бы это очень разочаровало. Делает ли это меня неблагодарной сестрой? Понимаете, жертвенность - это сила, которую многие вольно или невольно используют для достижения своих целей. Я хотела иметь свою собственную жизнь. Я предпочитаю работать продавщицей.
БА: - Вам тяжело было видеть во что превратился Ваш брат?
сестра: - Да. Понимаете, дело далеко не только в отвращении физическом. Гнилая еда, слизь на стенах - это только вершина айсберга. Самое страшное - это видеть существо, которое ты боготворил, бегущим под диван при звуке открываемой двери. Я не хочу помнить его таким, это неправильно. Я убедила себя, что это уже не Грегор. Я буду помнить его сильным прямостоящим человеком.
БА: - Спасибо, Грета. У меня всё.

С: - Прежде, чем присяжные удалятся для вынесения приговора прокурор и адвокат могут сказать им короткие напутственные речи.

ВВН: - Господа присяжные! Вы видите, как легко обвиняемые уговорили себя, что их жестокое поведение по отношению к заболевшему Грегору является вынужденной мерой и даже выставляет их любящими людьми, заботящимися об остальных членах семьи. Это круговая порука. Не попадайтесь в эту ловушку! У жуков есть крылья, но эти паразиты, которые никогда бы не смогли взлететь сами, тщательно закрыли все окна и бомбардировали крылья Грегора яблоками.

Грегор был одинок в своей семье до превращения, но стал совершенным изгоем после случившейся метамарфозы. Как незнание закона, не освобождает от ответственности, так и душевная нищета не может освободить от расплаты. Если в Вас самих есть душа, пусть она воспарит над бытовым эгоизмом этих людишек!

БА: - Господа присяжные! Грегор Замза всю жизнь жертвовал собой ради семьи. За это он заслуживает нашей любви, но в то же время, нельзя не признать, что всем трём членам его семьи стало гораздо легче после его смерти. Каждый из них начал работать, обрёл себя, друг друга. Мы живём в начале двадцатого века, который обещает быть временем благоденствия и терпимости. Прошли античные времена человеческих жертвоприношений. Каждый из вас согласится, что Грегор Замза не должен был расплачиваться своей жизнью за счастье своей семьи. В конечном итоге все четверо пострадали от этого. Как же в такой ситуации мы можем осуждать семнадцатилетнюю Грету Замза за то, что она не захотела променять лишь только начинающуюся жизнь с её светлым будущим: браком, детьми и другими радостями, на вечную заботу о жуке? В преломлённой и извращенной нашим обществом морали, мы требуем от девушки и её пожилых родителей той же самой жертвы, которая привела к обсуждаемой здесь трагедии. И это уже не говоря о том, что эта жертва полностью бы нивелировала всё то, ради чего жил и умер Грегор Замза. Не уничтожьте всё то, что было так важно Грегору! Его семья прямо или косвенно стала причиной смерти его тела. Но его душа на небе ликует, видя свою семью счастливой. Эти люди не могли понять ни Грегора-человека, ни Грегора-жука. Но разве неспособность понять другого есть преступление? В таком случае мы все рано или поздно окажемся на скамье подсудимых.
С: - Уважаемые присяжные!
Вы можете удалиться для вынесения вердикта.

P.S. В деле были частично использованы (весьма вольно) следующие материалы:
1) Лекция В.В. Набокова
2) Лекция М. Жука (!!!)

На шею набросили петлю, выволокли через окно первого этажа, безжалостно и равнодушно протащили, изувеченного и кровоточащего, сквозь все потолки, мебель, стены и чердаки до самой крыши, и только там появилась пустая петля, потерявшая остатки моего тела, когда им проламывали черепичную кровлю. Из дневников.

Кафка велик уже хотя бы тем, что каждый прочитавший его не может относиться к нему равнодушно — либо тотально не понимает и не принимает, либо восхищается и... Боится? Если обладать достаточной толикой переживания того, что происходит в книгах, то не так легко вынести страх, одиночество и абсурд, которые маской натягиваешь на себя при прочтении его книг. Маленькие рассказы, полстранички — и те проникают куда-то глубоко в кору головного мозга, задевая те струны ощущений, которые все мы время от времени чувствуем, но высказать словами не можем. А вот Кафка мог. Каждая книга — словно описание одного бесконечного сна, все действия абсолютно логичны для того, кто находится в состоянии измененного сознания, как, например, при полудреме — для того, чтобы выйти из комнаты, обязательно надо перелезть через кровать, расстояния и время не имеют постоянного значения, ты внезапно оказываешься в пустом месте, где нет людей или, наоборот, посреди гигантского суда — неважно, это все снится, очередная плохая сказка Кафки на ночь, сказка без счастливого конца, потому что никакого конца у таких произведений быть не может. Думается мне, что именно поэтому ни один роман Кафки так и не был закончен. Сама мифологема сна так же важна — если читать собранный по кусочкам роман "Процесс", то именно сном загадочного Йозефа К. и будет заканчиваться все действие.

Кафку часто обзывают сюрреалистом. Тем не менее, если внимательно присмотреться к его текстам, то они отнюдь не сюрреалистичны, даже наоборот, пугают нас своей неумолимой логикой — другое дело, что это иная логика, не такая, какая принята в нашем мире. Поэтому и все его герои - чужаки, одиночки, инородные тела в организме, посторонние, почти как у Альбера Камю. И каждый его герой — это он сам. Йозеф К. К. будет и в "Замке" и в "Процессе". К. — Кафка? В своих записных книжках Кафка писал, что его в гостинице по неизвестным причинам записывали как "Йозеф" — быть может, именно этот перенос и использовался. Вообще, о Кафке рассуждать трудно. Большую часть того, что мы знаем о нем, принёс на всеобщее обозрение неугомонный Макс Брод, которому сам Кафка строжайше наказывал все черновики и недоделанные произведения безжалостно предать огню. Можно ли верить человеку, который фанатично верил в гения Кафки и потому его ослушался?

Но все-таки вернемся к "Процессу". Помимо реалии образа автора, реален и город, в котором происходит действие. Это Прага, хотя напрямую ее название ни разу не упоминается. Есть описания конкретных мест в Праге, но все-таки но самого конца не отпускает ощущение, что эта Прага нам только снится.

Сам сюжет романа абсурден. Против главного героя начинает вестись судебный процесс. Абсурдно то, что никто не знает, из-за чего этот процесс ведется, в чем состоит вина Йозефа К., но все так или иначе принимают в нем участие. До самого конца, даже после казни Йозефа мы так и не узнаем, что же это был за процесс. Этот прием незнания дает поводы к придумыванию сотен разных теорий относительно того, что имел в виду Кафка под этим самым процессом -— то ли саму жизнь, то ли социальные трудности человека, то ли моральные муки совести. Лично мне кажется, что он имел в виду все сразу — и ничего в то же время, как во сне, когда одна и та же вещь по мере надобности становится то одним, то другим. Поэтому он и не указал какую-либо конкретику.

Собственно, весь роман — события, связанные с разбирательствами этого процесса. Каждая сцена настолько тягуча и сложна, что либо их стоит разбирать все подробно — тогда эта рецензия потянет на хороший семисотстраничный трактат, либо не упоминать вовсе. Выделить стоит только сцену в храме, куда герой Кафки попадает по каким-то дурацким причинам, в нем никого нет, кроме священника, который буквально взрывает Йозефу мозги — не только своим поведением, но и странной притчей про привратника. Еще два важных эпизода, на мой взгляд, — сон Йозефа и его казнь. В эту самую каменоломню до сих пор водят многочисленные экскурсии...

Почему мне нравится Кафка? Потому что его герои говорят так, словно у них не существует рамок и оков, что они действительно спят, а потому безнаказанно могут творить то, что им нужно творить. Это сложно объяснить словами лично мне, я не Кафка. Почитайте — если вас не зацепят ощущения, значит, мы с вами чувствуем совсем по-разному.

Этот процесс никогда не окончится. На то он и процесс...

Ощущение вины, одно из особенностей психики человека. Что вызывает это чувство? Говорю не о здоровом чувстве вины за конкретный поступок. А о, сначала смутном, сопротивляющемся обвинению чувстве, которое рождается, когда нас начинают обвинять, по нашему мнению незаслуженно. И мы, начиная защищать себя, невольно встаем в позицию обвиняемого, возможно внутренне сомневаясь в своей абсолютной невиновности. Другая часть людей, убегая от неосознанного чувства вины, пытается найти виновного вне себя, обвинить ближнего своего. Чувство вины может возникать от несоответствия наших внутренних мыслей, стремлений, желаний от общепринятых норм общества. В христианском мире эта ситуация согласуется с догмой первородного греха. Подобного понятия в других религиях я не встречал.

Если есть вина и тот, кто её ощущает, то они притянут и обвинителей, судей, соответственно начнется и процесс. Долгий, нескончаемый, мучительный, уже как часть нашей культуры, с попытками защищаться, с промежуточными временными победами. А в действительности с отсрочками неумолимой кары, которая будет висеть над нами всю жизнь. И никто не видел тех Законов, по которым нас обвиняют, не видел Суд, самой Высшей инстанции. Нам только знакомы обвинители низших уровней. Чем больше мы сопротивляемся обвинениям, пытаемся выстроить защиту, тем глубже мы внедряемся в этот вечный процесс, приближаясь к единственно верному вердикту – «Виновен!».

А все так хорошо начинается, мы просыпаемся, и этот день можно назвать днем нашего рождения. Проснувшись, понимаем, что мы лишены свободы. Мы лишены того, что вчера нам было доступно. Поначалу, это кажется ошибкой, абсурдом, но ведь агенты обвинителей реальны и они требуют от нас адекватных их действиям реакции. Первое действие, кидающее нас в бездну Процесса, это мысль, направляющая нас по пути тех, кто нас ограничивает. При защите, мы пытаемся найти логику там, где её раньше не было, сливаясь с миром обвинителей. Процесс слияния происходит постепенно. Вот самая первая встреча, когда наша логика игнорируется и навязывается новая: